"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1318

  - Он прав, - согласился с Гермогеном Иван, выслушав меня, - вспомни, с чего всё начиналось? Ещё там, в двадцать первом веке, у скалы? С того, что живём не по-человечески, пакостим на своей земле, нет в людях внутреннего стержня, веры нет! Здесь, в Беловодье, у нас уникальный шанс, создать монокультуру, на базе православия и русского общественного уклада. Попробуй, в Саудовской Аравии или в Эмиратах, в двадцать первом веке, пройдись европейская женщина с непокрытой головой и в шортах? Сам знаешь, далеко не уйдёт. И, весь мир терпит и молчит. Потому, как мусульмане смогли себя поставить, веками яростной борьбы доказали своё право распоряжаться в своей стране. Более того, они и на Европу протягивают свои требования, вспомни защитников мусульманской одежды во Франции?

  - Причём тут мусульмане? - Я не мог понять, куда клонит Иван.

  - Притом, что у мусульман, как и азиатов, сохранилась сильная патриархальность. Уважение и реальное послушание, а не европейские формальные лозунги любви старших. Европейская и русская цивилизации, как американская и подобные им, уже к концу двадцатого века потеряли свои корни. Во многом, из-за урбанизации, больших городов. Именно там произошло падение нравственности, разложение человеческих отношений. В миллионных городах люди ненавидят друг друга, убивают и оскорбляют, понимая свою безнаказанность. Кстати, азиаты и мусульмане, даже в больших городах селятся компактно, создавая свою общину во враждебной среде, свой маленький городок, где все друг друга знают. В деревне или небольшом городке, все знакомы, там очень трудно длительное время плевать на человеческие отношения. Нахамив, кому-либо на улице, ты через день-два обязательно встретишь этого человека, более того, он окажется твоим дальним родственником или другом твоих родных. Отец с матерью узнают о твоей грубости, и, если они нормальные люди, всыплют, как следует. Поэтому в небольших городках даже хулиганистая молодёжь, подрастая, становится мирными бюргерами.

  - В принципе, так оно и есть, - согласился я, вспомнив хулиганов моего детства, ставших к тридцати годам порядочными семьянинами и работягами. - Но, к чему ты клонишь?

  - Нужно принять законы Беловодья, в которых закрепить три важных постулата. - Иван поднял вверх указательный палец, глядя на меня, словно учитель на уроке. - Первое, объявить баронство Беловодье исключительно православным христианским островом, с полным запретом иноверцам покупать землю и недвижимость в баронстве, наследовать имущество и проводить открытые богослужения своих конфессий. Всем, беспрекословно, соблюдать требования православия, в поведении, одежде и прочем, независимо от статуса прибывшего на остров человека, посол он, или торговец. Второе, запретить на веки вечные, строительство городов в Беловодье, с населением более ста тысяч жителей, под предлогом, например, опасности землетрясений, ты же провидец, предскажи серию землетрясений в двадцатом и двадцать первом веках. Люди поверят, а церковники поддержат. Третье, объяви землю баронства, море, реки, леса и воздух, богатством, которое мы обязаны передать своим потомкам в чистом виде, неиспорченном отходами, не отравленном выбросами и так далее. Это те моменты, что будут коренным образом отличать законы Беловодья от многочисленных основных законов прочего мира.

  - Тогда надо делать законы прямого действия, чтобы все нарушения были сразу исправлены, либо нарушители наказаны, без возможной волокиты. И, внести туда право на свободу, защиту имущества и чести, образование и так далее. - Я присмотрелся к довольному виду Палыча, наслаждавшегося крепким чаем, и продолжил, - договорились. Бери людей и пиши закон, в конце лета примем. Только я не понял, что с Гермогеном и немцами делать?

  - Ерунда, давай введём практику высылки всех, кто не понравился Гермогену, в Австралию.

  - Почему не в Калифорнию?

  - В Калифорнии проходимцев, и без того, хватит. Там нужны люди надёжные, индейцев в православие обращать, с испанцами и американцами работать. В Австралии места много, пусть селятся общинами по интересам, лет через пятьдесят всё нивелируется, тогда и церковники наши мягче станут. Кстати, пришла радиограмма, через полчаса прибудет караван из Австралии, там тебе сюрприз везут.

