Поцелуй меня, Катриона - Мартен Жаклин - Страница 32

Только Марко Манфреди мудро пришел к заключению, что такая девушка предназначена не для него, и во время одного из танцев сделал предложение горничной синьора Креспи.

– Почему ты об этом просишь меня? – лукаво спросила она, в то время как ее сердце радостно затрепетало. – Потому, что Катриона оказалась тебе не по зубам?

Марко остановился прямо посреди зала, схватил девушку за руку и увлек за собой на улицу.

– Мы с Катрионой совершенно не подходим друг другу, – взволнованно дыша, ответил он. – И так было с самого детства! Сущая правда, что я пытался сделать ей предложение – что было, то было. Но теперь я думаю иначе: я считаю, что нам обоим повезло, что она мне отказала. Да, я хочу страстной любви, но, кроме нее, мне нужны в доме покой и согласие. Ни один мужчина не сможет долго жить в мире с Катрионой Сильвано! А с тобой я смогу, как мне кажется, получить и то, и другое, и дожить до глубокой старости. Так что ты мне ответишь – «да» или «нет»?

Уловив минутное замешательство девушки, молодой человек привлек ее к себе и нежно поцеловал.

– Скажи «да», моя дорогая.

– Да, – прошептала Нита, и Марко снова поцеловал ее, на сей раз уже крепко и страстно.

Они вернулись в зал рука об руку и успели как раз вовремя: в этот момент Винченцо Сильвано собирался представить приданое дочери.

– Господи! – пытался протестовать Питер, когда Катриона растолковала ему, что сейчас должно произойти. – Мне не надо никакого приданого, я думал, это ясно всем. Пускай твой отец отремонтирует ферму или отдаст деньги Бьянке с Энрико.

Когда он захотел встать и вслух сказать об этом, девушка схватила его за руку.

– Сиди! – приказала она свистящим шепотом. – Иначе обидишь отца, всю мою семью и меня. Ты должен принять приданое.

– Но зачем? Я богат…

– Таков обычай, – с достоинством констатировала Катриона, – у бедняков тоже есть гордость! Приданое, скромное оно или роскошное, нужно принять с благодарностью и ни в коем случае от него не отказываться. И тебе следует сделать так, как принято, – девушка враждебно кинула взгляд на молодого мужа. – Мой отец, при всем честном народе предложивший моему мужу деньги и получивший отказ, будет опозорен раз и навсегда.

– Хорошо, хорошо, я все сделаю, как надо. Я только что вступил в семейный клан Сильвано и меньше всего хочу обидеть его главу.

– Кроме того, – добавила она, – приданое принадлежит и мне тоже. Мне будет очень приятно иметь собственные деньги.

– Но, дорогая, я положу деньги на твое имя, и у тебя будет немалый доход.

Катриона упрямо поджала губы.

– Но эти деньги будут принадлежать только мне!

Беспомощно глянув на молодую жену и чувствуя всю нелепость ситуации, Питер сдался. Нелепость ситуации заключалась в том, что платье, в котором венчалась его молодая жена четыре часа назад, стоило в три раза дороже того приданого, которое мог предложить Винченцо Сильвано за своей дочерью и которое самого его могло оставить без гроша. Лорд мягко улыбнулся, что не осталось незамеченным его строптивой молодой супругой.

Катриона нахмурилась.

– Почему ты смеешься? Надо мной? – подозрительно спросила она.

– Что ты, любимая. Я могу смеяться только вместе с тобой, но ни в коем случае не над тобой.

Молодой человек в который раз убедился в том, что имел неосторожность жениться на особе, с которой не смог бы поладить ни один нормальный мужчина в мире.

– Обещаю, что скажу в ответ благодарственную речь. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я все компенсирую твоему отцу в будущем?

– Разумеется, нет! Это будет очень великодушно с твоей стороны, – и Катриона улыбнулась мужу так нежно и ласково, что тот не нашел слов, способных выразить его изумление. Вскоре выражение лица новоявленной леди изменилось и стало таким, как в амбаре Креспи, чувственным и страстным.

Питеру стало не по себе при мысли, что пройдет еще несколько долгих часов, прежде чем они останутся вдвоем.

