"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 521

— Это всё где-то здесь, на берегу? — спросила потрясённая Ева.

— Я знаю об этом, — Гитлер нахмурился, осознав, что теперь это стало известно и другим. — Борману не мешало бы почище заметать следы.

— Ади, ты знал о таких богатствах и молчал?! — Ева недоверчиво взглянула на Фегелейна, затем на Гитлера. — Знал и позволял ими распоряжаться Борману? Так скажи теперь и нам, где всё это золото?

— Не знаю, — устало отвернулся Гитлер.

— По прибытии лодки ящики с грузом спрятали в пещере на побережье, — пришёл ему на помощь Фегелейн. — Затем их перевезли в горы на трёх грузовиках. В горах следы теряются. Но я обещаю, что найду их. Тайник где-то рядом. Грузовики видели сброшенными в пропасть всего в пятидесяти километрах от города. Там, где закончились дороги. А на руках такой груз далеко унести невозможно.

— Это золото для возрождения Рейха, а не для карманных расходов Бормана! — неожиданно вскочив, вспылил Гитлер. — Я заставлю его отчитаться за каждый пфенниг!

— Но как, Ади?! — развела руками Ева. — Как? Мы уже не можем влиять на Бормана! Мы полностью в его власти!

— Перон многим мне обязан, он предан лишь мне. Хуан не пойдёт на сделку с Борманом, — устало произнёс Гитлер и, выдохшись, снова рухнул в кресло. Он нервно потирал руку об руку, словно в комнате было холодно, Но Ева видела, что он и сам себе не верит.

— Ади, он уже с ним в сделке. Они с Пероном поделили наше золото, а о тебе даже не вспомнили.

— Это золото партии! — не сдавался Гитлер. — Ни наше, ни Бормана!

Ева мрачно сжала губы.

— Да, конечно, — помолчав, вздохнула она и взглянула на Фегелейна. — Герман, ты просто обязан его найти. Не жалея собственных ног. Иначе наша партия будет побираться на паперти у церкви. А вместе с ней и мы. Я не хочу жить впроголодь, во всём себе отказывая. Вчера в городском магазине мне уже пришлось брать недостающие сентаво у нашего водителя! Какой позор!

— К сожалению, — отвёл глаза Фегелейн, — недостаток средств сказывается и на моей работе. Информаторы нынче стоят дорого. Как и соратники по партии. Увы, преданность в наше время — самый дорогостоящий товар.

— Неужели их не волнует будущее Германии? — удивился Гитлер.

— Только если это принесёт им персональные дивиденды. Борцов за идею найти всё сложнее. За эту информацию, — Фегелейн протянул купленные у Шмидта листы, — мне пришлось вывернуть до дна собственные карманы. Замечу — их мне продал член партии с тридцать третьего года. Подвернись что ещё интересное о золоте, и мне придётся заложить наградные часы.

Протяжно застонав, Ева сняла с шеи сверкающее колье и вложила в ладонь Фегелейну.

— Возьми на нужды партии. И на поиски её золота.

— Ева, ты не должна этого делать, — насупился Гитлер. — При первой же встрече я потребую от Бормана доступ к счетам и отчёт обо всех затратах, а также о золоте.

— Боюсь, что Борман теперь для нас станет недоступен. Не будет ни первой встречи, ни второй. Через своих клерков твой преданный Мартин передаст, чтобы мы помалкивали и были благодарны за то, что он до сих пор оплачивает эту виллу. А ещё вскоре прилетит самолёт и увезёт нас в такую глушь, откуда мы не сможем выбраться до конца жизни.

Ева представила нарисованную собственным воображением картину, и её губы задрожали.

— Герман, найди золото! Умоляю, найди это чёртово золото! Как только оно окажется в наших руках, Борман сам приползёт, вымаливая прощение. Вот тогда мы будем вить из него верёвки. Только лишь золото вернёт нам власть. Больше этого не сделает никто!

— Немцы пойдут только за мной!

— Я их видела в Хаймате, больше не хочу. Герман, ищи золото. Если понадобится, я отдам и серьги! — руки Евы потянулись к бриллиантам в ушах.

— Не смей! — вскочил Гитлер. — Это же мой свадебный подарок!

Чувствуя, что назревает семейный скандал, Фегелейн попятился спиной к двери.

— Это лишнее, — торопливо заверил он Еву. — Я уже почти взял след. Я познакомился с нужными людьми и скоро узнаю о золоте всё.

Он хотел ещё сказать, что почти внедрился в окружение Бормана, но увидел, что Ева уже изготовилась пустить в ход главное женское оружие — истерику, щедро сдобренную промокшими носовыми платками. «Ну уж нет! — подумал он, переступив порог и прикрывая дверь. — Это не для меня! Такое зрелище пусть по праву принадлежит её мужу».

Группенфюрер СС Герман Отто Фегелейн был бы крайне удивлён, узнай он, что что-то подобное в данную минуту происходило и в кабинете Вольфа Хоффмана. С той лишь разницей, что обошлось без слёз и заламывания рук, но накал страстей не уступал ни на градус. Он звенел в воздухе натянутой струной.

— Почему?! — угрюмо повторил в очередной раз вопрос Хоффман стоявшим перед ним агентам. — Как такое могло произойти?