  - Что ж, ты молчал, сейчас выезжаем! - Я побежал одеваться, первый караван из Австралии вёз семена и саженцы эвкалипта, запас высушенных листьев этого растения, эвкалиптовое масло, нескольких кенгуру для невмянского зоопарка.

  Спустя час, после предъявления сюрприза, моя радость не знала границ, караван привёз в Невмянск, кроме зоологических и ботанических диковин, пятьдесят тонн селитры, самого востребованного оружейной и химической промышленностью, ресурса. Только ради неё стоило затевать экспедицию на пятый континент. Теперь, при огромных объёмах дешёвой селитры, патроны и снаряды станут втрое дешевле, можно приступить к строительству настоящего, большого химического завода. Город передовых технологий стал реальностью, накопленные за два года деньги позволят выстроить его за полгода, а ресурсы Австралии открывали фантастические перспективы в химической промышленности. Всё, к Новому Году перебираюсь в закрытый городок в центре острова, решено.

  Из Калифорнии шли сообщения грустные, Форт-Росс они не нашли*, посадили один корабль на рифы. Плюнули на поиски русских поселений, обосновались в двадцати километрах севернее испанцев, выстроили острог, завели дружеские отношения, примитивно подкупив соседей дешёвыми инструментами и товарами. Коменданта испанского гарнизона расположили к себе, подарив два десятка ружей с полусотней патронов каждое. Досаждавшие первое время индейцы, быстро поняли, кто сильнее, теперь начинают торговать с беловодцами. Фаддей обживался неторопливо, обстоятельно, собирал сведения о горах и перевалах, заводил связи среди индейских племён. Пусть так, за него я был спокоен. Хотя, в отличие от Австралии, Калифорния оставалась строго убыточной. Ничего, там мы работаем на будущее, все затраты окупает Камбоджа, Кедах, Цейлон, и торговля с соседями. За прошедший год корабли дважды возвращались из Америки, с новыми караванами мы отправили ещё триста поселенцев, боеприпасы, бансы, железные инструменты и ткани для торговли с испанцами.

  Радовали и одновременно пугали успешные действия капёров. За зиму они захватили у побережья Цейлона восемь кораблей британской Ост-Индской кампании, да ещё три потопили. За Малаккский пролив британские подданные уже полгода не рисковали заплывать, соответственно, капёры перебазировались на Цейлон. Как говорится, рыба ищет, где глубже, а рыбак ищет, где рыба. Казаки уверяли, что сами сражения никто не видел, но, как мы убедились, слухи великолепно расходятся даже в открытом океане. Два трофейных корабля мы переоборудовали, вооружили и передали казакам, пока те набирали команды на них, из пленных англичан и соседних селений айнов. Шесть кораблей достались нам, вместе с половиной груза, пришедшегося весьма кстати. Хлопок и ткани, ценные породы деревьев, часть китайской посуды и всякую мелочь, мы оставили на острове. Пустили в продажу по божеским ценам, горожане уже успели накопить жирок, выстроили себе роскошные хоромы, теперь обустраивали свои жилища. Так, что ткани, посуда и всякая мелочь уходили влёт, особенно недорогие трофеи. Много оставили на острове сахарного тростника, ему тоже нашли применение. Большую же часть груза, в виде пряностей и китайских сувениров, перегрузили на склады, чтобы отправить на будущий год в Европу. Сами же трофейные суда переоборудовали под транспорты для перевозки переселенцев, с их скарбом, скотиной и станками, в Калифорнию и Австралию.

  Тем летом мне пришлось вплотную заняться внутренними делами Беловодья. Население росло, разбирать регулярно возникавшие споры и конфликты одним авторитетом становилось проблемно. Не собираясь, выдумывать уголовный и гражданский кодексы, строить под них тюрьмы и создавать судопроизводство, я ограничился законом о судьях и принципах наказания. Судей в городах и свободных селениях определили троих. Одного выбирали жители, другого назначал я, третьего судью назначала местная власть - градоначальник, староста или айнский князь, сроком на десять лет. Обязательным условием было знание русского языка, определённый достаток, и отсутствие родственных отношений до пятого колена с местной властью. Ответственность за преступления назначали сами судьи, по здравому размышлению. Любой преступник мог избежать наказания, попросившись в пожизненную ссылку в колонию, его судьи были обязаны передать мне. Дальше жизнь подскажет, как пойдёт беловодское правосудие, адвокатов и прокуроров на острове не предусматривалось, как и тюрем, впрочем.