Рубиновый лес. Дилогия - Гор Анастасия - Страница 50

Но я забыла об одной детали – ошейнике.

– Тебе было всего пять, когда Оникс снял его с меня, Руби. Нет ничего удивительного в том, что ты не помнишь, как он устроен, – вздохнул Сол, вновь оседая на лестницу под крышей. – Увы, ничего не выйдет. Пожалуйста, Рубин… Вернись в свою спальню и сделай вид, что всего этого не было.

– Я не оставлю тебя, сказала же! – воскликнула я, нависнув над Солярисом. – С каких пор ты так легко сдаёшься?! Мы либо уйдём отсюда вместе, либо не уйдём вообще!

– А я уйду в любом случае, – вдруг встрял Кочевник, потеряв терпение. Сняв с пояса топор, он подскочил к витражному окну, выбил остатки стёкол рукоятью и принялся примеряться, как бы вылезти из него так, чтобы не упасть и не расшибиться с соколиной высоты башни.

– Вот так и доверяй дикарям. Нет чтобы довериться старому другу!

Сол резко вскочил со ступенек, а Кочевник, передумав насчёт окна, обернулся, рефлекторно замахиваясь топором на звук незнакомого голоса. Повезло, что я успела выскочить перед ним, загораживая появившегося в дверях Мидира. Тоже в походной одежде – той самой, в которой разведывал каждый случай Красного тумана, – и с забранными в косу каштановыми волосами, Мидир улыбался уголком губ.

И держал в руке мою забытую походную сумку.

7

Белая кошка в кровавой роще

Когда лес на окраине Столицы вдруг стал рубиновым, объяв весь запад вдоль берега Изумрудного моря, горожане пришли к нему с топорами и факелами. Огонь не брал листья, а топоры раскалывались о стволы, будто были сделаны из стекла. Очень скоро горожане бежали оттуда, перемазанные в красном соке, что сочился из трещин в коре и пропитывал землю. Чтобы успокоить панику, мой отец лично отправился с хирдом в лес, а вернувшись, объявил, что вовсе тот не кровоточит – это лишь вода, которую корни деревьев впитали за лето и которая окрасилась в красный из-за залежей железа под утёсом. Конечно, никто в это не поверил, ведь почему тогда лес так и не опал с приходом зимы и не зацвёл с приходом лета? И почему он стал давать красную воду лишь после того, как корни его удобрили трупы королевских солдат в разгар драконьей войны?

Я свесилась с лошади и чиркнула рукой по стволу клёна с остроконечными рубиновыми листьями, а затем растёрла между пальцами его сок. Ярко-алый, более вязкий, чем вода, и на запах как соль с медью.

– Действительно кровь, – удивилась я и обернулась на пройденный участок леса, что уже скрыл из вида и замок Дейрдре, и Мидира, проводившего нас до самой границы.

Мне до сих пор не верилось, что ему это удалось – вывести наследницу трона, дракона и шумного дикаря за крепостные стены незамеченными. Он сумел даже прокрасться в башню Соляриса перед этим и забрать его броню в придачу к моей походной сумке. Несмотря на то что Мидир не жил в замке на постоянной основе, за тридцать лет службы он изучил его вдоль и поперёк. Ему даже не составило труда провести нас по катакомбам, куда снова пришлось спуститься, дабы миновать стражу. Затем Мидир договорился с конюхом и за пару золотых монет раздобыл трёх гнедых жеребцов якобы для конной прогулки заскучавших на пиру ярлов. Когда мы прощались и Мидир с отеческой заботой надевал мне на плечо походную сумку, я видела, как дрожат его мозолистые руки. Идти против короля с замашками деспота наверняка было невероятно страшно… Но ещё страшнее было идти против друга детства, которому Мидир присягнул на верность ещё в пятнадцать лет.

– Со мной всё будет в порядке, Рубин. Увести Соляриса и остановить Красный туман – вот о чём тебе надо сейчас думать, – сказал он решительно, приподняв моё лицо за подбородок. – В Альвиле, что в пятидесяти лигах от Столицы, живёт моя жена с четырьмя дочками. Даже если я устрою их при дворе, то всё равно не смогу спать спокойно, пока это не закончится. Оникс верит в меня… А я в себя – нет. Зато я верю в тебя и Соляриса. У меня давно нет ненависти к драконам. Сол достойнее многих людей, которых я знаю, а ты достойнее своего отца. Делай то, что считаешь нужным, ибо ты и была рождена для того, чтобы вести, а не быть ведомой. Главное, будь осторожна, договорились? А ты… защищай её так же, как она защищала тебя сегодня.

