Зебра - Жарден Александр - Страница 14

Смущенная этой симфонией из придыханий и скрипа матрасов, Камилла наконец нащупала выключатель, сунула ключ в замочную скважину, вошла и, словно воровка, поспешно заперла за собой дверь. Никто ее не видел. В глубине комнаты за ширмой, казавшейся белой, находилось биде, на нем висела пока еще чистая салфетка.

Камилла растянулась на постели и два-три раза глубоко вздохнула, переводя дух. Было восемнадцать часов.

Прошло полчаса, а Камилла все еще лежала одна на грубом покрывале. Услышала шаги в коридоре. До нее донесся тонкий голосок, на который откликнулся густой бас. Конечно, эта пара пришла, чтобы тайно заняться любовью. Они зашли в соседний номер, добрели кое-как до койки и тотчас начали сеанс.

Возбужденная этой атмосферой, Камилла уже перестала ждать. В коридоре снова послышались шаги. Она молила Бога, чтобы на этот раз наконец явился Бенжамен, но оказалось, что это еще одна пара любовников, направлявшихся в свое прибежище на том же этаже.

Новые шаги, однако, привлекли ее внимание. Расхлябанные планки паркета слабо поскрипывали, значит, кто-то шел легким шагом. Камилле показалось, что она узнала походку Бенжамена. Шаги приблизились; наступила тишина, затем в дверь постучали.

– Войдите, – вымолвила Камилла неверным голосом.

Под дверь просунули конверт. Камилла встала, взяла письмо и лихорадочно вскрыла. В записке оказалось всего два слова: «Не сейчас».

Узоры от мушиных лапок, безусловно, принадлежали Незнакомцу.

На другой день Незнакомец в своем новом письме просил Камиллу снова прийти в восемнадцать часов в седьмой номер той же задрипанной гостиницы.

Как загипнотизированная, Камилла явилась в назначенный час. Маленький хозяин гостиницы, насквозь пропитанный кисловатым потом, снова вручил ей ключ и провожать в номер не стал.

Она опять имела удовольствие послушать в полутемном коридоре звуки спаривания, повстречала слишком уж хорошо для такого момента причесанную пару и вошла в забронированный номер.

На этот раз она не позволит застать себя врасплох. Не позволит Незнакомцу уйти, не посмотрев на его рожицу влюбленного лицеиста. Как только он постучит, она откроет дверь и схватит его, прежде чем он успеет улизнуть; но при всем нетерпении Камилла с грустью думала о периоде, который придет к концу, как только Незнакомец появится. Ей будет не хватать анонимных писем. Ее жизнь подверглась опасности низвергнуться обратно в рутину будней, когда она уже не будет каждое утро дрожащими руками разбирать почту, не сможет более радоваться, что она-то знает, кто он такой, но ему об этом неизвестно.

Камилла даже подумала, не уйти ли ей, пока еще не поздно, чтобы продлить этот эпистолярный роман, который больше трех месяцев придавал пикантность ее житью-бытью; но не ушла, испугавшись, что не получит больше писем, если Бенжамен приведет в исполнение свою угрозу. Разумеется, она могла бы сломать его молчание, написав, что анонимностью он не обвел ее вокруг пальца. Но в минуты, которые скоро наступят, у нее была возможность оказаться в выигрыше: после встречи, которую она ждала достаточно пылко, через много-много лет, когда она будет сморщенной старушкой, она, чтобы на сердце стало теплей, сможет с трепетом вспоминать о единственной измене мужу за всю их супружескую жизнь, ибо она по-прежнему была полна решимости порвать эту связь, как только окажется вне стен гостиницы.

Заскрипели планки паркета в коридоре под легкими шагами. Это был он. Камилла взялась за ручку двери, готовая вмешаться, если Незнакомец захочет исчезнуть, как вчера. Шаги остановились, и несколько секунд было тихо. Камилла резко распахнула дверь и увидела перед собой хозяина гостиницы, который скромненько заменял перегоревшую лампочку в аляповатом светильнике.

Камилла, охваченная смущением, пробормотала какое-то невразумительное объяснение и захлопнула дверь перед его носом; потом растянулась на кровати, чтобы отдышаться и набраться духа; и тут она увидела, как ручка двери повернулась.

