"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1319

  В экономике пришло время работать с населением городов Беловодья. За последние годы, по моим подсчётам, в руках мастеров, рабочих, учителей и военных, осели огромные суммы, свыше миллиона рублей серебром. Это, максимум на пятьдесят тысяч населения, вместе с жёнами и детьми. Уровень жизни горожан вызывал зависть не только азиатов, европейские купцы не могли поверить, глядя на иного рабочего, что он не дворянин или торговец. В Невмянске не осталось одноэтажных домиков, все горожане сразу строились на два этажа, с верандой, баней, курятником, стаей и конюшней. При отсутствии нормального налогообложения, нужны были способы выкачивания денег из населения, иначе все средства будут уходить приезжим торговцам, за китайские безделушки, дорогие ткани и редкие фрукты. То, что часть этих безделушек были трофейными, а выручку получали мы сами, я имею в виду РДК, картину меняло не сильно. Рано или поздно закончится эпоха непуганых европейцев, они уйдут из региона, чего мы сейчас добиваемся. Грабить будет некого, чем станем жить?

  Надо срочно насыщать рынок своими товарами, превосходящими по заманчивости импортное предложение. Не скажу, что эта идея впервые пришла ко мне в голову, кое-что для этого делалось, взять телефоны, радиоточки, электричество. Так вот, вся эта затея с освещением и радиовещанием летом 1784 года стала давать постоянную прибыль в казну острова. Причём, сравнимую с собранными за прошлый год, податями и налогами, примерно десять процентов от их величины, но, ежемесячно, а не раз в год. Их, этих податей, набралось, как мы и ожидали, меньше двадцати тысяч рублей, в пересчёте на деньги. Платили, как правило, натурой, - мехами, скотиной, копчёностями, потому что, налоги брали только с дальних айнов, живущих за пределами пятидесяти километровой полосы вокруг Невмянска. Горожане и "замирённые" айны налогов не платили. Страшно бедными оказались аборигены, даже, если они утаивали от чиновников две трети податей, всё равно, непонятно, как тут самураи до нас жили? Видно, не от хорошей жизни в пираты подались. Такая, вот, разница в уровне жизни русских и айнов на острове сложилась огромная. В принципе, это было нам на руку, молодёжь айнов всё больше уходила в города, на производство, началась вербовка айнов в армию, Иван рискнул создавать второй полк, полностью айнский, на случай межнациональных проблем.

  Короче, первой гражданской продукцией, приносящей регулярный, ежедневный доход внутри страны, стали конфеты и сахар. Тростник у нас был не только трофейный, многочисленные торговцы постоянно привозили из Камбоджи сахарный тростник, который промышленным способом обрабатывался, и шёл на продажу. Как в виде обычного сахара, так и в виде столь любимых детьми леденцов на палочке. Петушков, белочек, звёздочек и прочих фантазий. Конечно, сахар и до нас производили и привозили на Хоккайдо, но, себестоимость нашего продукта была в пять раз ниже, и продавали мы его вдвое дешевле, чем конкуренты, получая, однако, больший процент прибыли. За счёт чего, спросите вы? Элементарно, общеизвестные законы экономики работали на нас. Дешёвый каменный уголь, доставка его по железной дороге обходилась в считанные копейки, большие объёмы производства и максимальная механизация работ. Плюс, красивая упаковка в разноцветную бумагу, огромный ассортимент изделий и постоянная реклама по радио.

  После вассализации Камбоджи, сахарный тростник поступал на остров чуть выше себестоимости выращивания. Мы его брали без посредников, у крестьян, выходило вчетверо дешевле для нас, и вдвое выгодней для крестьян, каждый год кхмеры расширяли его посадки. Да, забыл, что на сахарном производстве работали молодые японки за смешные деньги. Единственное, где мы не экономили, так это в продолжительности рабочего дня. Даже у пленных и наёмных рабочих он не превышал девяти часов в сутки на человека при обязательном выходном дне в воскресенье. Пришлось даже подготовить нечто вроде краткого трудового кодекса, запрещавший любые штрафы, ограничивающий рабочую неделю 54 часами, гарантировавший недельный отпуск в году, и некоторые другие мелочи. А местным торговцам и ремесленникам мои люди подсказали, как "обойти" ограничения по величине рабочей недели. Всего лишь, оформить не меньше десятой доли производства в собственность работника. Тогда тот становился совладельцем и имел право работать, сколько сможет и захочет.

