"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 522

На этот раз, словно предчувствуя нехорошие новости, группенфюрер встречал его уже не так радушно, как в прошлый раз. Плотно заперев дверь, Мюллер не предложил Хоффману сесть, а подойдя к окну, стал разглядывать в приоткрытую портьеру его автомобиль.

— Надеюсь вы не для того запросили внеплановую встречу, чтобы пожаловаться на своего водителя? Глядя на мятый бампер, можно подумать, что он у вас ездит как пьяный извозчик.

— Это верно, — улыбнулся Хоффман, дав понять своему боссу, что оценил его шутку. — Давно хочу найти замену Йордану. Но я здесь по другому поводу. Произошли более неприятные события.

— Ещё не так давно вы уверяли меня, что всё идёт неплохо. Ах да, кажется, вам досаждал мэр? Это из-за него у вас такой унылый вид? Кабрера устроил вам с комиссаром взбучку?

— Герр группенфюрер, дело касается Бормана.

Мюллер потемнел лицом. До последнего мгновения он надеялся, что Хоффман приехал с очередной жалобой на трудности в работе или, как обычно, просьбой дать денег или кого-нибудь убрать. Что угодно, но только не Борман!

— Я слушаю, — произнёс он упавшим голосом.

— Борман исчез.

Задёрнув портьеру, Мюллер вернулся за стол и, наконец, предложил Хоффману сесть.

— Занятно. Так рассказывайте, что вы молчите, вам же есть что сказать? У вас наверняка имеются какие-то версии?

— Одна, но я уверен — самая правильная. К сожалению, было ошибкой посвятить в наши дела Фегелейна. Конюх — он и есть конюх. Мы запустили в ювелирный магазин взбесившегося жеребца, и он не оставил целой ни одной витрины.

— Мы? — с интересом посмотрел на Хоффмана Мюллер. — Вольф, я приказал вам всего лишь подружиться с Фегелейном и держать его под присмотром. Не такой уж он и тяжёлый человек, чтобы его дружба была вам в тягость. Так во что вы успели его посвятить?

— Я сообщил самую малость, но этого оказалось достаточно. Как вы и велели, я передал ему список присвоенных Борманом средств партии и намекнул, что знаю, где всё это искать. Ещё посетовал на то, что с нами нет настоящего лидера, такого, как был наш фюрер. Фегелейн легко проглотил наживку и тут же выложил мне о Гитлере всё, хотя мы с ним познакомились всего три дня назад. Мой группенфюрер, Фегелейн что дырявое ведро, ему я бы не доверил даже проверять пропуска на входе в полицейский участок. Ещё он не в меру импульсивен и невыдержан. Он тут же развёл бурную деятельность, чем и спугнул Бормана.

Протянув руку к телефону, Мюллер набрал номер гостиницы, где партайгеноссе снимал целый этаж. Дождавшись гудка, он прикрыл ладонью диск и набрал ещё известные только ему добавочные цифры. Трубку на том конце долго не поднимали, и Мюллер уже хотел дать отбой, как вдруг ответил женский голос, и группенфюрер сразу догадался, чей.

— Слушаю.

— Сеньорита Катарина, будьте любезны пригласить господина Риккардо Бауэра.

— Господина Риккардо Бауэра нет.

— Погодите, не кладите трубку. Господина Риккардо Бауэра хотел бы услышать сеньор Винсенте Эстадос.

Это был пароль, по которому Бормана должны были немедленно разыскать и пригласить на связь. Но на том конце провода, казалось, слова Мюллера не произвели никакой реакции.

— Сожалею, сеньор Эстадос, но господин Бауэр в отъезде.

— Когда же он уехал?

— Вчера. Прошу простить, но больше мне ничего не известно.

Мюллер отстранил запищавшую короткими гудками трубку и посмотрел на неё задумчивым взглядом. Возможно, любовница партайгеноссе Катарина Лопес не была посвящена в тонкости их с Борманом связи, но тогда трубку должен был взять кто-то из посвящённых. Теперь же складывалось впечатление, что на весь этаж осталась лишь скучающая любовница да её прислуга.

Но если бы Борман уехал в Буэнос-Айрес, как он делал не раз, размышлял Мюллер, — то прихватил бы с собой креолку Лопес и обязательно поставил в известность его, Мюллера. А это значит, что дружище Борман уже не находит нужным его предупреждать. Почему? Разве что больше не считает необходимым изображать дружбу. Когда-то это должно было произойти, но Мюллер был уверен, что время прямой конфронтации ещё не настало. Теперь у него закралось подозрение, что его переиграли.

— Хоффман, так что вы говорили о Фегелейне?

