Развод. Его случайный ребенок - Келлер Николь - Страница 10

Время для нас останавливается. Все становится таким неважным.

Зацеловываю сына как в последний раз. Этот котенок заливисто хохочет и подставляет мне свои пухлые щечки. Крепко обнимает меня за шею и прижимается всем телом, показывая, как я ему нужна.

Каждый раз сердце разбухает до невероятных размеров и готово вырваться из груди. Невозможно описать то, что я чувствую в этот момент. А я просто наслаждаюсь каждым мигом. Записываю все на подкорку сознания и бережно складываю все воспоминания в копилку. Чтобы осторожно перебирать их, когда мой котеночек вырастет и уже не будет так со мной ласкаться.

– Мама, а почему ты такая грустная?

Вскидываю брови. Неужели так заметно? Я ведь так старалась скрыть свое состояние именно от Макса…Но мы настолько близки, что чувствуем друг друга на самом высоком уровне. Даже слова никакие не нужны.

– Я не грустная, сынок, – вру сквозь силу. – Все хорошо. Просто очень устала. Но ты меня обнял, и стало легче.

– Мамочка, а где дядя Аркадий? – неожиданно спрашивает Макс, чем вновь заставляет мои брови взметнуться вверх.

– У него много работы, сынок…

Максик дует губы, хмурится и тщательно что-то обдумывает. Заглядывает мне в глаза и медленно выдает:

– Мам, а давай мы уйдем от него? И будем жить отдельно.

Напрягаюсь. Как бы мой муж не нравился Максу, он никогда не просил меня его бросить. Знал, как Аркаша был мне важен. Жаль, что только мне одной…

Переносицу снова ломит, а в глаза как будто песка насыпали.

– Почему сынок? Что-то случилось, о чем я не знаю? – шепчу, стараясь сдержать слезы.

Мой проницательный и такой не по годам все чувствующий мальчик нежно проводит ладошкой по моей щеке и при этом жестко припечатывает:

– Он мне не нравится! Он нас не любит! И ты сейчас грустишь и плачешь из-за него! – ловлю губами центр ладони сына и оставляю легкий поцелуй под его тихое хихиканье. Но моего царя не так-то просто провести. – Мамочка, давай искать другого папу, а? Этот дядя мне не нужен!

Прижимаю своего мальчика к груди и глажу его по спине, успокаивая.

– Хорошо, Максик…

Вздрагиваю, не договорив. Сталкиваюсь с холодным, колючим взглядом матери. Осуждающим.

– Здравствуй, Карина. Хорошо, что ты зашла. Нам нужно поговорить.

Глава 18

Карина

Вздохнув, поднимаюсь на ноги. Внимательно смотрю в лицо матери, но не вижу там ни тревоги, ни страха, ни растерянности. Вообще никаких эмоций. К сожалению, так было всегда в моем отношении.

Поначалу мама и внука не принимала. Не одобряла мою беременность, воротила нос и никак не помогала ни до родов, ни в первый год жизни Макса. Впрочем, это было ожидаемо, и я изначально не возлагала больших надежд на нее. Я четко знала, что могу надеяться только исключительно на себя.

Но, когда мама увидела Макса в его первый годик, она резко оттаяла. И это тоже было ожидаемо. Невозможно устоять перед харизмой, обаянием и улыбкой Максика.

Вот и моя железобетонная мама не смогла.

Она стала активно участвовать в жизни внука. Баловать, целовать, гулять, ходить на все утренники в саду и тихонько вытирать слезы украдкой, когда он рассказывает стишок на восьмое марта. А позже и забирать к себе с ночевкой, чтобы провести время исключительно вдвоем и побаловать Макса так, как балуют бабушки: сладости, мультики и бесконечное количество аттракционов.

Другими словами, мама отрывается на внуке и дает то, чего по какой-то неведомой причине лишила меня в свое время…

Удивительный человек – такое разительное отношение к собственной дочери и внуку! Как будто я давно ее чем-то обидела, и мама с тех пор не может меня простить. Для меня – это дичайший абсурд. Я сама будучи мамой, не представляю, что так можно относиться к своему единственному ребенку.

Треплю сына по плечу и слегка подталкиваю в гостиную.

– Макс, иди, можешь посмотреть мультики по телевизору, а я пока пообщаюсь с бабушкой.

