Муж мой. Враг мой. Дракон (СИ) - Ворон Светлана - Страница 45

Что бы я ни решила, все будет неправильно. Как можно возжелать собственного счастья больше, чем спасения невинных людей, которые погибают на войне?

Но… выбрав Ланхарию, я предам Фэнрида, и это именно то, чего добивался его дядя.

Теперь, когда я полюбила принца и нашла в его ледяном сердце трещину, я просто не могла его оставить. Ведь я была единственной, кто может его спасти.

Если я выберу этот путь, он будет более длинным и тернистым, чем если бы я просто согласилась с условиями Мораха. Но если мне удастся сломать ледяную клетку и вытащить дракона на свет, то Фэнрид займет трон и остановит войну! Тогда я тоже спасу оба наши королевства.

Мой выбор был предрешен. Мерзкое предложение Мораха не заставит меня отступиться от мужа, когда я так близка к цели. И то, на какие огромные уступки готов был пойти главнокомандующий, означало, что и он понимал это!

Но у меня не осталось на этот план времени: я чувствовала себя хуже и хуже. Все развивалось, как и раньше: иногда накатывала сильная тошнота, грудь набухла и болела, а живот тянуло, не оставляя никакой надежды на сохранение очередного дитя.

— Разве ты не чувствуешь его? — прошептала я, прижимая ладонь мужа плотнее и с надеждой ища в его глазах волнение или радость, но, как обычно, он оставался слишком спокоен.

— Нет, — немного подумав, ответил он, но я не позволила ему отнять руку.

Неужели его совсем не волнует, что нам придется расстаться навсегда, если вновь не удастся сохранить беременность?

— Ты даже не пытаешься! — обвинила я, чувствуя злые слезы в глазах. — Ну же, разве ты не самый сильный чародей королевства, а может и за его пределами? Как ты можешь не чувствовать собственного сына внутри меня?!

Муж посмотрел так, что мне захотелось забиться в уголок и просить прощения за грубость. Но я не стушевалась под его осаживающим взором.

— Нет?

— Нет, — нахмурился он и убрал руку.

Скинув одеяло, я скользнула к зеркалу и развернулась спиной, внимательно рассматривая свою разрисованную кожу.

Я знала обо всех рунах, нанесенных на мое тело и выполняющих различные функции, но вдруг я упустила то, что Эласар умно предусмотрел?

«Прости, девочка, я не могу разглядеть, что за проклятие лежит на тебе и кто его наложил», — сообщила та рыночная знахарка.

Но даже она, будучи явно опытной и сильной чародейкой, не смогла увидеть причину моих выкидышей, а лишь предсказала неизбежное будущее.

Что если Эласар позаботился о том, чтобы никто не узнал моих намерений по рунам? Чтобы принц их не узнал?

— Ничего необычного не замечаешь? — тихо спросила я у Фэнрида, который подошел сзади и легко, как перышком, вел кончиками пальцев по моей спине сверху вниз, очерчивая изгибы. — Ты разбираешься в рунах, Фэнрид? Проходил же стандартное обучение? Есть среди моих неизвестная или подозрительная?

— Руны? — рука принца плетью упала вниз, он прищурился, глядя на меня в зеркало подозрительно. — Твоя кожа чистая и гладкая, как шелк. На ней ничего нет.

Развернувшись, я уставилась на мужа шокированно.

Как же раньше не догадалась об этом?! Мы, конечно, виделись слишком редко и не успевали даже поговорить: были заняты сначала противостоянием, затем созданием наследника. Но неужели бы он ни разу меня не спросил, если б мог на моей коже что-то разглядеть?!

— Ты их не видишь… — потрясенно молвила я, догадавшись теперь, в чем дело.

Моя защита была очень особенной, ведь меня послали в логово врага с целью убийства. Муж не должен был догадаться о моих намерениях.

Видимо, по той же самой причине Фэнрид не чувствовал и ребенка. Я была закрыта для него во всех смыслах.

***

Тянущее чувство в животе стало к утру интенсивней. Когда боль приняла схваткообразный характер, я рванула на рыночную площадь, не медля ни мгновения.

Никому больше не доверяла, так что пошла одна, ведь Пэт уже сложновато стало помогать мне из-за объемного живота.