В проеме двери появился Незнакомец, лицо его было скрыто капюшоном – как видно, он желал остаться неизвестным. Такое внимание тронуло Камиллу. Бенжамену это добавило привлекательности в ее глазах. Он молча протянул руки в перчатках и завязал ей глаза черной повязкой, так что она погрузилась в темноту. Одну за другой необычайно медленно расстегнул кнопки ее лифчика. Вся дрожа, Камилла дала раздеть себя догола. Затем Незнакомец снял перчатки и погладил ее бедра. Наконец она почувствовала, как красивые руки Бенжамена кончиками пальцев изучают всю анатомию ее тела. Не говоря ни слова, он покрыл ее трепетными ласками, бесконечными и обволакивающими.

Камилла пробовала раздеть его, но он дал ей понять, что справится с этой задачей сам, и сбросил с себя одежду. И снова отвел ее руки, когда она хотела привлечь его к своей груди. Тут она поняла, что Бенжамен избегает всякого прикосновения, благодаря которому она могла бы опознать его. Примирившись с этим, она отказалась от своих попыток приласкать молодого человека.

Они дважды насладились друг другом таким способом, какой не рекомендуется миссионерами; благодаря трепетной и бесстыдной акробатике оба достигли седьмого неба, причем Бенжамен ни разу не налегал на Камиллу всем телом. Дьявол наверняка остался доволен.

Насытившись, Камилла услышала, как Незнакомец оделся и быстро ушел. После близости с ним она знала, что снова придет на его зов. Она была готова сто раз видеть подмигивания хозяина гостиницы и терпеть грязь в номере, лишь бы вновь испытать сладость этих объятий. Оставшись одна, Камилла развязала повязку и стала надевать блузку.

Камилла открыла вторую себя, дикую, долго скрывавшуюся в глубинах ее «я». Впервые она отошла от привычной модели своего бытия, испытав огромное чувство свободы, которая выходила далеко за пределы свободы распоряжаться своим телом. Она с испугом заметила, что еще не познала себя, оставаясь в своем роде девственницей: до сих пор играла по сценарию, составленному другими, удерживаемая шорами страха. Отныне у нее появилось желание импровизировать в своей жизни.

Назавтра Незнакомец в анонимном письме приглашал Камиллу на свидание в кафе «Вест», небольшой бар, где лавальские начинающие любовники встречались поворковать после уроков. «Вы узнаете меня по красному шарфу», – писал Незнакомец.

За десять минут до назначенного времени Камилла без колебаний пустилась в путь. Ей хотелось поведать Бенжамену о том, как она потрясена.

Она смело оставила без ответа адресованные ей улыбки двух-трех молодых людей на улице – чего раньше себе не позволяла – и припарковала машину недалеко от бара. Она решила отныне жить на всю катушку, наплевав на все свои страхи. К черту опасения, обуздывающие ее страстные порывы!

Придя к назначенному месту, покосилась на террасу кафе. Несколько девиц млели перед группой развязных юнцов, которые чувствовали себя гораздо свободнее; но среди них не было ни Бенжамена, ни красного шарфа. Камилла с непринужденным видом толкнула стеклянную дверь и прошла мимо завсегдатаев, обсуждавших достоинства местной футбольной команды. Заморгала от густого табачного дыма и вдруг проглотила слюну.

Она увидела красный шарф на шее Зебры, который, по-видимому, поджидал ее. Он встретил ее явно натянутой улыбкой и, словно смущенный собственной неловкостью, слегка кивнул в знак приветствия.

На какое-то мгновение Камилла подумала, что муж перехватил письмо и пришел вместо Бенжамена, но Гаспар был явно взволнован и выглядел настолько необычно скованным, что она с ужасом поняла: ему теперь не до игры. Значит, она встречалась в номере гостиницы не с кем иным, как с Зеброй. В ней поднялась горячая волна стыда, потрясение было так велико, что она чуть не брякнулась в обморок: чувствовала себя голой, изнасилованной, разоблаченной. Зебра знал – с полной достоверностью, – зачем она зашла в это бистро, знал, что она изменила ему душой и телом. То, что она наставила ему рога с ним самим, дела не меняло; просто Зебра одной рукой отдал, другой взял. Руки ее дрожали, когда она упала на стул напротив любовника, который вдруг оказался ее законным мужем. Покрасневший от волнения Зебра залпом осушил свой стаканчик и долго сидел молча, сконфуженный, не смея поднять глаз на Камиллу.