Искра (СИ) - Тараканова Тася - Страница 38

Патока кончилась так же неожиданно, как и началась. Организаторы умудрились создать невероятное тягучее поле. Оно подействовало на меня отрезвляюще. Наша скорость сильно замедлилась, трое лидеров улетели от нас достаточно далеко.

Небольшая месть Старху! Но оказалось, опасные ворота выбили из колеи не только его. Чистое сознание не так просто сохранять. Горыныч направился вверх, середины не было, передышка пришла ко времени. Внутренне спокойствие трудно сохранить в условиях гонки.

Горыныч пронесся между громыхающими камнями, наш путь лежал вниз. И снова выбор. Или молоты почти у самой земли, или опасная середина. Спуск не пугал, середина манила. Горыныч принял решение, референдума не было, наши голоса совпали.

Камни середины стукнулись с необычайно сильным звуком, пошли трещинами и разлетелись перед нами мелкими фрагментами. Горыныч не мог затормозить, он на скорости влетел в рой каменных осколков, которые набросились на нас как взбешенные осы.

Однажды меня покусали пчёлы, тогда я поняла, что отбиваться, махать руками, орать было бесполезно, от этого насекомые зверели еще сильнее и жалили нестерпимо. Горыныч ринулся вперед, зарычав от боли, осколки прожигали его чешую. У нас не было выбора, кроме того, как нестись вперед, вырваться на свободу, спастись от бешеного роя. Перед глазами мельтешили черные мушки, щеки и подбородок горели огнем от укусов-ожогов, из глаз лились слезы, наполняя очки соленой влагой.

Обычные молоты не шли ни в какое сравнение с взбесившимися мелкими осколками. Они были настоящими! Камни прожигали костюм, впивались в лицо и руки. Лицо горело, глаза начали заплывать. Гул стадиона, крики гонщиков, грохот камней слились в одну мутную пелену.

Надежда была только на Горыныча. Он вырвался из лабиринта камней, осколки мгновенно опали на землю. Сорвав и отбросив очки, от которых не было толку, я вгляделась в следующее препятствие. Горыныча трясло как турбодвигатель на взлете, мне передалась его вибрация. Пройдя через метеоритный дождь, мы растеряли весь напор. Как в фильме ужасов, мы летели к очередной середине — к гиене огненной.

Сволочи! До сих пор не слышала о подобном членовредительстве.

Преодолевая мощнейшее внутреннее сопротивление, дракон летел к раскаленным молотам. Такие мы уже проходили на индивидуальной гонке. Только сейчас наши шкуры горели огнем после атаки злобных мелких монстров, а вблизи пышущих жаром камней боль усиливалась многократно. Любишь медок, люби и холодок, говорила моя бабушка, и до меня только теперь дошел тайный смысл ее пророческих слов. Сейчас я бы с удовольствием погрузила своё тело в бочку с колотым льдом.

Резкие повторяющие звуки громыхающих камней были сродни музыке из триллера. Их пассажи воздействовали на психику самым примитивным образом, проникли внутрь раскаленными иголками. Мы спечемся, как оладушки, меж горящих камней. В голове взметнулись темные мысли.

Кто из нас генератор энергии. Я? Горыныч? Где взять силы, упавшие почти до нуля.

Зарх говорил, настоящая сила в том, чтобы найти их, когда, кажется, что сил нет. Из небытия всплыл в памяти волшебный цветок кругляшей. Его сверкающая пыльца сыпалась тогда и на меня, и на Горыныча. Пусть она возникнет сейчас!

Золотое сияние охватило нас с головы до ног, окутало, впиталось в кожу, растворилось внутри. Вдох, выдох, и боль утихла. Она уже не скручивала тело, не туманила мозги.

Раскаленные глыбы выбивали снопы искр. Гундося под нос злой мотивчик, я приникла к Горынычу, к оплоту силы и стабильности. Зверь вывезет, он сильней меня.

Восприятие окружающего мира замедлилось.

Есть! Первая пара молотов позади. Еще! Мы прошли раскаленные ножницы. И совершенно бесшумно влетели в колодец из лениво движущихся высоких камней. Совсем не страшно, мы в центре колодца. Камни ускорились. Быстрее! Вон из этой западни. Рывок вперед, и молоты вмиг сошли с ума. Они вихрем закружились вокруг нас, слившись в сплошной огненный поток, поймали нас в ловушку.