Последнее Мидир адресовал Солярису, стоящему рядом со своей лошадью. Тот сдержанно кивнул в ответ, впервые в жизни склонив голову в знак уважения, а затем мы с Мидиром расстались. Каждый пошёл своею дорогой: он выдвинулся в очередной поход к Красному туману, чтобы не попасть Ониксу под горячую руку, когда тому доложат о побеге, а мы бросились прочь.

– Вернись, пока не поздно.

И с тех пор я битый час выслушивала одно и то же. Даже когда за спиной сомкнулась целая полоса леса, Солярис продолжал изводить меня своим благородством, ведя лошадь бок о бок с моей:

– Отец любит тебя всей душой. Он простит, если вернёшься и скажешь, что совершила ошибку. Я и сам найду себе безопасное укрытие. Твоё же место в замке, Рубин, на троне. Ты не беглянка…

– И ты тоже не беглец, – отрезала я. – Куда ты, туда и я. К тому же я ведь уже сказала, что сбежала не только из-за тебя.

– Лучше бы не говорила, – буркнул Сол и покосился на Кочевника позади нас.

Наверное, он всё ещё проклинал меня за честность, ведь, как только мы перестали скакать галопом, решив, что уже оторвались от возможных преследователей, я рассказала Кочевнику и Солярису то, что узнала от Ллеу. Всего лишь ещё одна теория, которую было рано проверять, но которую тем не менее я не имела права замалчивать. В моей жизни оказалось столько лжи, интриг, предательств и тайн, что я больше не могла этого выносить. Потому и решила: если Кочевник попробует убить меня, узнав, что это, возможно, остановит Красный туман, то так тому и быть. Однако, к моему потрясению, он лишь скептично хмыкнул и сказал: «Возможность вернуть сотни людей, убив всего одну соплячку, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой».

– В замке тебе всяко было бы безопаснее, – продолжил ворчать Солярис, и я закатила глаза.

– Ты мой ближайший друг и советник, Солярис, но если ты сейчас же не оставишь эту тему, то, клянусь, я вытолкаю тебя из седла и заставлю идти пешком.

– Да зачем его выталкивать? Он и сам сейчас опять свалится!

Кочевник, которому не нравилась ни наша компания, ни окутанный суевериями Рубиновый лес, заметно повеселел, когда заметил, что Сол едва держится в седле. Кажется, он только поэтому и ехал позади нас, чтобы иметь возможность лицезреть это. Не привыкший к ездовым животным (ведь в каком-то смысле он сам являлся таковым), Солярис не только побаивался лошадей, но и кренился вбок каждые две минуты. Однажды он всё-таки свалился и, зацепившись ногой за стремя, проехался лицом по земле. Мой смех Сол не расслышал только потому, что Кочевник смеялся в десять раз громче.

– Заткнись, собака! – рявкнул Солярис, вцепившись когтями в поводья и почти опустившись на лошадь животом, чтобы в этот раз точно удержаться. Хоть конь и шёл спокойным шагом, Сол каким-то образом снова начал соскальзывать вниз. – Я сижу на лошади впервые за семьдесят лет и упал всего один раз! Один раз! А сколько раз ты падал, чтобы настолько отупеть?! Рубин! Скажи на милость, зачем ты вообще взяла его с собой?

– Ну, это было условием сделки, – ответила я, сердито косясь на Кочевника, который уже свесился со своего седла и подобрал с земли комок глиняной грязи, чтобы залепить им Солярису в макушку. – Я пообещала вытащить его из темницы взамен на то, что он вытащит тебя.

– А с какого перепугу ты пообещала ему участие в нашем расследовании?!

– Мне показалось это логичным, разве нет? И он, и мы с тобой хотим разобраться с Красным туманом как можно быстрее. Чем больше людей занимается этим, тем больше шансов, что у нас получится. Да и кто знает, что ждёт нас в этом походе? Я ведь рассказывала, как Кочевник вышиб десять стен, пока мы добирались до башни! По-моему, он может пригодиться.

Кочевник за моей спиной самодовольно ухмыльнулся, на что Солярис с раздувшимися ноздрями проворчал что-то нечленораздельное. Но даже он понимал, что я права: в Рубиновом лесу, окутанном мифами, как знатная дама шелками, могло таиться что угодно. А именно через этот лес пролегал самый короткий путь до границы Дейрдре с соседним Найси: благодаря ему можно было сбежать из туата, даже не показываясь на королевском тракте. К тому же большинство воинов остерегались Рубинового леса так же, как обычные горожане, а лужи крови, хлюпающие под копытами лошадей, отлично маскировали следы. Здесь было легко заблудиться: все деревья, красные и словно застывшие во времени, выглядели прекрасно, но одинаково и искусственно, как бумажные декорации. Ни о какой протоптанной дороге не было и речи.