Иной мир. Компиляция (СИ) - Водинов Кирилл - Страница 263

- В пустую? – округлил глаза Второй. – То есть, я ещё и виноват, да? Вот те фокус, блин, циркач… стараюсь, значит… оберегаю, как могу… тяну время… даю полезную информацию по возможности… и виноватым остаюсь? Прости Первый, но ты перегибаешь!

- Ладно-ладно, - я решил не накалять ситуацию. – Виноват, переборщил. Ты молодец, воспоминания хорошие, многое прояснилось, но самое главное – теперь я могу смотреть память при одном желании. Увы, но только память Владимира Росса. Остальных родственников воспоминания глядеть по желанию пока не научился. Пока – ключевое слово.

- Моя работа! – с довольной рожей сообщил Второй. – Нельзя тебе все знания сразу давать. Мозг вскипит и всё, считай калека…

- Я возвращаюсь! – твёрдо решил я. В воспоминаниях, конечно, хорошо, но в реальности будет лучше. Нужно решить вопрос с погоней в лице Саида Аббаса, затем вернуться в посёлки и как следует пообщаться с Егоровым. Ох и жук же этот старый контрразведчик. Знает дохрена и больше, но молчит…

- Погоди! – Второй схватил меня за плечо. – Рано тебе возвращаться. Ты ведь там сейчас сродни овоща. Да и вообще обстоятельства для возвращения не самые лучшие. В дерьме тело. В большом и капитальном. Поверь!

Я небрежно отмахнулся:

- Пофиг! Возвращаюсь и точка!

- Нет! – взвизгнул Второй, но было поздно. Он и белая пустота начали таять. Возвращение…. Не думал, что всё так просто…

Глава 4

Фрагмент 1

Качает…

Лодка это, или что-то покрупнее?

Надо бы открыть глаза, чтобы увидеть место, в котором нахожусь. Как же устал-то…

- Слышь, Башка, ты точно уверен, что этого дурачка надо везти в Иерихон? Может его в воду сбросить? Рыбкам на радость! Заодно поржём с его барахтаний. Эти кусачие твари махом всё сжирают. Ставлю, что дебил не продержится и минуты!

Опа, люди. О чём речь? Голос такой писклявый, молодой… Ага, всё понятно, речь обо мне. Я ведь дурачком, как помнится, остался. Когда ушёл в память, тело не прекратило функционировать. Только разума лишилось, но сейчас он вернулся. Ещё бы усталость прошла, так вообще хорошо стало бы.

Открытие глаз дало результат – я в какой-то очень низкой каморке. Приходится пригибаться, чтобы не стукаться головой. Через щели в потолке виден свет. Вокруг слышен плеск воды. Значит, это точно небольшое деревянное судно. И оно плывёт. Правильнее будет «идёт», но именно к этому уродству можно смело применять слово «плывёт». Вряд ли деревяшка, столь сильно раскачивающаяся, может зваться кораблём. Дерьмо с функцией плаванья – вот его название. Уверен в этом.

- Саид сказал доставить их в Иерихон – мы доставим. – У этого голос грубый, хрипящий, надрывающийся, какой-то больной. - Не тебе, Дудь, решать кого и куда везти. Твоя задача кормить их. И смотри, чтобы тот, матёрый, фокусов не учудил. Разок уже распутывался – может и второй раз такой финт выкинуть. Спасать больше не буду.

- Странно… - голос Дудя прозвучал прямо над головой. Я даже мельком увидел его, потому что его тело закрыло часть пробивающегося через щели света. – Дурной ведь постоянно крышку толкает, а сейчас перестал. С чего бы?

Так, это про меня. Крышку я толкаю постоянно, значит… Вот и причина усталости ясна стала. И зачем я её толкал?

- Устал, вот и не толкает. – В голосе Башки слышно раздражение. – Дудь, тупое ты создание, просто открой крышку, оттолкни тупого, дай ему жрачки, а сам немного накорми матёрого. Как его там зовут-то? Забыл уже… И это, давай быстрее, надо мне стресс сбросить…

- Антон его зовут. – Дудь сел у люка и начал греметь запором. – Или Андрей. Я тоже уже не помню. А, вспомнил, Саня его зовут! Кстати, Башка, долго ещё нам плыть на этом корыте? Уже достала эта качка…

Люк открылся и свет ударил по глазам. Зажмурился, но не растерялся. Изобразил тупую рожу и довольно оскалился. Захохотал.