— Своей неуёмной энергией он спугнул Бормана. Допускаю, что Фегелейн слишком много распространялся о золоте, возможно, даже приврал, что знает, где оно находится, чем и заставил нашего партайгеноссе пойти на крайние меры. Тайно, в сжатые сроки, Борман, никому не передоверив, лично снарядил экспедицию, чтобы перепрятать клад в другое место.

— Как на него похоже. Всё делает сам. Если это так, то вся наша работа оказалась напрасной?

— Верно. Поиски придётся начинать сначала. А Фегелейн должен замолчать, иначе никому не известно, что ещё он может выкинуть. Увы, как бы жестоко ни звучало, но его тоже придётся убрать.

— Однако, как вы кардинально привыкли решать вопросы — «убрать». Если убрать Фегелейна, то кто знает, как поведёт себя Гитлер? Пока что он сидит тихо, и это хорошо. Их время ещё не настало.

— Ещё я подозреваю, что через Штейбера, друга Фегелейна, нашего конюха водят за нос люди Бормана.

— А вот это как раз неплохо. Этот трюк всегда работает безошибочно. Ненавязчиво, через наивного Генриха мы получим канал, по которому будем сливать Борману дезинформацию.

— И всё же я настаиваю на том, что с Фегелейном необходимо покончить. Пока от него только вред, и контролировать его дальше будет ещё сложнее. Мы уже потеряли всё, когда до цели было не дальше протянутой руки. И на этот раз Борман спрячет золото так, что найти его снова будет гораздо сложнее.

Мюллер поднялся и задумчиво обошёл вокруг стола. Хоффман понял, что сумел его поколебать. Теперь Фегелейн становился для него опасен. Встреться он с Мюллером, начни говорить, оправдываться — и всплывёт двойная игра Хоффмана.

— Хорошо, Вольф, — вдруг согласился Мюллер.

— Отдаю вам Фегелейна. Но уберёте вы его не здесь. Собирайтесь пока ещё по свежим следам Бормана и пригласите с собой нашего конюха. Если Борман решил идти ва-банк, то мы ответим ему тем же. Экстренно наберите группу — и в путь. Налегке вы их быстро догоните.

— Мне — в джунгли?! — напрягся Хоффман.

— Ну не мне же! Пораскиньте мозгами, кто бы мог вам помочь? — продолжал, ухмыльнувшись, Мюллер.

— Хотя бы направить по правильному пути. Но думаю, что выбор у Бормана не так и велик. Борман наверняка взял местного проводника. Вероятней всего, он потащится на северо-запад, дальше в джунгли, в сторону Парагвая. Вот там и сводите счёты с Фегелейном, раз уж вам так приспичило. На подготовку экспедиции даю сутки.

— Как мне следует поступить, когда мы догоним людей Бормана?

— Как обычно поступают на войне. Но не питайте иллюзий, что всё пройдёт гладко и за вами будет первенство. Я знаю Тиллесена, у него богатый опыт засад и диверсий в карпатских лесах. Вам, Хоффман, ещё придётся постараться, чтобы получить право на первый выстрел. Я дам вам своего проверенного бойца. Айземанн поможет и с Фегелейном, и с людьми Бормана.

«А ещё Айземанн будет присматривать за мной», — догадался Хоффман об истинной роли навязанного помощника.

— Мои люди тоже имеют боевой опыт… — сделал он слабую попытку возразить.

— Боевой опыт?! — перебил Мюллер, швырнув по столу ручку. — Вы бредите? Ваши костоломы способны лишь выбить душу из невинной жертвы! Зарубите на носу, Вольф! Это ваш единственный шанс. Вы или вернётесь с золотом, или можете не возвращаться вообще. Если я дал вам Айземанна, значит, понимаю, что вас ждёт. Ваша задача — добыть золото, а не изображать передо мною диверсанта Скорценни. Там — Мюллер безошибочно указал в сторону парагвайской границы, — каждый человек будет на счету, а штурмбаннфюрер Айземанн стоит десятка ваших бездельников.

— Но у меня свои принципы работы, — не сдавался Хоффман.

— Принципы?! — удивился Мюллер. — Что вы, чёрт побери, несёте? Что вы можете знать о принципах? Сейчас их нет ни у кого! Или вы думаете, что они есть у меня? Разочарую. Я чуть ли не единственный член СС, у которого нет под мышкой татуировки со знаками и группой крови. А ведь это главное правило, или, если хотите, принцип моего СС. Или принципы есть у Гитлера?! — выкрикнул Мюллер. — Вот уж кто должен быть как скала. А что мы имеем в сухом остатке? Как только запахло жареным, ещё за год до поражения, наш непоколебимый фюрер начинает готовить план бегства! Но он был бы не он, если бы напоследок не закатил комедию — ах, уговорите меня бежать, а то застрелюсь! Клоун, которому мы же вылизали до блеска ботинки, а он до сих пор в них любуется и никак не уймётся.