Подонок. Я тебе объявляю войну! (СИ) - Шолохова Елена - Страница 67

Дэн просто стоит, держа в руке цветы. Хотя нет, не просто. Он смотрит на меня, притом очень выразительно.

Какая идиотская ситуация, хоть сквозь пол провались…

Чувствую, как краснею. Мне и перед мальчишками, конечно, неловко. Я же их не звала, даже, наоборот, сказала, что никакого дня рождения не будет. И перед Дэном тоже неудобно, хоть и зла на него. Вроде как, только что расстались, а у меня уже другой. Причем не просто другой, а Смолин, от которого Дэна трясет чуть ли не с первых дней.

Но хуже всего мне перед Стасом… черт, я даже взглянуть на него сейчас не могу осмелиться. Ему и до их прихода было явно некомфортно, а теперь… Нет, все-таки бросаю взгляд и внутренне вздрагиваю. Он словно закаменел и потемнел лицом.

— С днем рождения! — Дэн сует мне свой букет.

Я в ступоре бормочу дежурные слова благодарности, с опаской поглядывая на Стаса. Не представляю, что он сейчас чувствует, если мне-то дурно.

Лишь бы в драку не бросился, а он может, как я уже поняла. И то, что он один, а их много, для него вообще не играет роли. И хоть бы Дэн его не провоцировал.

Леська рассаживает мальчишек. Марина приносит из кухни дополнительные тарелки и приборы. Через пару минут Шмелев и Осокин уже вовсю шутят, девчонки хохочут. Ваня Дубов налегает на салаты. Дэн и Стас молчат. Уже даже и не смотрят друг на друга. Но все равно обстановка такая, словно у нас под столом бомба.

Я сижу в таком диком напряжении, что кусок в горло не лезет. И не спросишь ведь у Дэна при всех, зачем он пришел. Не напомнишь, что мы расстались. Не попросишь уйти.

Может, позже отведу его в сторонку и наедине выскажу ему всё.

— Жень, а познакомь нас с… — Шмелев, не договаривая, указывает картинным жестом в сторону Стаса.

— Знакомились уже, — недобро произносит Стас.

Дэн тут же скалится в усмешке:

— Можем повторить знакомство.

— Да легко, — запальчиво отвечает Смолин.

— Ну давай тогда вый… — подначивает Дэн, но я его перебиваю:

— Так! Бой быков устраивать здесь не будем.

— Конечно, не будем! — поддерживает меня Ваня Дубов. — Все сидим тихо, ясно? Не будем портить Женьке праздник, да, Дэн?

— Всё, молчу, — выдавливает улыбку Дэн. Но тревожное ощущение не стихает. Их со Стасом взаимную ненависть я буквально кожей чувствую.

За столом кое-как раскачивается беседа. Только Стас сидит мрачнее тучи и молчит. К нему такому и подступиться нереально.

Один раз я его все-таки спрашиваю:

— Как твое здоровье?

Он отвечает всё с тем же каменным выражением лица:

— Прекрасно.

Впрочем, Олег Хоржан тоже хранит суровое молчание. Но он всегда такой. А потом Маринка включает музыку. Сначала бодрую и ритмичную, две или три композиции. А затем их сменяет что-то медленное, блюзовое и тягучее.

Маринка подскакивает и вытягивает упирающегося и внезапно пунцового Олега в другой конец комнаты, на свободный пятачок.

— Медляк! Белый танец! Отказы не принимаются! — смеется она. И Олег уступает, хотя двигается как деревянный. Маринка ему давно нравится, но он стесняется ее чуть не до обморока.

Наши переглядываются с потаенными усмешками. И тут встает Дэн, подходит ко мне и тоже приглашает на танец.

Первый порыв — отказаться. Однако я все же иду с ним — хочу высказать ему всё один на один. И, как только он кладет руку мне на талию, яростно шепчу ему:

— Дэн, ты зачем пришел? Еще и парней притащил!

— Поздравить тебя с днем рождения, — мурлычет он мне на ухо.

— Я тебя не приглашала! И не ждала. А после всего — так тем более.

— Близких как бы необязательно приглашать…

— Дэн, мы с тобой не близкие. Мы расстались! Не поссорились, а расстались навсегда. Бесповоротно. И тебе сейчас лучше уйти.

— А я не хочу! Ты там что-то придумала за нас обоих…

— Что ты хочешь или не хочешь — это только твои проблемы. Но я тебе не рада и хочу, чтобы ты немедленно ушел. Не заставляй меня выгонять тебя при всех.

