Пока ты со мной - Желоховцева Л. И. - Страница 64

Пока Энджи и Молли стояли и смотрели на это, не в силах пошевелиться от ужаса, по Карр-стрит промчалась пожарная телега, звеня колокольчиком и нагруженная бочками с водой. Бочки отчаянно громыхали. В мгновение ока мужчины схватили пожарные шланги, соединенные с бочками. Тотчас же образовалась бригада волонтеров. Мужчины выстроились в цепочку от насоса до двора Дороти Черч и через улицу, передавая друг другу ведра с водой.

Сначала Энджи не поняла, почему все внимание обращено на дом позади пустого строения. Потом осознала, что и их дом, и строение уже погибли в огне. Теперь важно было сдержать огонь и не дать ему пожрать весь городок. Ветер развевал полы ее одежды, и когда она опустила глаза на свою юбку, то заметила, что в ней и лифе образовались прорехи от попавших на платье искр. Энджи увидела огромную обуглившуюся по краям дыру в правом рукаве своего платья. Но боли она не чувствовала. Она не чувствовала ничего, кроме потрясения и отупляющего и не отступающего ужаса, стоило ей только подумать о том, что могло случиться. Люси и Дейзи легко могли погибнуть. И от этой мысли по всему ее телу прошла дрожь.

– Нам следует вынести ваши вещи на улицу, – воскликнула Энджи. – На случай, если ветер изменит направление.

Хьюго Мюллер задержал их у парадной двери Молли.

– Вы не должны туда входить, – сказал он твердо. – Это слишком опасно. Если ветер переменится этот дом вспыхнет, как сноп соломы.

Кен и какой-то другой человек оказались на крыше дома Джонсонов. Они сбивали попавшие туда остатки горящего пепла и искр.

Молли отстранила Хьюго.

– Если дом загорится, я не смогу не заметить. А пока что мне надо одеться.

Энджи заторопилась в дом вслед за Молли.

– Стой здесь, – крикнула она Хьюго. – Я буду выносить вещи, а ты ставь их на улице подальше отсюда.

– Только ящики, – крикнула Молли, бросаясь в спальню. – И сумку с медикаментами. Остальное пусть горит. Мне все равно.

Энджи действовала быстро. Она подтаскивала упакованные ящики и коробки к двери, где Хьюго подхватывал их и волок на улицу. Но где же был Сэм? Все ли с ним в порядке? И девочки? Насколько сильно они пострадали?

После того как Молли торопливо оделась, Энджи предоставила ей и Хьюго спасать то, что Молли считала нужным спасти. А сама она побежала к мужчинам, передававшим друг другу ведра, и пошла вдоль их цепи, вглядываясь в лица, почерневшие от копоти и залитые потом. Но Сэма среди них она не нашла.

Дом, соседствовавший с необитаемым, внезапно загорелся с громким треском, и добровольческая бригада доморощенных пожарных тотчас же изменила направление своих действий. Муж Дороти Черч заметил Энджи и крикнул:

– Сэм в конце цепи, возле шланга.

Прибыла еще одна телега с бочкой, и Энджи, подхватив юбки, бросилась туда, с отчаянием ища в цепи высокого мужчину в обгоревшей рубашке. Когда она заметила его, ее глаза обожгли внезапно хлынувшие слезы облегчения. Слава Богу, слава Господу! На мгновение их взгляды встретились, и она заметила, как опустились прежде напряженные плечи Сэма. Видимо, он испытал такое же облегчение, как и она. И от этого так сильно забилось ее сердце. Они смотрели друг на друга через разделявший их пожарный шланг, и оранжевые отсветы пожара играли на их лицах. Через минуту Энджи побежала обратно, к дому Эбби Мюллер.

Обе девочки спали. Эбби умыла их и приложила к местам ожогов компрессы из муки и мелассы.

– Это лучшее, что вы могли сделать, – сказал доктор Поппель, мывший руки в раковине Эбби. Он вытер их, но на них еще заметны были следы льняного семени.

– Смесь мелассы с мукой защитила пострадавшие места от воздействия воздуха до моего прибытия.

Энджи опустила голову, потом поднесла ко лбу дрожащую руку.

– Насколько сильно они пострадали?

– У обеих ожоги на ногах. У старшей они сильнее, чем у колченогой. Возможно, у старшей останутся следы. Это можно будет сказать только со временем, но в целом им обеим повезло. Могло быть много хуже.

Он принялся объяснять ей, когда и как следует менять повязки.