«Прошла целая неделя после той волшебной ночи в амбаре! Нет, лучше не следует будоражить себя воспоминаниями, дабы не опозорить благородное семейство Сильвано перед лицом целой толпы чужой нравственности».

От крамольных мыслей его отвлек тесть. Речь Винченцо Сильвано была длинной и прочувствованной: он долго говорил о достоинствах своей любимой старшей дочери и ее мужа, лорда Фитэйна, которого она выбрала из множества претендентов. Глава семьи подчеркнул, что его зять – человек очень порядочный, хоть и не итальянец, и принадлежит к старинному и славному роду. Закончил Винченцо свою речь словами:

– Я знаю, что моя незабвенная жена, Элизабетта, смотрит сейчас на нас с небес и радуется счастью нашей любимой Катрионы, – последние слова его утонули в громе аплодисментов.

Лорд Питер, как его теперь звали все жители городка, подошел к тестю и принял от него холщовый мешок со звонкими монетами. В ответном слове он рассыпался в любезностях, восхваляя благородство и щедрость новой родни. Когда его красноречие иссякло, Питер украдкой бросил взгляд на гордо улыбающуюся Катриону, и вдохновение пришло к нему вновь.

Гости одобрительно переговаривались, прерывая оратора громкими аплодисментами. Полный восторг наступил, тогда когда лорд повернулся к молодой жене и, погладив ее по голове, обратился к гостям:

– Я благодарю тестя за то, что он отдал мне в жены свою дочь, мою горячо любимую Катриону. Поистине – это королевская щедрость! Я так страстно хотел жениться на ней, что приданое не имело для меня никакого значения. Но так рассудил господь – мне повезло в любви, а кроме того, я получил богатое приданое. Поэтому я, как человек богатый, по обычаю моей родины отдаю его в полное распоряжение моей возлюбленной жены – пусть она хранит эти деньги для наших будущих сыновей, – с торжественным видом Питер преподнес холщовый мешок Катрионе.

После этих слов весь зал взорвался громом аплодисментов и никто, кроме самого Питера, не заметил, что девушка прижала мешок с деньгами к груди, а ее лицо при этом сделалось угрюмым.

ГЛАВА 20

Многоярусный свадебный торт, занимавший большую часть стола, был торжественно разрезан и роздан гостям. На этом все формальности были закончены, хотя сама свадьба продолжалась еще несколько часов.

Впереди предстоял еще скромный семейный ужин на ферме Сильвано, а затем новобрачным надлежало провести одну ночь в замке Креспи и на следующий день отправиться в Рим, в свадебное путешествие.

После церемонии разрезания торта Питер увидел, что Катриона исчезла. Оглядевшись по сторонам, он заметил, как девушка пытается выйти из шатра, а Бьянка упрямо ее останавливает.

Питер направился к ним, каждый раз останавливаясь, чтобы выслушать поздравления. Лорд Фитэйн нашел леди Фитэйн на телеге с сеном во дворе. Катриона сидела босая и без венка. Подол кружевного платья был загнут выше колен. В отчаянии она кусала сжатые кулаки.

Бьянка стояла рядом на коленях и расстегивала многочисленные пуговицы на свадебном платье сестры, убеждая ее проявить благоразумие и не срывать с себя атрибуты невесты при всем честном народе.

– Катриона, ты что, хочешь опять устроить спектакль, как в церкви?!

– Мне плевать! Снимите с меня это проклятое платье, а то я сорву его сама и пойду голая…

В глазах девушки были отчаяние и ужас, казалось, она задыхается.

Питер уселся в повозку.

– Бьянка, запряги осла и отвези нас домой, а я помогу Катрионе с платьем. Наклони голову, я не хочу, чтобы моя жена задохнулась. Дыши глубже! Черт возьми, я же сказал тебе опустить голову пониже. Если ты посидишь минуту спокойно, я помогу тебе раздеться.

Бьянка подстегнула осла и одобрительно кивнула – ей очень нравился новый родственник. Девушка облегченно вздохнула, когда повозка повернула, и никто из гостей не мог больше их заметить.

Мельком взглянув на сестру, она увидела, что, хотя пуговицы на спине были уже расстегнуты, Катриона по-прежнему дрожит, а лорд Питер помогает ей вытащить руки из тюлевых рукавов.