Лучше не возвращаться - Френсис Дик - Страница 56

Темные глаза Фитцуолтера рассеянно смотрели вдаль. Он что-то соображал.

— Мне необходимо поговорить с Кэри, — проронил он.

— Кэри очень расстроен. Мы знали Скотта много лет, — сказал Кен.

— Да, но почему его убили? Ты должен знать больше, чем говоришь.

— Он умер в клинике. Сегодня утром мы нашли его в операционной, — ответил Кен. — Полицейские приехали забрать тело и задали нам кучу вопросов, но до сих пор у нас нет ответов. И полицейские не сказали, что они думают по этому поводу. Все произошло слишком быстро. Завтра мы будем знать больше.

— Но его застрелили? — настаивал Фитцуолтер. — Там была кровь?

— Не думаю, — сказал Кен.

— Оружие обнаружили?

Кен отрицательно покачал головой.

— Самоубийство?

Кен молчал. Я ответил за него:

— Это было не самоубийство.

Фитцуолтер впервые обратил на меня внимание.

— А вы откуда знаете?

— Я его видел. У него были связаны запястья и лодыжки. Он не мог покончить жизнь самоубийством.

Определенно, он мне поверил.

— А в сущности, кто вы? — спросил он.

— Просто приятель Кена.

— Вы не практикуете?

— Нет, только езжу с визитами.

— Вы ветеринар?

— Нет, я далек от этого.

Он потерял ко мне интерес и повернулся к Кену.

— Мне кажется странным, что ты сразу же не сообщил мне.

— Я пытаюсь все забыть, — сказал Кен.

Он мог пытаться, но это было невозможно. Я никогда не забуду голову Скотта. Воспоминания возвращались целый день приливами тошноты. Должно быть, у Кена было то же самое.

Фитцуолтер пожал плечами.

— Мне кажется, я встречался с этим парнем только один раз, когда умер жеребчик. Я считал, что он завалился спать и плохо следил, однако маловероятно, что он смог бы как-нибудь его спасти. Это тот самый мужчина, верно?

Кен кивнул.

— Мне очень жаль.

— Спасибо, — ответил Кен. Он глубоко вздохнул. — Когда умирали только лошади, жизнь была проще.

— Да, я слышал, у вас была эпидемия.

— Все слышали, — уныло сказал Кен.

— И пожар, и еще один труп. Не представляю, как «Хьюэтт и партнеры» смогут выжить.

Кен не ответил. Чем чаще кто-нибудь увязывал катастрофы вместе, тем более мрачными казались перспективы. Даже при быстром крушении не все погибали сразу, к тому же это крушение еще витало где-то в заоблачных далях.

— Пора ехать, — сказал я, и Кен кивнул.

— Что мы решим? — спросил он Фитцуолтера. — Вы и я.

Фитцуолтер передернул плечами.

— Мне нужен ветеринар. Ты знаешь лошадей. Я позвоню Кэри. Посмотрим, что можно сделать.

— Большое спасибо.

На полпути к машинам Фитцуолтер сказал Кену:

— Если ты хочешь сдать в утиль этот старый «Форд», я дам тебе хорошую цену.

Машина Кена от времени и долгой езды уже разваливалась на ходу, но он был возмущен.

— Эта старушка еще свое не отъездила. Фитцуолтер с сожалением покачал головой и повернул назад. Кен любовно погладил машину по капоту и, сложив свое нескладное тело, устроился за рулем. Предполагалось, что мы оба вернемся в Тетфорд, но, казалось, ему это не улыбалось, равно как и мне.

— Как насчет кружки пива? — спросил он. — Я не ел весь день, и меня тошнит. Вдобавок, честно говоря, через пять минут общения с Грэгом у меня начинается трупное окоченение.

Его последние слова вывели его из равновесия, после того как он их произнес. В наших умах постоянно ощущалось незримое присутствие Скотта.

— Я с тобой, — сказал я. Он кивнул.

В надвигающейся темноте мы проехали мимо куч железного хлама, спустились вниз по изгибам холма и, проехав сельскими долинами, остановились в маленьком старом пабе, где только хронически жаждущие все еще подпирали бар.

Я не мог смотреть на пиво и остановился на бренди с водой, ощущая при этом, что я тоже ничего не ел, чувствуя себя скорее более, чем менее, выбитым из колеи.

— Безнадежно, — сказал Кен, уставясь в свой стакан. — Я это понял, разговаривая с Фитцем. Ты иногда даешь мне надежду, но все это — иллюзии.