— Всё случилось внезапно, герр Шмидт, — отважился вставить старший из трёх филёров, чтобы хоть как-то скрасить собственный провал. — Это лишь подтверждает, что исчезновение тщательно готовилось. Вместе с Борманом исчез его глава охраны Тиллесен и ещё несколько доверенных людей из близкого окружения.

— Может, Борман снова уехал в Буэнос-Айрес? — задумчиво спросил Хоффман. — А вы не отследили его отъезда?

— Нет. Все автомобили Бормана на месте, а поезда мы проверяем не хуже самих кондукторов. Если бы они наняли самолёт, то я бы узнал об этом первым. Однако ночью в их гостиничных номерах не зажглось ни одно окно, и это показалось странным. Мы сунулись к портье, но он был предупреждён и наотрез отказался разговаривать. Тогда Ганс пробрался по трубе к окнам, но на этаже была лишь прислуга. Борман обманул всех. К сожалению, только сегодня стало известно, что незадолго до исчезновения Тиллесен купил с десяток мулов, арендовал в порту три грузовика и нанял проводника.

— Проводника?

— Из местных. Братья Наварро считаются лучшими в знании северной сельвы. Тиллесен нанял старшего — Пабло.

— Какое мне дело до какого-то туземного проводника?! — разозлился Хоффман. — Где Борман, я спрашиваю?

И вдруг его осенило. Он почувствовал, как под ногами качнулся пол, и невольно вжался в кресло. Внезапно он понял, что произошло ужасное, и всему виновником оказался он сам. Оторвав пуговицу, Хоффман дёрнул ворот рубашки и потянулся к стакану с водой. Его агенты переглянулись, однако продолжали хранить молчание. Тогда, не удостоив их взглядом, он вяло махнул рукой:

— Проваливайте. Пёшель, никому ни слова. Отвечаешь головой.

Оставшись в одиночестве, Хоффман сжал кулаки и тихо застонал. Месяц работы, равносильной хождению по лезвию ножа, — коту под хвост! Узнай об его самодеятельности Мюллер, и лежать бы Хоффману в придорожной канаве с простреленной головой. Но ставки были слишком высоки, и Вольф Хоффман решил рискнуть. Пока что ему неплохо удавалось водить группенфюрера за нос, изображая преданного служаку. Он добросовестно собирал информацию о местных чиновниках, их степени продажности и стоимости, налаживал связи, также накапливал сведения о прибывающих на побережье немцах, настроениях в диаспорах. На особо интересных заводил досье, делал аналитические обзоры, и всё это скрупулёзно ложилось Мюллеру на стол. При всём при том он старательно делал вид, будто то главное, что интересует Мюллера, ему, оберштурмбаннфюреру СС Хоффману, совершенно не интересно и занимается он этой работой исключительно из чувства долга. А больше всего группенфюрера Генриха Мюллера интересовало золото Бормана. Выполняя приказ, Хоффман искал его, но делал это весьма своеобразно. Напоказ, нехотя, кое-что недоговаривая, — всего лишь мелочи, но без этих мелочей общая картина приобретала совершенно иной вид. Да, именно его люди выследили грузовики с золотом, которое Борман перебросил с побережья вглубь горных пампасов. Но хитрый Хоффман умолчал об одной детали — что перед отбытием груз упаковали в водонепроницаемые контейнеры, а из обрисованной им Мюллеру картины складывалось впечатление, будто все ценности спрятали в горах. И лишь Хоффман знал, что искать следует в низине. Вероятней всего, сокровища утопили в озере или болоте. Он даже обрисовал круг поисков, и с каждым днём его радиус уменьшался. Ещё он предусмотрительно промолчал, что в окружении Бормана давно работает его крот. Ценный крот, которого Хоффман берёг, как своё собственное здоровье. Но накануне вечером с огромным трудом внедрённый агент Клюбер глупо погиб под колёсами машины пьяного портового докера. Увидав своего крота в сводках происшествий, Хоффман понадеялся, что это досадная случайность, хотя всю ночь его точил червячок сомнения. Но когда утром он узнал об исчезновении Бормана, жестокая реальность расставила всё по своим местам. Именно он, Хоффман, спугнул партайгеноссе и вынудил снова перепрятывать сокровища. Клюбер провалился в самый неподходящий момент. Когда клад уже, казалось, почти в руках. И узнай об этом Мюллер, останется только застрелиться. Хоффман сдавил виски, словно пытаясь выдавить изо лба спасительный выход. Сейчас ему придётся ехать на дачу с докладом, но, как назло, в голову не приходило ничего стоящего. И вдруг он вспомнил о Фегелейне! От неожиданности у Хоффмана даже вспотели ладони и перехватило дыхание. Вот он, виновник всех бед! Именно Мюллер предложил его привлечь, а ему, Хоффману, конюх сразу не понравился! Сам же Хоффман изначально был против, хотя и промолчал, но был вынужден подчиниться приказу. А вот когда он уже был готов доложить группенфюреру местонахождение клада, то всё испортил навязанный ему Фегелейн. Повеселев, Хоффман сложил документы в сейф, запер его и, нажав кнопку звонка, вызвал машину.