По дороге к высокой башне. Часть третья (СИ) - Будилов Олег - Страница 62

Ни тела самого Гамона, ни тела Бибона, слава богам, в страшной комнате я не нашел.

— Так уж и всех?

— Несколько человек увели. Их держат наверху под охраной.

— Наверху, — я указал на лестницу, — на третьем этаже?

Мальчишка кивнул.

— За что с ними так поступили?

Молодой дворянин пожал плечами. Он заметно успокоился, по крайней мере, перестал дрожать и стучать зубами.

— Ты сам все это видел или тебе рассказали?

— Сам, — юноша уверенно кивнул, — мне приказали отнести им еду, но я не успел. Как раз к двери подошел, когда все это случилось.

— Гамон жив?

— Да. Я видел, как его уводили наверх.

— Давно это было?

Мальчишка отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не знаю. Я потом так тут и сидел. Боялся уходить.

Я встал и поправил перевязь.

— Но ты не знаешь, за что на них набросились? — еще раз спросил я.

— Говорили что-то про измену, про приказ короля, но я был так напуган, что ничего не мог понять, — признался юноша.

Понятно. Он хорошо держался в бою, но, когда при нем свои стали убивать своих перепугался до смерти. Трудно разобраться в хитросплетениях высокой политики в особенности, когда тебе всего шестнадцать лет.

— Ты же не скажешь остальным, что я испугался, — неожиданно спросил он и с мольбой уставился на меня, — не знаю, что на меня нашло. Я больше никогда…

— Клянусь, что никому не скажу, — оборвал я его, — к тому же я даже не знаю, как тебя зовут.

Он хотел представиться, но неожиданно сообразил, что в такой ситуации лучше держать язык за зубами.

— Я тоже не знаю твоего имени, — выпалил он.

— Вот и хорошо, — я улыбнулся, — просто два случайных знакомых. Встретились, поговорили и разошлись. Ступай на первый этаж и никому не говори, что был вместе с Гамоном. Сейчас это может быть не безопасно.

— Хорошо, — молодой воин поднялся и засобирался вниз.

— А что мне делать с едой, — неожиданно спохватился он, — куда я ее теперь дену?

— Сам поешь.

— Не могу, — юноша отрицательно покачал головой.

Я хотел поскорее отправить его прочь от греха подальше, но неожиданная мысль заставила меня остановиться. В монастыре вся еда и выпивка была наперечет, поэтому сумка с продовольствием могла открыть передо мной любые двери. Почему бы не выдать себя за посланца короля?

— Тогда давай сюда, — я протянул руку, и мальчишка с видимым облегчением сунул в нее котомку.

Я порылся в сумке, вытащил лепешку и вернул ее юноше.

— Возьми, потом поешь, когда захочешь. Остальное я отнесу в королевские покои.

— Спасибо! — молодой дворянин благодарно кивнул и заторопился к выходу.

Ну, что же теперь, по крайней мере, стало понятно, почему Бибон не стал разыскивать меня. Если Гамон арестован, значит и принца надо искать где-то поблизости. Перебирая в памяти помещения третьего этажа, я тщетно пытался сообразить, куда люди Марона могли отвести пленников. Я не помнил, чтобы в кельях были замки или засовы. Все-таки монастырь не тюрьма и не настоящая крепость. Обычно ключники запирали только кладовые, амбары и потайные переходы между этажами. Делалось это для того, чтобы вечно голодные и любопытные послушники не воровали продукты и не совали нос, куда не следует. Конечно, если пленники связаны и у дверей поставлена надежная охрана, то никакие замки не понадобятся, а значит, мои пропавшие друзья могли находиться, где угодно.

Поднявшись по винтовой лестнице, я оказался в самом конце западного крыла. Осторожно выглянув из-за угла, я увидел двух гвардейцев замерзших у дверей молельного зала. Они были в полном вооружении, и значит, кого-то или что-то охраняли. В любом случае мне придется пройти мимо них, вот и выясню, что к чему.

— Эй, — окликнул меня один из охранников, как только я вышел из тени, — ты, что здесь делаешь?

Услышав грозный окрик, я лишний раз возблагодарил богов за то, что они надоумили меня забрать у мальчишки котомку с едой.

— Это вы что ли пленников охраняете? — в свою очередь бесцеремонно спросил я.