— Ты реально думаешь…

Вдруг я слышу хлопок входной двери. Останавливаюсь, отталкиваю Дэна. Оглядываюсь на наших. Смолина за столом нет.

— А где… — смотрю я на пустое место, где сидел Стас.

— Ушел чё-то, — пожимает плечами Осокин.

Я выскакиваю в прихожую — Смолин действительно ушел. Нет ни куртки его, ни обуви. Торопливо накидываю пуховик.

Дэн хватает меня за рукав:

— Жень, ты что творишь?

— Дэн, еще раз прошу — уйди! — повышаю я голос. — Понимаешь ты это? Уйди! Я не хочу больше тебя видеть. Оставь меня в покое!

Выбегаю на улицу. Уже стемнело, во дворе пусто. Но Стас еще не уехал, Порше его на месте. Двигатель, наверное, прогревает.

В свете фар медленно иду к машине. И она тотчас трогается, неспеша ползет мне навстречу. Точнее, прямо на меня.

Я останавливаюсь, запахнув руками полы пуховика — так спешила, что даже застегнуть его не успела.

Смолин тормозит за пару метров до меня. Я подхожу, открываю дверцу, сажусь рядом с ним. Он не реагирует. Стиснув челюсти, смотрит куда-то перед собой. Дышит сбивчиво и тяжело, будто долго бегал. У меня тоже от волнения сердце судорожно скачет.

— Почему ты ушел? — повернувшись к нему, спрашиваю я.

Он молчит.

— Стас, ответь, — прошу его, выждав несколько секунд.

— Лучше ты ответь. Зачем ты меня пригласила? Для чего?

— Ну…

Не знаю, что сказать. Для откровений типа «я соскучилась» как-то еще очень рано.

— Ну, ты же мой друг. Я тебя как друга и пригласила.

Смолин вдруг вспыхивает и разворачивается ко мне всем корпусом. Смотрит на меня, как на ненормальную.

— Как друга?! Да ты дура, что ли? То есть… в смысле, ты, блин, издеваешься? Какой я тебе друг? Ты разве не понимаешь, как я к тебе отношусь? Я же тебя…

Он резко осекается. Снова поворачивается вперед. Сжимает крепко-крепко руль. Сглатывает. Затем опять смотрит на меня, но теперь с таким болезненным отчаянием, как будто его всего ломает изнутри.

— Никакой я тебе не друг. Поняла? Я с тобой быть хочу… встречаться с тобой хочу нормально, а не этот детский сад. Ты этой дружбой уже всю душу мне вымотала. Всё, хватит с меня. Не могу так больше.

— Хорошо, — миролюбиво соглашаюсь я.

— Что — хорошо?

— Не буду больше душу тебе мотать.

— Не понял. В каком смысле? Что это значит? — настороженно хмурится он.

— Тебе надо всё по полочкам разложить, да? — с улыбкой припоминаю я его же слова.

Стас все еще напряженно смотрит на меня, но, гляжу, потихоньку оттаивает.

— То есть ты… мы будем встречаться? — неуверенно спрашивает он. — Ты это имеешь в виду?

— Это-это, — еле сдерживаю смех. Такое у него сейчас лицо забавное. В первый миг — обескураженное, потом — недоверчивое, а затем — ликующее.

— То есть мы вместе? Типа официально, все дела, да?

Стас убирает руки с руля, откидывается на спинку, выдыхает.

— Офигеть… Я… — у него вырывается короткий смех. — Круто…

Потом подается ко мне.

— Поцелуй меня, — просит неожиданно.

— Вот так сразу?

— Сразу?! — взметнув брови, переспрашивает он. — Это вообще нифига не сразу! Сколько ты меня мариновала, я чуть с ума не сошел ждать…

— Да всего неделю!

— По мне так, вечность, — произносит он, склонившись к моим губам, и целует сам. Очень нежно и мягко, едва касаясь. И все равно голова начинает кружиться.

Я слегка ударяю его куда-то в бок.

— Что-то не так? — спрашивает, чуть отстранившись.

— Это тебе за дуру.

— Прости… прости меня… — шепчет он и вдруг порывисто, с жадностью впивается в губы. А, оторвавшись, выдыхает: — А это тебе за друга…

67. Женя

Когда мы со Стасом возвращаемся ко мне, в квартире уже никого, кроме Леськи. Она успела все убрать и даже посуду вымыла, и теперь сидит смотрит какой-то сериал.

— Ну наконец! — восклицает она, выходя нам навстречу. — Вы где пропадали?

— Да нигде, — слегка смущаюсь я. — Мы здесь же, возле дома, в машине Стаса сидели… разговаривали…