Восприятие обострилось, выхватывая фрагменты картины. Да, молоты бешено

вращаются в обжигающем шлейфе раскаленных искр. Между ними есть разрывы.

Мы с Горынычем, словно стали одним целым. Мои глаза, его глаза, мой мозг, его мозг, импульсы тела; все едино. Команды, каюр, поводья — лишние. Я могла бы лететь без экипировки, без седла, лишь с ветром в руках, ничего бы не изменилось. Сейчас.

Да!

Доля секунды и Горыныч вихрем выносится из круга. Ликование на трибунах донеслось до меня, как сквозь толщу воды, казалось неестественно размытым, не восторг, а ужас. За спиной больше половины дистанции. Впереди драконы Вериглы и Добромира. Лидеры не очень далеко, шанс есть. И во всем великолепии — следующее препятствие. Наковальни! Не три, а гораздо больше друг за другом. Я даже не смогла посчитать их количество. Наковальни — самый короткий путь к финишу. Соперники, как челноки снуют вверх-вниз, а мы полетим через середину. Герои не ищут легких путей.

Надерем им задницы, Горыныч?

Оглушительный рёв дракона стал мне ответом.

Если я думала, что прежние препятствия были кошмаром наяву, то я ничего не знала о кошмарах. Первый молот на нашем пути, бивший о наковальню, был с заостренным скошенным краем, он с лязгом падал вниз и входил в углубление наковальни на треть. Гильотина! При виде ее хотелось бежать в обратном направлении далеко и долго.

Стоп!

В памяти всплыла картинка — Ледяное озеро, его волшебная гладь без единого всплеска. Почему озеро? Вода — сильная. Она неподвижная, текучая, принимает любую форму, хоть овальную, хоть квадратную, пробивает дорогу в любом направлении. Если я стану водой, если сама поверю в это, поверит и этот мир, и эта гильотина.

Я приняла эту мысль, слилась с Горынычем. Одна микросекунда, и мы проскользнули в открывшийся проход гильотины, чтобы без остановки ринуться к следующей. Гильотины образовали коридор «смертников». По ним мы пронеслись на звуковой скорости. Последняя гильотина стояла запертой, закрытой, с опущенным ножом. Она была похожа на забрало у рыцаря, который собирался остановить наглецов.

Горыныч взвился вверх, стена поднялась перед нами, упал вниз, и она последовала за нами, преграждая дорогу к финишу.

Я смотрела на каменный молот, отрезавший путь к победе. Все не так, как кажется. Не так, как кажется.

Вперед, прямо в гильотину!

Разгон был короткий. Мои глаза — звезды, мои руки — ветер, моё тело — луч, мы с драконом светящийся лазер, направленный на преграду. Со всего маху мы врезались в глыбу… тумана, которая на секунду окутала нас непроглядной тьмой, и в следующий миг выпустила из своих объятий. Мы победили ее, поверили, что она нас пропустит.

Под незатихающие вопли болельщиков мы летели к финишу. Горыныч вдруг вздумал присоединить свой голос к реву трибун.

Красный канат на земле мелькнул под брюхом дракона.

Взрывы хлопушек оповестили о том, что мы первые. Гремели холостые патроны, взрывались петарды, трассировали над головой пули, в небо взмывали шары. Сквозь грохот и трескотню над полем неслось: «Межгорье»! Группа наших болельщиков орала в усилитель, перекрикивая всех крикунов своим воплем. Счастливые лица нашей команды слились для меня в крутящийся шар. Мы первые!

А-а-а! Победа! Победа!

Наших драконов мы направили в центр поля. Кубарем скатились с них и бросились друг к другу. Слёзы радости текли по моим щекам, Ларри рыдал, Эрвин улыбался, Асанна прыгала от счастья. У меня не осталось сил прыгать. Остальные команды закончили гонку.

— Танец! Танец! Танец! — скандировали трибуны.

Не успели мы подняться в небо, как на поле прорвались люди. Мы на драконах кружили в небе, они танцевали и орали внизу. Сердце разрывалось от радости. А мы ведь не подготовили номер победителей, даже не задумались над ним. У меня был свой коронный трюк, но выдержат ли спуски остальные.

Горыныч, вниз!

Серебристый маломерка с рёвом рванул к земле, пролетев почти над головами наших фанатов. Когда мы взмыли вверх, Эрвин повторил мой трюк, чем вызвал просто шквал восторга. К нашим болельщикам присоединились уже другие, всем хотелось ухватить адреналина.