Знахарка усадила меня на кушетку и без предисловий обследовала ладонью. Водила ею над моим пупком, бормоча заклинания и досадливо покачивая головой.

— Неужели ничего нельзя сделать? — обняла я свой плоский живот в защитном жесте и с отчаяньем взглянула на старушку.

Сердце переворачивалось в груди от осознания, что это конец!

— Вы не против, чтобы вас посмотрел ребенок? Лалинда! — позвала она громко.

К нам вышла девочка-подмастерье лет десяти с золотистыми кудряшками и чумазыми щечками, которые испуганно вытирала рукавами.

— Моя способная ученица. Выкупила ее у матери, которая не развивала потенциал дочери.

— Ой, ваш ребенок в огне, — тут же заявила девочка, даже не использовав обычные средства поиска, хотя бы касание ладонью.

Она обошла меня, внимательно разглядывая живот со всех сторон. Склоняла голову то вправо, то влево, присматривалась и щурилась.

Я сидела напротив камина, спустив платье до бедер, чтобы меня нормально могли обследовать.

— Ничего не вижу, вас укрывает барьер. Очень сильная магия: чародей, который это сделал, имеет высший уровень мастерства.

— Скорее всего, это защитная руна так действует, — подтвердила я мрачно.

— Если эту руну не снять, я ничего больше не смогу вам подсказать, — пожал ангелочек худенькими плечами.

Неактуальные руны маги убирали различными способами, но даже поверхностные рисунки требовали умений и времени, которого у меня не было! День или два, и ребенка не станет, я не могла так рисковать.

Поэтому я взглянула на огонь и стоящую рядом кочергу. Старушка тут же испуганно закачала головой, догадавшись, что именно я задумала.

— Другого выхода нет! — решительно сцепила я зубы и сунула металлический кончик в угли. — Спасите мое дитя, прошу! Сделайте все возможное!

— Принц Фэнрид никогда не простит такого отношения к его жене, — разохалась старая женщина. — Принцесса, не нужно! Нас за это казнят!

— У принца ледяное сердце, — напомнила я обиженно. — Вы переоцениваете его интерес ко мне. Ему не все равно, что происходит со мной!

Девочка оказалась решительней бабушки: спокойно надела на руку прихватку, чтобы достать из огня нагревшуюся кочергу.

Я развернулась спиной и закусила зубами свернутое полотенце, зажмурилась и приготовилась к боли. Но когда раскаленный металл обжег кожу, боль оказалась настолько нестерпимой, что я издала жуткий вопль, почти потеряв сознание.

Пахло паленой плотью. Хижина вертелась перед глазами.

Старая женщина обмахивала тряпицей мое лицо, а девочка подала стакан воды.

Слабость и жгучая, мучительная волна растекались по венам, но страшнее всего было за ребенка, потому что схватки участились.

— Помогло? — выдохнула я, не желая терять ни одного драгоценного мгновения.

Прищурившись, девчоночка присмотрелась к моему животу, и старая знахарка тоже склонила голову, когда они переглянулись.

Опустив глаза вниз, я и сама увидела слабое свечение кожи. Будто огонь прорывался наружу изнутри.

— Думаю, вас отравили, — сообщила девчушка, и знахарка тоже кивнула уверенно.

— Яд огненной саламандры, скорее всего. Только от него бывает такое свечение. Его можно незаметно добавлять в напитки и еду, никто и не догадается. Он входит в состав некоторых блюд, придавая остроты вкусу, используется в косметологии и парфюмерии, но для прерывания беременности его концентрация должна быть намного выше.

В моих воспоминаниях промелькнуло столько подозрительных мелочей, что впору было подозревать всех и вся. Чай, которым меня до сих пор поила Эль. Духи, которые я давным-давно выбросила.

Да кто угодно мог добавлять этот яд в мое питье и еду в течение всех этих месяцев! Кто-то, кто не желал, чтобы у Фэнрида появились дети!

Кстати, о нем… внезапно я ощутила его требовательный призыв через амулет, прорвавшийся сквозь мою боль тараном. Его запредельную ярость. Его пугающую решимость кого-то убить.

Похоже, моя персона интересовала его гораздо сильнее, чем я считала. Он непрерывно следил за мной, хоть я и не замечала этого. Что это было, контроль за ненадежной женой? Или… вдруг он по-настоящему обо мне беспокоится?