Вторая попытка для попаданки 2 (СИ) - Верескова Дарья - Страница 92

Макс не разбирался в артефакторике, никто не учил его управлению, и, самое главное, он совершенно не хотел заниматься компанией. Я поддерживала его и верила, что Макс имеет право выбирать свой путь.

Он долго раздумывал, продать компанию или передать её в управление, и в конце концов решил не продавать «Артефакты Фуллагара».

Вместо этого компанию переименовали в «Ардонские Технологии», и Макс сохранил последнее слово при назначении управленцев. Он сразу заявил, что у компании будут иные ценности — она будет работать на создание стабильных условий труда, при которых сотрудники будут чувствовать, что работают на благое дело. Компания продолжит спонсировать студентов Ардонской Академии Магии и будет заключать… более лояльные государственные контракты, если они касаются безопасности.

И, конечно, каждый новый артефакт, выходящий в производство, будет подписываться Максом.

— Я думаю, ты прекрасно справишься с управлением в компании, — однажды сказал Макс, очень серьёзным тоном.

Мы сидели в новой роскошной ресторации, специализирующейся на рыбе. Для нас освободили небольшую нишу, скрытую с трёх сторон, но даже одной открытой стороны было достаточно: многочисленные посетители постоянно пытались бросить взгляд на одну из самых знаменитых пар в Астурии.

‍

— Я был бы очень рад, если бы ты приняла это предложение. Я не знаю более талантливого артефактора, чем ты, и верю, что ты достойна самой высокой позиции, а не просто роли изобретателя.

Макс положил передо мной контракт, но я даже не взглянула на него.

— Спасибо, Макс… но нет. Мы уже обсуждали это. Раздельные финансы, я не хочу, чтобы между нами было что-то, что может серьёзно повлиять на наши отношения. Каждый из нас должен быть рядом с другим потому, что хочет этого, а не из-за какой-то выгоды, — ослепительно улыбнулась я, чувствуя себя очень красивой в дорогом вечернем наряде.

Макс знал, что я хочу открыть собственную мастерскую, и сейчас, когда парламент немного ослабил требования для малого бизнеса, это стало возможно. Я не смогу заниматься там усилителями — они слишком критичны, — но смогу самостоятельно работать над своими новыми изобретениями.

— И что? — Макс не скрывал недовольства моим ответом. Его рука крепко сжала мое колено под столом. — Когда ты будешь носить мою фамилию, когда ты будешь носить моего ребенка, ты тоже будешь говорить, что у нас должны быть раздельные финансы? Ты собираешься работать всё это время?

Я протянула руку и мягко погладила его ладонь, лежащую на моем колене, стараясь его успокоить.

— Нет, Макс, — сказала я мягко. — Я доверяю тебе. И буду готова отдать тебе заботу о нашей семье.

После этих слов Макс немного расслабился, в его глазах мелькнуло ожидание. Он давно намекал на семью, очень хотел заботиться, отдавать.

На самом деле, у Макса была и другая причина, по которой ему не нравилась моя идея открыть мастерскую. Он помнил, что в другой жизни, в будущем, которое так и не наступило, я открывала мастерскую с Люцианом. Именно поэтому он постоянно спрашивал, нужна ли мне поддержка по работе, требуются ли вложения — ведь он не мог помочь мне в мастерской, будучи стихийником.

В такие моменты я всегда повторяла ему, что он — особенный, другого такого нет. Мне не нужен Люциан; я никогда его не знала. Я знала только Макса, любила только Макса и хотела только Макса. И я повторяла это снова и снова, обхватывая его лицо ладонями и заглядывая в его тёмные глаза.

Я надеялась сделать своим бизнес-партнёром Билли, который сейчас был невероятно успешным изобретателем и не спешил возвращаться в ликвидаторы. Как и я, он давно перерос работу на других. Нас обоих стесняло то, что мы должны следовать многочисленным процедурам, введённым в компаниях; мы знали, что способны творить и изобретать быстрее.

Полгода назад Билли женился… на Эмме, устроив перед этим настоящую долгую охоту за подругой, с самыми невероятными ухаживаниями и подарками. Для Эммы это был уже второй брак, но Билли не беспокоил ее, пока она не развелась.