— А тебе, что за дело? — недружелюбно покосился на меня охранник.

Похоже, Марон отправил сюда своих самых злобных псов, готовых перегрызть глотку всякому, кто попытается приблизиться к пленникам. Обычно простые воины старались вежливо общаться друг с другом, чтобы неосторожным словом не спровоцировать поединок, но этим дворянам все было нипочем.

— Еду вам принес, — миролюбиво откликнулся я, показывая котомку.

Охранники оживились. В одно мгновения из возможного противника я превратился, чуть ли не в самого лучшего друга. Меня тут же проводили в молельный зал, сопровождая радостными возгласами.

Сначала я понадеялся на то, что увижу внутри Бибона и Гамона, но к своему удивлению никого кроме еще пятерых охранников в молельном зале не оказалось.

— Что-то ты мало принес, — упрекнул меня один из дворян, роясь в сумке и вытаскивая на свет божий лепешки, сыр и солонину.

— Все, что было. Кладовые пусты, — ответил я, — если получится, потом еще принесу.

— Спасибо, воин, — сказал другой гвардеец, — и вина захвати, а то в глотке пересохло.

Обрадованные щедростью короля дворяне накинулись на еду. Пока они делили принесенные продукты, я успел оглядеться. Только сейчас мне, наконец, удалось сообразить, куда посадили пленников.

В разное время люди пытливого ума пытались постигнуть божественное откровение. Не все соглашались с церковными догмами. Некоторые искали мистические пути, желая, приблизится к богам собственным разумением. На этих тайных тропах их ждали тяжелые испытания, потому что демоны преисподней искали любую возможность смутить слабую душу. Многие, ужаснувшись открывшимся безднам, возвращались обратно в лоно церкви, но были и такие, кто, воспротивившись официальному учению, пытались создать свое, заменив истинное ложным. Так появлялись на свет еретические воззвания, которые ввергали в грех и отчаяние слабых духом.

Стараясь уберечь паству от скверны, монахи собирали подобные трактаты и прятали в небольшой комнате расположенной рядом с молельным залом. Конечно, проще всего было бы сразу уничтожать демонические манускрипты, но монахи слишком трепетно относились к книгам, поэтому старались сохранить все написанное человеком, пусть даже и не праведным. Действительно в дверь потайной комнатки был врезан замок, и при желании она могла бы служить темницей. Так вот значит, куда поместили Гамона и Бибона!

К сожалению, мне не дали возможности долго лицезреть вожделенную дверь, ведущую в комнату пленников. Охрана довольно бесцеремонно попросила меня покинуть залу. У них был четкий приказ никого не подпускать к узникам.

Согласно кивая и обещая принести вина, я выскочил в коридор и быстрым шагом пошел не налево обратно к винтовой лестнице, а направо. Охрана, настроенная на благодушный лад не обратила внимание на мой обманный маневр. Скрывшись за поворотом, я приоткрыл узкую дверку, ведущую в небольшой чулан, вошел внутрь и затаился.

Только уборщики знали о небольшой тайне, а точнее об ошибке строителей, которые когда-то возвели этот монастырь. Никто и никогда находясь в здравом уме, не стал бы проводить вентиляционную отдушину в соседнее помещение, но каменщики допустили ошибку. Вместо того чтобы вывести окошко на улицу, они проложили его в чулан, в котором хранился чистый пергамент, запас перьев и чернил. Собственно послушники никогда бы не узнали об этой маленькой оплошности, если бы не монах шестого уровня Лолин. Сварливый старик отвечал за сохранность еретических рукописей, поэтому каждое утро отправлялся в хранилище, чтобы проверить все ли на месте. Свои обязанности он исполнял ревностно и, перебирая манускрипты, очень любил порассуждать вслух о том, что полезно, а что вредно молодым монахам. Старик был туговат на ухо, поэтому разговаривая сам с собой, производил довольно много шума. Его дрожащий голос разносился так далеко, что всякий кто оказывался в чулане в нужное время, мог услышать каждое слово. Часто в его речах проскальзывали бранные словечки и забавные афоризмы. Послушники, зная об этой особенности, любили затаиться среди стеллажей, чтобы послушать, а потом передать остальным смешные речи выжившего из ума монаха.