Сахар на обветренных губах - Тата Кит - Страница 23

Внутренние механизмы застыли. Сейчас я была бы рада, чтобы между нами упала Великая Китайская стена, и плевать, что я рискую остаться без руки.

Я резко вскинула подбородок и заглянула в голубые глаза, которые, оказывается, всё это время были сосредоточенны на мне. Выглядел Одинцов странно: помятым и будто неряшливым. Что ему совершенно несвойственно.

– Вы хотите узнать, не насилует ли меня отчим? – задала я вопрос в лоб. Мой голос граничил с шёпотом, но был достаточно твёрдым. – Не насилует. Собирается ли? Об этом можете спросить у него. Заодно расскажете ему в подробностях, как меня лучше всего усаживать на комод в одном белье, раздвигать ноги и за какие места лучше всего лапать.

Я грубо выдернула локоть из захвата мужских пальцев и, пошатнувшись, отступила на шаг.

– Я уже сказал, что не сделал бы тебе ничего из того, что ты не хотела бы. У меня была только одна цель – вывести тебя на эмоции. И только. При простом разговоре ты слишком легко уходишь от ответа. Как выяснилось, и при непростом ты тоже отлично держишься. Давно?

Я не собиралась отвечать на его вопросы. Но и воинственно смотреть в его глаза дальше тоже не смогла. Снова опустила взгляд на черный воротник.

Молчание между нами затянулось, воздух становился холоднее.

Одинцов запустил руку в карман брюк и вынул из него небольшое металлическое кольцо, на котором повисло два ключа.

– Ключи от моей квартиры. Подозреваю, что для мытья в университетском душе есть куда более весомые причины, чем ремонт. Можешь приходить в любое время. Понимаю, что тебе будет комфортнее, когда меня не будет дома, поэтому отдаю тебе дубликат ключей.

– А что же вы сразу не на коне, да не в доспехах ко мне, от дракона спасать, мечом сверкать?

Одинцов невесело усмехнулся.

– Потому что моя мама тоже когда-то была такой принцессой. Я её спасал. Сотни раз спасал. Вызывал полицию по её же просьбе и мольбам о помощи. А когда приезжали возможные спасители, мама брала свои жалобы обратно. Отрицала всё. В итоге, я оказывался крайним. Побитым крайним, запертым в своей комнате. Поэтому я знаю, что пока принцесса сама для себя твёрдо не решит, что пришло время спасаться и рвать любые связи, ни у одного принца не будет шанса её спасти. Ни у одного. Потому что принцесса всегда найдёт причину, чтобы оправдать дракона. Кем бы этот дракон для неё не был. Возьми ключи. Я буду присылать тебе смс-ки со временем, когда меня не будет дома. Можешь приходить в эти часы и принимать душ.

– Почему вы так настойчиво хотите мне помочь?

– Ты девушка, я мужчина.

– И?

– И этого достаточно. Держи, – рука с ключами стала ближе. – Предлагаю первый и последний раз.

Я смотрела на эти ключи и понимала, что маленькая девочка глубоко внутри меня устала настолько, что, истерично плача, тянулась за этими ключами, как за единственную возможность выжить.

Но если бы проблема заключалась только в том, что мне негде мыться…

Только прозвучавший звонок смог вырвать меня из черного омута мыслей.

Я вновь заглянула в голубые глаза и стойко произнесла:

– Спасибо за предложение, Константин Михайлович, но вынуждена отказаться. Простите, мне пора на пару.

Глава 18

Из универа я вышла так, будто долгое время пробыла под водой и, наконец, получила возможность глотнуть свежего воздуха.

Прикрыв глаза, я подставила лицо пасмурному февральскому небу. Холодный ветер подхватил пряди волос и, словно пропустил их между пальцами, оставил в покое.

– Красиво, – услышала я рядом знакомый голос.

Открыла глаза, опустила голову и увидела стоящего у крыльца Колесникова. Он держал телефон так, будто только что меня сфотографировал.

– Блин… – выдохнула я едва слышно.

Сегодня в перерывах между парами я уже достаточно насмотрелась на Милану и её подтанцовку, на Одинцова, а теперь в качестве «десерта» вынуждена смотреть ещё и на Колесникова.