На свадьбе Билли признался мне, что, будь Эмма счастлива, он отпустил бы её и, возможно, через несколько лет смог начать видеть других женщин.

Но, к сожалению, Эмма не была счастлива в браке. Она словно не могла пережить свою первую влюблённость и в какой-то момент призналась мне, что в браке не испытывала и доли тех чувств, что испытывала к Билли. И теперь, когда она не видела его на работе, её тяга к нему только усиливалась.

— Я поддержу тебя, что бы ты ни решила, Эмма.

— Если он допустит хоть одну ошибку, я сразу разведусь с ним. Он знает это. Сказал, что будет доказывать мне свою любовь, искупать вину всю оставшуюся жизнь.

Об Эстер мы почти ничего не слышали. Мистер Диксон был осуждён вслед за Люсиль и мистером Маршем, но не сразу, а после того, как две апелляции Люсиль провалились. Однажды, в восемьсот седьмом году, из любопытства, мы решили проверить, числится ли Эстер в списках академии, и обнаружили, что она перевелась в другое учебное заведение.

Мама давно намекала, что пора выходить замуж и рожать детей, но я искренне наслаждалась этими годами относительного спокойствия, когда рядом были друзья и родители, хоть и не состоявшие больше в браке. Единственным разочарованием для меня стало то, что Алфина уехала в Истрэй в поисках приключений.

«Спасибо, что спасла меня и изменила мой мир. Спасибо, что ходила в нашу таверну всё это время. Теперь «Голодный Моряк» — самая популярная таверна в городе. Не переживай обо мне, с таким умением готовить кофе я не пропаду! Меня ждут приключения и новые места, и кто знает, может, нам предстоит встретиться… ещё много раз.»

Алфина оставила одну записку мне и другую — мистеру Грэйну, с которым заранее договорилась об увольнении. А я почувствовала себя так, будто что-то очень важное исчезло из моей жизни. Она единственная была со мной в обеих жизнях, и оба раза она была невольной участницей ключевых событий, которые изменили всё.

А ещё… именно к ней приходили таинственные письма во «Второй Шанс». И почему-то мне казалось, что новых писем больше не будет.По ту сторону

Высокая девушка с короткой стрижкой, одетая в удобный наряд с брюками, дождалась момента, когда стража отвлечется — во время смены. Мужчины переговаривались, обсуждая, насколько скучна эта работа, и что, возможно, вскоре королевские стражи полностью заменят ликвидаторов на патруле.

— Это просто бесполезная трата наших сил.

— Скоро здесь начнутся полноценные исследования, — сказал самый старший из них. — Я слышал, Айви Браун продвигает идею, что можно «балансировать» тени — вызывать их заранее, в специально подготовленных местах, и тогда неожиданных прорывов больше не будет.

— Так недолго и работу потерять, — пробубнил тот, кто недавно присоединился к ликвидаторам.

— Почему? Мы всё ещё будем нужны, просто не будем рисковать своими жизнями… — их голоса потихоньку стихали, пока девушка удалялась от входа.

Перемены…

Перемены всегда пугают людей, но эта реальность движется к стабильности куда быстрее, чем она ожидала. А значит, людям придётся искать новую нормальность.

Вот и таблички, предупреждающие, что за этой чертой гражданских не будут защищать или спасать. Девушка достала из сумки миниатюрные артефакты, которые тайно собирала последние полтора года.

И всё ради одного-единственного использования.

Артефакты крепились на её руки, ноги и даже на шею. Они были настолько малы, что другие никогда бы в это не поверили. Секрет сжатого хранилища энергии не был изобретён в этой реальности, поэтому местные артефакты были такими громоздкими и уродливыми. Но это, наоборот, вызывало у неё улыбку — их изобретения шли в ногу со временем, у них не было знаний следующих трёхсот лет, которыми обладала она.

Несколько движений — и все миниатюрные артефакты активированы.

Пора. Идти в электромагнитном поле было непросто, но и тени не могли к ней подобраться.