– Хорошо, мамочка! – и уносится в указанном направлении.

Ангел, а не ребенок!

Следую за мамой на кухню, спинным мозгом чувствуя, что разговор будет не из приятных.

Так и есть.

Едва прикрываю дверь на кухню и опускаюсь на стул, мама разворачивается и упирается бедрами в подоконник. Смотрит свысока, как в детстве, когда отчитывала за то, что я получила четверку вместо пятерки.

Мама пронзает меня взглядом и продолжает молчать. Словно это не она, а я предложила поговорить. И такое ее поведение здорово нервирует и злит.

Когда я, достигнув своего предела, поднимаюсь, чтобы просто уйти и больше не тратить своего времени, мама все-таки решает снизойти до меня.

– Ты же не собираешься натворить глупостей? – выплевывает холодно и снисходительно. Как с дурой разговаривает.

– Не понимаю, о чем ты.

– О разводе с Аркадием и потаканию детских причуд. Даже не вздумай, Карина.

Вскидываю бровь и внимательно осматриваю мать. Она не выглядит удивленной, ошарашенной или сбитой с толку. Абсолютно спокойна и непоколебима.

Подготовленной – да. И что-то мне подсказывает, ее ввели в курс дела. И это не Максик.

– Я думаю, я сама разберусь со своим мужем, мама. И да, для меня важно мнение моего ребенка. И я буду его учитывать при принятии решения. Всегда.

Делаю шаг по направлению к двери. Я не намерена больше говорить на эту тему. Берусь за ручку, и в этот же момент, как камень в спину, прилетает:

– Не повторяй моих ошибок.

Медленно разворачиваюсь. Смотрю на маму, склонив голову набок. Догадка быстро созревает и дает первые росточки. Они слабые, неуверенные, но им все равно удается пробить мою броню, которую я наращивала много лет.

– Потом все время будешь жалеть, – каждым словом как гвозди забивает прямо в меня. – Как я.

– Жалеть о чем, мама?

– О разводе. О том, что ты на всю жизнь останешься одна…еще и с ребенком на руках.

Медленно оседаю обратно на стул. Внимательно скольжу взглядом по лицу мамы. И нахожу на нем лишь глубокую печаль, обиду и сожаление.

– Ты жалеешь…– шепчу сквозь слезы. Неожиданная догадка, как молния ударяет в голову. Грудь сдавливает словно тисками, и вся обида рвется наружу. – О том, что я мешала тебе устроить личную жизнь? Поэтому ты меня никогда не любила?

Мама отводит взгляд в сторону. Не отвечает.

Но тут уже не нужны слова. Ее молчание вместо тысячи слов.

– Я люблю тебя, – все же выдавливает из себя мама. – Именно поэтому стараюсь вправить мозги. Предостеречь. Кто, если не я? Подумай, Карина, кому ты будешь нужна?

Глава 19

Карина

Утираю влажные дорожки со щек. Как и все четыре года, мысль о сыне делает меня сильнее.

– Я в первую очередь сыну нужна. Мужчина – преходящий, а ребенок со мной на всю жизнь.

– Ты избалуешь его, а по итогу Макс сядет тебе на шею. А потом не успеешь обернуться, а сын уже строит свою жизнь, а про тебя забудет.

Мама отворачивается. Поджимает губы. Ее плечи слегка подрагивают: видно, что она сдерживается, чтобы не заплакать. Но у меня нет никакого желания ее утешить.

– Знаешь, мама. Если мужчина по-настоящему любит женщину, он полюбит все, что с ней связано. И ее ребенка тоже! И я про тебя никогда не забывала, – добавляю надломленно шепотом. – Просто ты сделала все, чтобы меня оттолкнуть…

– В тебе говорит максимализм! Детский сад! Пора взрослеть, Карина! Лучше синица в руках, чем мифический журавль хрен знает, где. У тебя очень хороший муж. Добрый, заботливый, умный, хваткий…Ты с ним горя не знаешь, Аркаша тебя всем обеспечивает!

– Прежде, чем толкать меня к умному и заботливому мужу, ты бы поинтересовалась причиной развода и у меня тоже. А не только то, что Аркаша тебе на уши развесил! К твоему сведению, он мне изменяет. Изменяет давно. Да так, что она не просто любовница, а его вторая жена! И я лично принимала у нее роды! Сын родился у Аркаши, но не от меня!