- Чего ржёшь, мудила? – Дудь оказался мелким худым пареньком лет семнадцати со слащавой рожей. В руках две пластиковые миски. Спускается по дохлой лесенке осторожно, но равновесие держит умело. Почему так качает? Мы что, в море?

Мне вручили еду, а я ведь идиот. Этого плана надо придерживаться. Каша на вкус ужасна, но есть хочется намного сильнее. Сел на деревянное днище судна и начал уплетать плохо проваренную субстанцию за обе щёки, изображая, что очень рад угощению.

Благодаря свету стало понятно, что сидел я в каморке не один. Второй – Санька Бодров. И выглядит он не очень. Весь избитый, надёжно связанный по рукам и ногам, пребывающий в беспамятстве. Дудь, попробовав его привести в чувство, быстро бросил эту затею. Посмотрев на люк, крикнул:

- Башка, матёрый хреново себя чувствует. Сильно ты его уработал, короче. Что делать?

- Жди до вечера, - прилетел ответ. – Жрать или пить захочет – очнётся. Он крепкий, не сдохнет. И давай уже сюда дуй. Не терпится мне…

- На, жри! - Дудь поставил вторую миску передо мной и как-то не очень радостно направился к выходу. Собираясь закрыть люк, пробормотал: - Таким темпом дурак, к прибытию в Иерихон, ещё и жирдяем станет. Вот жрёт, блин. А потом гадит…

Столь откровенные подробности я решил поспешно забыть. Ну его, то состояние, пока в памяти предков был. Сейчас надо о другом думать. О важном. На свободу выбраться, Санька в порядок привести, расспросить его о том, что же произошло за время моего отсутствия. Но первое, что сделаю – отдохну…

Чтобы уснуть не потребовалось много усилий. Усталость такая, что только прилёг на дощатое днище, закрыл глаза, и сразу отрубился. Даже снов не приснилось.

Проснулся от шума открываемого засова. Дудь, похоже, вернулся. Вечер, видимо, наступил. Кормить Бодрова будет. И меня тоже, наверное.

Снова миски с дерьмовой кашей и обзывание идиотом. Бодров на попытку привести его в чувство методом поливание воды на избитое лицо ответил стоном. Дудь полил из бутылки ещё – Санька начал шевелиться. Я решил, что пора.

Медленно поднявшись, подошёл к Дудю, склонился над ним и резко взял в захват за шею. Сил после сна прибавилось, но их всё ещё мало и, к тому же, дикая мышечная боль пока не ушла. Наплевать. Таких хлюпиков душить — ёмного сил не надо.

Не ожидая нападения, Дудь не успел ничего сделать. Я схватил его и, немного испугавшись, всё-таки переборщил с надавливанием. Захват гильотина, если умеешь его проводить как надо, быстро человека вырубает. Мой захват не просто вырубил – тонкая шея Дудя как-то слишком легко хрустнула и тот обмяк. Отжил своё пацан. А вот я рад. Так играючи сломать шею – не ушла силушка из рук. Кажется, её даже прибавилось. Странно…

Бодров открыл единственный глаз. Второй так заплыл, что видеть им он вряд ли пока способен и прозреет ещё не скоро. Света, попадающего через открытый люк, не так много, как днём, но пока достаточно, чтобы видеть всё не напрягая зрения. Саня меня увидел. Ещё увидел Дудя, лежащего рядом с ним со сломанной шеей. И почувствовал запах, исходящий от умершего. Обделался Дудь, но это мелочи.

- Ник… - в голосе Бодрова слышны облегчение и радость. – Если ты завалил его, то это значит, что ты вернулся… хорошая новость… но и минусы есть… там… наверху… ещё трое… будь осторожен… плохо мне…

Большего дружище не сказал. Снова отрубился. Ну и ладно, даже за это большое спасибо. Трое – не мало. Эх, рано я начал. Но всё, назад пути нет. Хватятся Дудя скоро и проверить придут, а там увидят, что убит, и убьют уже виновника. Или, в лучшем случае, до Санькиного состояния доведут.

Обыск дал результат – в кармане у Дудя обнаружился дерьмовый ножичек, которым разве что сосиски нормально можно нарезать. Но заточен хорошо – верёвки, которыми Саня связан, легко перерезал. Большего, увы, не нашлось, если не считать брелка и зажигалки. Ладно, прорвёмся. Горло вскрыть и такой безделушкой можно. Жаль, что одежда на мне – это то ещё дерьмо, а обуви так вообще нет. Босиком, оно, конечно, тихо, но можно потом занозы не один день из ступней выковыривать. Не смертельно, но неприятно.