— Сколько лет Нэгреббу? — спросил я.

— Только не Нэгребб. Я не поеду туда.

— Ему шестьдесят или больше?

— Он выглядит моложе, но его сыну уже за тридцать. Зачем это тебе?

— Все владельцы или тренеры мертвых лошадей были под шестьдесят или старше.

Он уставился на меня.

— Ну и что?

— Я и сам точно не знаю. Просто ищу сходство.

— Они все знали меня, — сказал Кен. — Вот это у них было общее.

— Они все знали Оливера? Кен задумался:

— Вряд ли он знаком с Винном Лизом, хотя остальных знает наверняка. И, конечно же, все они знают Кэри.

— Безусловно. Но другое… Есть ли что-нибудь другое, что их связывает?

— Я не могу понять, куда ты клонишь, но насчет другого стоит поразмыслить.

— У нас есть жестокий к лошадям извращенец, старый маразматик, торговец металлоломом, беспринципный тренер лошадей, старый деспотичный отец Рассет Иглвуд и распорядитель на скачках.

— Какой распорядитель?

— Ронни Апджон.

— Но его лошадь жива.

— У него не тот возраст.

— Чушь, — сказал Кен. — Так ты ни к чему не придешь. Четверть населения — люди старше шестидесяти.

— Я думаю, ты прав. — Я сделал паузу, затем спросил: — Они все знали твоего отца?

Он как-то странно посмотрел на меня, но не уклонился от ответа.

— Разумеется, старик Макинтош, — сказал он. — Что тут странного? Я не знал, что так похож на отца, если бы не он.

— Кто еще?

— Не знаю. Он был ветеринаром в этих краях, и мне кажется, что он знал большинство из них.

— И, конечно же, он знал о Винне Лизе.

— Но сейчас, через столько лет, это не имеет значения.

— Я только строю предположения, — сказал я. — Они все знают друг друга?

Он нахмурился:

— Иглвуд знает Лиза, Макинтоша, Фитцуолтера и Апджона. Ничего не скажу о Нэгреббе. Все три тренера хорошо знакомы — они все время встречаются на скачках. Нэгребб — совсем другое. Как и Винн Лиз.

— И все это началось, когда Винн Лиз вернулся из Австралии.

— Мне тоже так кажется.

Полностью подавленные, мы допили свои напитки и поехали в Тетфорд. Белинда выглядела усталой. Она уже рассказала Грэгу и Викки о Скотте, поэтому мы покорно просидели весь долгий вечер, ни разу не улыбнувшись. Викки предложила спеть, чтобы поднять настроение, но Белинда ей не разрешила. Они с Кеном уехали в десять, а те, кто остался, с облегчением пошли спать.

Утром я опять отправился в клинику, куда меня тянуло как магнитом, но там ничего особенного не случилось. Двери приемной были закрыты. Автостоянка, обычно переполненная, была полупустой. У больницы стояли две полицейские машины, но никаких заграждений, сдерживающих другие автомобили, я не заметил.

Я припарковался возле центрального входа, вошел и увидел, что Кен, Оливер, Джей и Люси в унылом молчании сидят в офисе.

— Привет, — сказал я. Никто из них мне не ответил.

— Кэри прикрыл практику, — сказал Кен, объясняя общее настроение. — Он приказал секретарше позвонить всем, кто был записан на прием с мелкими животными, и отменить его. Она как раз звонила из приемной, когда мы приехали. Сейчас она там отвечает на телефонные звонки, советуя людям обратиться к другим ветеринарам.

— Я не думала, что он может так поступить! — воскликнула Люси. — Он с нами даже не посоветовался.

— Он не имеет права, — сказал Оливер. — Мы партнеры. Он сам может отказаться, если ему так хочется, — и чем быстрее, тем лучше, — но не может так просто взять и отстранить всех нас от работы.

Джей заметил:

— Ни одна из этих катастроф не касалась моего крупного рогатого скота. Я намерен позвонить всем своим клиентам и сказать, что начинаю работать самостоятельно.

— Но иногда тебе будет нужна клиника, — сказал Кен.

— Если мне понадобится операционная, я ее арендую.

— Хорошая идея, — поддержал Оливер.

Я не стал обращать их внимание на тот факт, что, поскольку они все вместе владели больницей и каждый вносил свою часть по закладной, им будет не так просто, как они думали, выйти из доли. А впрочем, это не мое дело.