Рыжее испытание для босса - Шайлина Ирина - Страница 8

Воробейкина не такая дурочка, какой кажется. Воробейкина притаится, посмотрит и подождёт, а потом уже будет делать выводы. А пока – съест бургер.

Глава 10. Максим

Я составил небольшой список, по пунктам.

Первое – изучить объект. Это казалось делом нехитрым, Воробейкина была проста и незамысловата, как две копейки. Я все еще опасался, именно ли этот типаж деду зайдёт. Она меня опозорит, это точно. Грохнется у всех на глазах, или прямо на деда, что-нибудь сломает, разольет. Но Даша говорила, именно такие деду и нравятся, Даше я доверял.

Второе – расположить объект к себе. Судя по всему, Воробейкина была совершенно не избалована вниманием. Это нам на руку. Нужно всячески быть милым и перестать пугать ее увольнением. На время. Потом я ее точно уволю, но в деньгах не обижу.

И третье – подкуп. Денег на то, чтобы дед остался доволен, мне было не жаль. Но как подкупать девушку, которая чуть не разревелась из-за купленного кофе, а бургер принимала с такой опаской, словно он отравлен? Предлагать слишком мало не вариант, слишком много предложишь, в обморок упадёт, чего доброго.

А обморочных девиц я не любил. Особенно – рыжих.

Изучать объект и пытаться его расположить я решил одновременно. И начинать буду с пуховика. Я все максимально раскидал по пунктам. Здесь во-первых – на чистку у нее денег нет. Во-вторых – вид замытого, но не до конца пуховика меня раздражал. В-третьих – если поедем к деду, именно этот пуховик она и наденет, другой одежды у нее, судя по всему не имелось.

С планом все стало гораздо проще. Я высадил Воробейкину у отеля, сам поднялся к себе. Все время смотрел на часы – нужно было уложиться. Через час спустился. Стажер еще не на посту, на рабочем месте администраторы, днём их было двое, нагрузка была больше. Кивнул. Нырнул в служебный коридор. Дальше кабинет Натальи, она уже покинула рабочее место. Я толкнул дверь в служебку админов и горничных.

Делать мне здесь было нечего – бабское царство, и наверное увидя меня здесь девушки бы удивились. Ладно, если что, гаркну им что-нибудь на начальственном и погрознее. Узкий коридор, вдоль него шкафчики. Впереди туалет и душевая. Сбоку приоткрытая дверь в комнату, где девушки обедали, еще пара дверей в прачечную. Я здесь почти никогда не бывал.

– А я ему значит говорю, какого ты тогда черта здесь сидишь, и мои макароны жрешь? – возмутился из-за двери пронзительный женский голос. – Вали к своей маме, если я не так готовлю, и там ешь!

– Ого, – поразилась Воробейкина. – А он чего сказал?

Дослушивать я не стал. От всех шкафчиков имелся универсальный ключ, и он у меня был. Я нашел шкафчик, на котором значилось Катя В и открыл его. Уже переоделась, значит, не хватится. Отвёл взгляд от сиротливых заношенных сапожек, вытащил пуховик, тихо запер шкафчик и сбежал из отеля через пожарный выход, словно вор.

– Закрываемся, через полчаса, – равнодушно сказала мне женщина в салоне химчистки.

– А так? – спросил я.

И вытащил из кошелька несколько крупных купюр, положил на стойку.

– А так еще поработаем, – кивнула та.

Приняла пуховик, поцокала языком.

– В семь утра я должен забрать его чистым и сухим.

Женщина подумала и кивнула. Уходя слышал, как она ворчала, что мужики совсем оборзели, сам на иномарке приехал, а баба его в дешевом пуховике ходит. Телефон разрывался от звонков Евы. Я подумал и все же направился к ней. У нее – голосила собачка. Я даже не знал, как ее зовут, точнее упорно не хотел запоминать, Ева обижалась. Собака меня не любила тоже и всячески мстила.

– Ты так и не заехал к маме, – укоризненно покачала головой она.

Потянулась, поцеловала меня в щеку. Вместе мы были уже четыре года и оба воспринимали это как данность, но Ева уже хотела замуж, а мама хотела внуков. Я лично хотел землю с озером.

– У меня сделка на носу.

– Зай, я не знаю, зачем тебе нужна эта разваленная турбаза. Колхоз всеми забытый.