– У обеих некоторое время будет болеть горло от дыма. Следующие несколько дней заставляйте их полоскать горло водой с сахаром и яйцом, взбитым в пену. Я дал им небольшие дозы опиума, чтобы они не страдали от боли. Поэтому они будут спать. Я оставлю вам немного.

Он отложил полотенце.

– Теперь осмотрим ваши руки, миссис Холланд.

– Мои руки?

Удивленно моргая, она протянула ему руки. На их тыльной стороне были видны ярко-алые пятна, и уже образовались пузыри на них и на распухших ладонях.

– Вот это мне не нравится, – сказал доктор, разрезая ее рукав. – Похоже, в этом месте останется шрам. – Протрем пострадавшие места уксусом.

Когда он закончил обрабатывать ее ожоги и сделал ей перевязку, то спросил, не желает ли она тоже принять немного лауданума, чтобы успокоиться и уснуть.

Энджи покачала головой. С перевязанными руками она не сможет помогать женщинам подносить мужчинам воду, но по крайней мере сможет стоять во дворе Эбби и следить, чтобы и ее дом не загорелся.

Солнце взошло и осветило обугленные дымящиеся руины.

К тому времени, когда ветер улегся и мужчинам удалось обуздать огонь, четыре дома сгорели дотла. От дома Коблеров осталась только кирпичная труба. Одна стена дома Гринов уцелела и осталась стоять. Пустой дом сгорел до основания, а от дома Сэма осталась только горка углей, и обломков.

Он стоял у кромки обгоревшей травы, где прежде была его палатка, глядя на следы разрушения и на струйки кудрявого дыма, поднимавшегося от пепелища.

– Я убью сукина сына, – пробормотал Сэм сквозь зубы.

Он знал, что, как только ему удастся уладить дела со своей семьей, он сядет на поезд до Колорадо-Спрингс, найдет Герба Гаунера и забьет его насмерть. И ему было наплевать на то, что руки его опухли и из них сочилась сукровица. Но пули ему было мало. В пуле нет ничего от личности, выпускающей ее. Она безлика. К тому же смерть от пули слишком скорая и быстро прикончит гадину, способную скорее сжечь заживо своих внучек, чем позволить Сэму заботиться о них.

– Кого это ты собираешься убить?

Начальник полиции Дэррелл Коннелли протянул Сэму чашку кофе, потом качнулся назад на каблуках сапог и принялся разглядывать дом Сэма сквозь все еще поднимавшийся от руин дым.

– Я знаю, кто устроил пожар, – сказал Сэм хрипло. Глаза его превратились в две сверкающие ненавистью щелочки. – Это тот самый ублюдочный сын шлюхи, который устроил пожары в зале дома профсоюзов и в доме Уиттира.

Коннелли повернул голову:

– Это АлбертУэйлс, и сейчас он сидит у меня в тюрьме.

Сэм уставился на него.

– Поймал его на месте преступления. Три дня назад он пытался поджечь новый отель.

– Ты поймал поджигателя, но не того, кто его нанял, потому что сначала я убью именно этого подонка.

И Сэм знал, что получит от этого удовольствие. Сейчас он мог думать только о том, как убьет Герба Гаунера.

– Ты думаешь, Сэм, что знаешь, кто нанял Уэйлса, но уверяю тебя – это заблуждение. Мы умалчивали о том, что поймали его, до тех пор пока не выяснили все обстоятельства. Уэйлс действовал один и сам по себе. Его никто не нанимал. Он бывший член профсоюза и работал на Уиттира до тех пор, пока тот не уволил его. Он решил поджечь отель, потому что прослышал, что Уитгар совладелец. – Коннелли внимательно изучал лицо Сэма. – Он знает тебя в лицо, но не знал, что ты строил дома для профсоюза и для Уиттира. Говорит, что ничего не имеет против тебя, и я ему верю. Когда мы первый раз его допрашивали и спросили о тебе, он не понял, кто ты и о чем идет речь.

Когда для Сэма забрезжила правда, он ощутил нечто похожее на тоскливую ноющую боль где-то внутри. Значит, Гаунер не имел отношения к пожарам. Но Сэм помнил пожар, начавшийся в доме Драйфуса, о котором не знал никто, кроме него. Впрочем, об этом можно подумать и позже.

– Если ты уверен, что поджигатель – Уэйлс, а он не мог устроить пожара здесь, потому что сидит в тюрьме, – Сэм махнул рукой в сторону груды дымящихся развалин у его ног, – кто в этом случае виноват в этом пожаре?