Солнце и Луна (СИ) - Левин Анна - Страница 17

— Но ведь тогда получается, что мы не эволюционировали, а наоборот, регрессировали!

— Верно, сын, именно так. Морские жители покинули свое море, и распространялись по всему Норгратеру, а однажды, не знаю, каким образом, но достигли Южного материка. Так что все мы ведем свое начало от морских тварей севера!

Несмотря на первый шок, я быстро пришел в себя, и мои догадки начали обрастать подробностями.

— Заговорщики в столице, которые убили моего брата, были морскими тварями! Не все жители Мертвого моря регрессировали, некоторые до сих пор могут жить в кислотных водах, и обращаться драконами!

— Да, и они занимают высокое положение в обществе, раз их пригласили на прием в знатную семью. Думаю, они специально дали себя подслушать, чтобы заманить в ловушку и тебя.

— У вас есть подозреваемые?

— Я работаю над этим. А теперь и ты поделись со мной секретами.

— В каком смысле?

— Я рассказал тебе тайну, которую Казимировы хранили много тысяч лет, ибо ты — нашей крови, и только тебе я могу доверить продолжение этого дела. Однако я хочу знать, как ты научился видоизменять силу. Мы считали это невозможным, за всю историю ни одному дракону не удалось овладеть резервом чужого рода, а ты смог, но как⁈

Все-таки он загнал меня в ловушку: рассекретил мое происхождение, вывалил на меня свое бремя, а теперь требовал рассказать последнее, что до сих пор принадлежало только мне. Однако, если Ольгерд прав, и мы ведем происхождение от морских тварей, то моя тайна обретала смысл, реальную подоплеку.

— Раньше все произошедшее казалось мне бредом, — я начал свой рассказ, пытаясь совладать с волнением. — Я и верил, и не верил в произошедшее. Мое детство превратилось в сущий кошмар из-за нашего с вами сходства, меня дразнили бастардом, только и ждали проявления во мне резерва, чтобы во всеуслышание объявить незаконнорожденным ублюдком. Я долго терпел, надеялся, что окажусь кровным Беломорским, но в возрасте семи лет во мне начал пробуждаться резерв, и я почувствовал, что это был Солнечный Ореол.

Лицо крола было бледнее смерти, видимо, мысли о моих страданиях причиняли ему боль.

— Ты его подавлял? — спросил он хрипло.

— Да, это было трудно, но я сумел подавить силу. А однажды, когда прятался на берегу от насмешек брата, случайно услышал разговор матери с ее доверенной служанкой. Она была беременна Ярославой, и боялась, что ее второго ребенка ожидает такая же участь, как и меня. Тогда я принял решение: я либо должен был обрести Морской Шторм, либо же исчезнуть, чтобы никто не получил доказательств моей незаконнорожденности, и чтобы клеймо не легло на второго ребенка.

— Ты хотел умереть?

— Это был запасной вариант. Сначала я хотел попытаться видоизменить свой родовой резерв. Старый целитель знал мою тайну, он был единственным другом, который помогал мне, и искренне жалел. Как-то он рассказывал мне старые легенды, и одна запала в сердце.

— Что это была за легенда?

— О Беломоре, первом представителе северного рода. Старик сказал, что он вышел из кислотных вод, дабы возглавить драконов в войне против крола Казимира Первого. Якобы он происходил из народа беломоров, которые жили в Мертвом море, и северяне почитали его чуть ли не божеством, а сам он часто уходил на отдаленный пляж, где испрашивал силы и милости у морского бога племени беломоров.

Глаза крола пораженно округлились.

— Эта старая легенда подтверждает наши археологические поиски! Как же мы раньше не узнали об этих сказаниях⁈

— В этом все и дело: после моего возвращения старик исчез, а об этих легендах никто и не слышал. Когда я начал спрашивать, с меня смеялись, и говорили, что я слишком взрослый для подобных выдумок.

— То есть, он рассказал тебе эти легенды, а когда ты научился подменять резерв — бесследно пропал. Выполнил свое задание, и ушел. Но откуда ты вернулся? Что там произошло?