– Согласен. Перегнул, – произнес Колесников вместо стандартного приветствия. И, подобно джентльмену, мягко обхватил мои холодные пальцы своими теплыми, пока я спускалась по ступенькам.

– И что дальше?

Я остановилась напротив парня, спрятала руки в карманы дутой куртки и заглянула Вадиму в глаза.

– Постараюсь стать для тебя хорошим мальчиком. Не обещаю, что сразу получится, но и ты, Алёнушка, тоже давай мне послабления. И себе, – он окинул меня беглым оценивающим взглядом. – Нельзя быть такой серьёзной в нашем возрасте. Когда ещё, если не сейчас, творить всякую дичь.

– Не знаю, – повела я плечами, лишь на секунду сделав вид, что задумалась. – Например, никогда?

– Алён, – лицо Вадима сделалось серьёзным. А сам он подошёл чуть ближе, нарушая личное пространство. Они с Одинцовым сговорились, что ли, сегодня? – Это всего лишь переписка. Не нужно воспринимать её буквально. Воспринимай её как инструмент для обоюдного поднятия настроения. Прикольно же начиналось.

Если быть честной с самой собой, то начало нашей ночной переписки действительно вышло неплохим. По крайней мере, отвлекающим. Если не воспринимать Колесникова как клоуна и забыть о маске, которую он демонстрирует в универе, то, в некотором роде, парень он неплохой.

– Ладно, – кивнула я согласно. – Начало было неплохим, но…

– Да, блин! – выдохнул Колесников сокрушенно и поднял взгляд в небо, кажется, для того, чтобы выяснить за что ему всё это.

– Но… – акцентировала я. – Ко мне сегодня подходила твоя подружка.

– Какая? – нахмурился парень.

– Которая вещи мои в бассейне стирала.

Я не собиралась утаивать сей факт и выгораживать какую-либо из сторон. Зачем мне молча проглатывать чужие необоснованные претензии, которые, кстати, разумнее было бы направить не мне, а бровастому яблоку раздора в красной куртке, что стоял напротив.

– Твою мать! – тихо выругался Вадим и черты его лица стали жёстче. Острый взгляд впился в моё лицо, чтобы считать эмоции. – И что она хотела?

– Это же очевидно – тебя, – фыркнула я, поведя бровью. – Надеюсь, ты не при ней выяснял сегодня ночью, в чём я?

– Я не кручу с несколькими девчонками сразу. У меня есть принципы и плохая память на имена… Маша, – деланно возмутился Вадим и тут же рассмеялся, получив от меня тычок по рёбрам. – Шучу. Насчёт имени, а не насчёт муток. У меня с ней с прошлого года ничего нет.

– Так, может, ты ей об этом скажешь? В моих планах на этот год чужая ревность не значится.

– Ты её испугалась?

– Похоже, чтобы мне сейчас страшно?

– Честно говоря, от твоего настроя немного страшно мне.

– Расслабься, максимум, что я могу с тобой сделать – оттаскать за брови.

– А вот сейчас обидно, – Вадим состроил комично грустную рожицу и, сделав из пальцев «козу», уверенным движением пригладил сразу обе брови, которыми затем поиграл для меня.

Нас обходили другие студенты, а Колесников, не стесняясь, строил мне глазки.

– Ладно, короче. Мне пора, – улыбнулась я парню. Улыбаться ему с каждым разом казалось всё легче. Возможно, всё дело в запасе шоколадных плиток в моем шкафу.

– Алён, – Колесников поймал меня за локоть. Снова дежавю. И снова я будто почуяла запах скошенной травы, коей пах Одинцов. – Спишемся вечером? Прокатимся? – кивнул он в сторону своей машины.

– Боюсь, на сегодняшний вечер у тебя другие планы, Колесников, – теперь уже кивнула я, но в сторону крыльца, на которое вышла Милана и компания. Кутаясь в стёганное пальто и пронизывающего ветра, она буквально пронзила нас стервозно-острым взглядом с верхней ступеньки крыльца.

– Я разберусь. Рано не засыпай, Алёнушка. Я напишу, – едва заметно подмигнул он мне, а затем обратил будто специально заготовленный злой взгляд на Милану. – Подойди, – рыкнул он ей совершенно не своим голосом, когда я направилась в сторону автобусной остановки.

Глава 19

В квартире оказалось подозрительно тихо. Но желания выяснять причину у меня не было.