Когда-то, когда я еще делился с ней с ней своими планами и мыслями я свозил её туда. Показать. И стоящий на холме дом деда, и запорошенное по осени листьями озеро, с парой рыбаков на резиновых лодках, и саму базу. Тогда Ева ещё притворялась, что поддерживает меня во всем. Это ей давно уже надоело.

Мне тоже надоело стараться ради нее. Все равно мы знали, что будем вместе. Когда-нибудь поженимся. Заведём пару детей и спихнем их на нянь. Будем жить каждый своей жизнью. Просто потому, что нам так удобно. Мы привыкли друг к другу. Знаем, чего ждать. Мы из одного круга общения. Наши родители дружат. Мне просто нужно сделать ей предложение, а потом уже делать ребёнка.

Но сначала я куплю эту землю. И построю на ней свой дом. Хотя нет, в своих фантазиях я жил именно в доме деда. Еще до революции построенный, высокий, гордо стоящий на холме. Это был хороший дом, он приносил живущим в нем счастье. В счастье я не верил, я верил в стабильность, но дом был прекрасен.

Я проснулся в шесть без будильника. Ева спала, идеальное ее плечо чуть мерцало, отражая тусклый свет уличных фонарей. Шавка проснулась тоже, сверкала глазами из темноты, скалила зубы.

– Сгинь, – шёпотом попросил я.

Нашарил в темноте тапки. Чистил зубы, стараясь быть тише, чтобы не разбудить Еву. Не потому, что мне было жаль ее сна. Мне просто не хотелось с ней разговаривать. Кофе решил выпить в отеле. Заспанная работница вручила мне куртку в чехле. От чехла я избавился в машине – просто повешу куртку, как было. Припарковался, вошел снова через пожарный вход. В отеле тихо. В служебном коридоре равнодушно горят лампы. Горничные подойдут только минут через сорок, в их вотчине сейчас никого не должно быть.

Я потянул на себя дверь. Потом подумал – в тот момент можно было сбежать, хотя отродясь я ни от кого не бегал, тем более от рыжих девчонок. Она стояла в коридоре. Ну, как стояла – прыгала на одной ноге, стягивая с себя колготки. Шкафчик еще закрыт на табуретку сложены блузка и юбка, на полу валяются туфли.

Воробейкина сразу подняла голову и меня увидела. И пуховик в моих руках.

– Вы не маньяк, – воскликнула она. – Вы фетишист! Чертов фетишист! Верните мою куртку, извращенец!

Потом до нее дошло, что стоит она в наполовину снятых колготках, трусах и лифчике девственно белого цвета и весьма скромного фасона. Тем не менее, прикрылась. Я успел разглядеть, что веснушки спускались до самого лифчика, правда не так тесно, как на лице, на животе они имелись тоже.

Ну, вот как мне ее теперь располагать?

Глава 11. Катя

Босс стоял с моей курткой в руках, я стояла напротив, прикрывая свои, сомнительных размеров, прелести.

– Так и будете стоять? – спросила я.

Не то, чтобы я так уж стеснялась – белье на мне было весьма пуританское, многих купальников скромнее. Скорее я понимала, что нелепо выгляжу со своими спущенными колготками.

– Я не фетишист, – все же сказал мой босс. – Вы не привлекаете меня сексуально, ваша куртка тоже.

– Тогда зачем она вам?

– Решил загладить свою вину и прокатил вашу куртку до химчистки. Теперь она выглядит так же, как до встречи с лужей, а может и чище.

Надеюсь, это не значит, что и мне ему нужно ущерб компенсировать. Замену стекла в автомобиле я не вывезу, если только почку продам. А кому мои почки нужны?

– Ладно, принимаю ваши извинения, – смилостивилась я, хотя он и не извинялся. – Отдавайте куртку, буду ждать вас у машины через десять минут.

– Зачем? – удивился он.

– А как же ваше внимательное отношение к сотрудникам? – подняла брови я.

– Кхм…ладно, через десять минут.

Ему точно что-то от меня нужно. Но что? Ума не приложу, у меня ж кроме кредитов и больной мамы никого нет. Квартира и та на маму оформлена, мама, когда еще понимала что происходит, категорически отказалась ее на меня переписывать. Боялась, что продам и деньги на ее лечение спущу. Так бы я и сделала, конечно. Теперь квартира перейдёт ко мне только по наследству.