  Поведение руководства Беловодья, законы, реклама и проповеди немногочисленных священников, по давно достигнутой договорённости, направлялись в общем русле восхваления трудолюбия, мастерства и честности. Поэтому девятичасовой рабочий день подавался не наградой, а препятствием, которое истинный рабочий обязан обойти. Мол, барон рассчитывает на слабаков, не способных долго работать, а добрый рабочий сможет больше трудиться. Если нельзя на рабочем месте проводить больше 9 часов, хороший хозяин "доберёт" в родном хозяйстве, сделает из дома картинку, обустроит свой квартал, например. Предвосхищая теорию Дарвина, мы с Иваном пустили лозунг, "Труд сделал из дикаря человека", на фоне окружающих первобытных племён, исключительно доступный для понимания русских рабочих. Теперь любой лентяй или бездельник рисковал получить прозвище дикаря, людоеда и тому подобное. Так, что атмосфера в городах была исключительно рабочая, бездельники по улицам не шлялись, о нищих и попрошайках даже речи не шло. Зато города и улицы на острове стремились перещеголять друг друга в красоте, чистоте, порядке. А мы не жалели денег на рекламу и поощрение умельцев.

  Рабочие руки, даже неквалифицированные, требовались повсюду. Поэтому без дела могли бродить исключительно лентяи и преступники, которые на улицах долго не задерживались. Немногочисленная полицейская служба, при помощи уличкомов, быстро вылавливала тунеядцев. Если после первого предупреждения задержанный не делал выводов, при повторном задержании он отправлялся добывать уголь на два месяца. В угольном разрезе ему была обеспечена постель, кормёжка и кое-какая зарплата. Фактов третьего задержания бродяг и тунеядцев было крайне мало, все они уплывали осваивать тихоокеанские острова, обозначать русское присутствие. Работать там никто не заставлял, лежи, как в рекламе, на песке, и ешь кокосовые орехи, если самого аборигены не схарчат. Немногочисленных беловодских калек, оставшихся без родных, прибирали к себе церковники, но, не на паперть, а на лёгкие работы. Где-то сторожить, где-то дворничать, и тому подобное. В перспективе, мы с Гермогеном планировали открыть богадельню для немощных, таких пока не набиралось и десятка.

  Выжимки и отходы сахарного производства брал себе Палыч, быстро ставший гигантом винокурения. Его фирменный напиток "Белый ром" и постоянно обновляющийся ассортимент более слабых продуктов, за год успел прославиться по всей Юго-Восточной Азии. Теперь наши торговцы везли в трюмах три обязательных беловодских товара: ружья, сахар и ром. Красивые бутылки крепкого напитка и недорогая цена сильно потеснили конкурентов, а за качеством следил специальный контролёр, не допускавший изменения сорокаградусности напитка. Однако, недорогая цена была лишь для экспортного продукта, спиртное в баронстве стоило в несколько раз дороже и употребление его в общественных местах, кроме огороженных закусочных и кабаков, повсеместно запрещено. Пьяные старались пробраться домой незаметно и тихо, ибо уже семерых хронических любителей спиртного, попавших мне несколько раз на глаза, я выслал из города, запретив появляться в нём три года. За этим последовал запрет, горьким пьяницам и немногочисленным наркоманам, жить в селениях с количеством жителей более ста человек. Аналогично поступали и с приезжими, тем, кто попадался в невменяемом виде дважды, запрещали сходить на землю острова, пей на корабле.

  Бансы, на которые мы возлагали большие надежды, продвигались у азиатов медленно. Большая часть консервов пока шла на внутренний рынок, для наших моряков и складские запасы гарнизонов. Зато с каждым рейсом их всё больше стали брать в портах, как правило, европейские мореплаватели. Цены мы не задирали, довольствуясь ста процентами прибыли, понемногу Невмянск стал популярным местом, где европейские мореходы запасались провизией. Тем более, что все знали об отсутствии любых торговых пошлин в столичном порту на ближайшие двадцать лет. Вслед за голландцами, французами, заглянули "на огонёк" наши "соседи", испанцы из Манилы. Очень полезные гости, расплачивались исключительно золотыми и серебряными монетами. В расчёте на подобных гостей, Палыч на собственные доходы выстроил в порту две роскошные гостиницы, в которых наличествовал весь спектр услуг. От горячей воды и канализации, до телефона в каждом номере и радиоприёмника в коридоре. Как раз испанцы и рискнули первыми провести у себя в Маниле телефон, это был наш второй крупный проект, после телефонизации Невмянска и Железного.