— Я отправился на тот пляж, где Беломор встречался с морским богом. Моя детская наивность рисовала древнего исполина, который выйдет ко мне из кислотных вод, и исполнит мою просьбу. Но там никого не было, я кричал, пока не охрип. Тогда я утратил надежду, и решил прибегнуть к последнему средству: позволив резерву заполнить мое тело, я установил над ним контроль, и впервые принял драконью форму.

— Что ты ощутил? — спросил крол взволнованно.

— Притяжение Солнца. Это древнее светило потянулось ко мне, даже сквозь свинцовые тучи я почувствовал его силу и мощь, которая могла бы стать моей, но я выбрал другой путь. Я полетел вперед, к самому сердцу Мертвого моря, измотал себя так, что сил вернуться обратно не оставалось, и, мысленно простившись с жизнью, я камнем рухнул вниз.

Ольгерд неожиданно схватил меня в объятья, и крепко прижал к себе.

— Мой мальчик, прости меня, я должен был защитить тебя, должен был сразу забрать! Из-за моей ошибки ты столько вытерпел, теперь я понимаю, почему ты меня ненавидишь, но могу ли я заслужить твое прощение?

Мое сердце молчало: несмотря на боль и старые раны, в нем не было места для Казимирова. И вряд ли когда-нибудь появится… Хотя, с другой стороны, Элиф простила отца, спустя некоторое время она нашла в себе силы забыть обиду, и теперь живет в гармонии и радости.

— Вы не о том спрашиваете. Вас не волнует, что случилось, когда я упал?

— Ты выжил, это главное, — он нехотя разорвал объятие. — Но как? Что произошло в кислотных водах? Ты же не кровный Беломорский, как Мертвое море не убило тебя?

— С этого момента и начинаются странности. Я помню столкновение, помню боль, которая, казалось, длилась целую вечность, а потом все резко прекратилось. Я оказался под толщей воды, но вместо сплошной тьмы увидел мерцающий свет. Он окружал меня, и, наверное, защищал, как кокон. И тогда раздался голос, нереальный голос, за пределами понимания, за гранью возможного. Я не просто его слышал, но чувствовал, ощущал каждой клеткой своего тела, в каждой частице воды вокруг.

— Неужели это правда, — очень тихо произнес крол. — Может ли божество существовать? Могущественное создание, древнее, как сам мир?

— Думаю, ответ очевиден. Оно спросило, зачем к нему пожаловал дракон Солнечного Ореола, и я попросил помочь мне, как оно когда-то помогало Беломору. Это создание рассмеялось, кокон замерцал, а потом оно спросило, почему оно должно что-то для меня делать. Я ответил, что я хочу научиться видоизменять свою силу, и оно ринулось в мой разум. Невероятно, однако я чувствовал, как оно впитывает все, что я прожил, каждое мое воспоминание.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил крол.

— Оно задумалось. Сказало, что, пожалуй, я действительно тот, чьего прихода они долго ждали. Я не понимал, и не мог спросить, потому что застыл, у меня даже мыслить связанно не получалось. А божество продолжало размышлять, долго вторгалось в мою память, после чего в итоге согласилось даровать мне способность видоизменять резерв. Но долго рисовало дальнейшие варианты развития моей жизни, и предупредило, что однажды этот дар станет для меня проклятьем.

— В каком смысле?

— Божество сказало, что я смогу подменять силу, но моя сущность останется неизменной: я как был драконом Солнечного Ореола, так им и останусь. И однажды это принесет мне много горя, когда я захочу иметь детей, но не смогу дать новую жизнь, чтобы не выдать своего секрета. Мои дети унаследовали бы мой настоящий резерв, а этого нельзя было допустить. Только тогда я сам был ребенком, и меня не пугала перспектива остаться бездетным. Еще оно сказало, что обо мне всегда будут судить плохо, и я сам должен буду к этому стремиться, чтобы моему брату не пришлось бояться за свой статус наследника, ибо драконы будут любить меня. И это тоже меня не пугало, ибо все детство я прожил в ненависти, и был бы рад хоть капельке любви.

Некоторое время мы молчали, каждый погруженный в собственные мысли. Я снова вернулся к тем воспоминаниям, которые казались мне сном, да чем угодно, только не явью. Долго надеялся, что смогу найти рациональное объяснение произошедшему, но чем больше искал, тем меньше в это верил.