Все темные секреты (ЛП) - Гальего Паула - Страница 5

— Расскажи.

Он открывает рот, но затем снова его закрывает.

— Захватили капитана Нириду вместе с мятежниками, а капитан Кириан исчез. Говорят, он сражается на стороне Волков, и, учитывая, насколько близка принцесса была с обоими, наследник, похоже, задается вопросом, не замешана ли и она. — Он немного понижает голос. — Вы думаете, что она…?

У меня пропадает дыхание. С Волками?

Я выпускаю проклятие, которое удивляет парня.

— Простите меня. Я бы не осмелился намекнуть, что она предательница. Я только… — начинает он поспешно.

Я машу рукой, успокаивая его.

— Не беспокойся. Вопросы логичны, учитывая ситуацию, правда? Я сам тоже задавался этим. И не только сейчас. Если честно, уже несколько дней я слышу слухи.

Он моргает, немного сбитый с толку, и я даю ему время. Вижу, что он знает что-то еще — это видно по его испуганным глазам. Но он слишком боится начальника слуг, чтобы что-то рассказать, и уже давно смотрит мне прямо в лицо, на черты, которые не совсем идентичны лицу человека, который обычно отдает ему приказы.

Поэтому я протягиваю ему платье, которое держу в руках.

— Хорошо. Отнеси это вниз, выбрось вместе с мусором и потом возвращайся к своим обязанностям.

— С мусором?

— Убедитесь, что это выбросят, и никому не рассказывайте об этом.

— Да, сэр… — отвечает он неуверенно, принимая сверток.

— Между нами не было разговора этой ночью. В противном случае нашу беседу могут посчитать государственной изменой. Понимаете?

— Да… конечно.

Оставляю парня в растерянности и быстро скрываюсь. Времени мало, и мне нужно сделать еще несколько проверок.

Я бегу к покоям Даны и по пути говорю одной из девушек сообщить стражникам, которые, вероятно, уже добрались до комнаты Лиры, что они должны подождать, пока не придет Дана, и не входить без нее.

Принимаю облик Даны, но к пташке пока не иду. Сначала мне нужно провести еще пару встреч с другими служанками, с которыми я выстраивала сеть доверия эти дни, чтобы наконец наткнуться на нужную информацию, чтобы найти нить, за которую можно потянуть, и получить ответы на правильные вопросы.

— Солдаты говорят, что казненные мятежники кричали имя принцессы перед смертью.

— Как? Они что, ее проклинали? Это было оскорбление? — спрашиваю я.

Девушка качает головой.

— Это был боевой клич, мадемуазель, их призыв.

Черт. Черт. Черт.

— Понимаю, — отвечаю я с холодным спокойствием, которого не чувствую. — Спасибо.

Собираюсь уходить, и девушка колеблется, прежде чем отпустить меня.

— Вы знаете, неужели…?

— О, нет, — говорю я с улыбкой. — Принцесса ничего об этом не знает, уверяю вас.

Она кивает, но я не верю ни на мгновение, что ее устроил мой ответ. Дана бы солгала. Она сделала бы это, потому что, если принцессе перережут горло, следующей на смерть пойдет ее личная служанка.

К тому моменту, как я добираюсь до покоев Лиры, у дверей уже ждут два стражника, явно нетерпеливые.

— Одну минуту, господа, — любезно прошу их и делаю глубокий вдох.

Ситуация быстро выходит из-под контроля. Если все пойдет не так, Эрис может казнить пташку.

Стучу в дверь, возможно, слишком настойчиво, и громко говорю, чтобы меня слышали с другой стороны:

— Принцесса, наследник требует вашего присутствия.

Слышу шаги, и через мгновение дверь распахивается с силой. Пташка быстро оглядывает меня, её глаза расширяются, и на её лице появляется нечто, похожее на сострадание, выражение, которое ей наверняка редко доводилось показывать.

Она хватает меня за запястье и резко тянет внутрь, закрывая дверь за нами. Этот резкий рывок вызывает болезненный укол в моих рёбрах, и я невольно сгибаюсь.

Она замечает. Конечно, замечает. Она натренирована, как и я, улавливать даже мельчайшие изменения в движениях, в интонации голоса…

— Что ты натворила? — шипит она.

Я ненавижу этот её взгляд.

— Я сделала то, что считала нужным в тот момент.

Пташка сглатывает.

— А теперь? Что ты придумала?

Я открываю рот. Почти готова с яростью ответить, позволить чему-то темному, мрачному и искаженному подняться из моей груди, взобраться по рёбрам, обхватить мою гортань и вырваться наружу, превращаясь в ненависть.

Но я сдерживаюсь.

— Думаешь, мне это важно? — я указываю на своё лицо. — Ты ничего не знаешь, пташка. Ни обо мне, ни о своих друзьях. Ты вообще знаешь, зачем принц требует твоего присутствия?

Лицо Лиры бледнеет. Ей не всё равно. Похоже, она действительно заботится о них.

Глупая. Такая глупая, и… тем не менее, я понимаю её, и завидую ей до глубины души.

— Что случилось?

— Ты даже не догадываешься, да? Капитана Нириду арестовали за сговор с врагом.

— Где она?

Она напугана. Проклятие. Её действительно охватывает страх, и внезапно выражение на её лице, которое я так часто видела в зеркале, напоминает мне, что когда-то и я боялась так же за Амиту, что я тоже дрожала от ужаса потерять её, зная, что её направляют далеко от Ордена; далеко от меня.

Мне становится трудно дышать.

— Её бросили в подземелье дворца, — отвечаю я, и вдруг осознаю нечто важное. Она так напугана… — Ты даже не хочешь спросить меня о своем капитане?

Её глаза расширяются ещё больше. Она сжимает кулаки, и её нижняя губа слегка дрожит. Она, должно быть, считает меня ужасным человеком. Что ж, пусть считает.

— Он…?

— Исчез. Ни следа от него. Когда арестовали Нириду, была объявлена тревога, и все ожидали увидеть его тоже среди мятежников, но его там не оказалось.

— Ты тоже не знаешь, где он, правда? — Она ждёт, пока я качаю головой, и затем на мгновение закрывает глаза. — Так и есть, ты ничего не знаешь… А чего хочет принц?

— Выяснить, что знаешь ты, полагаю. — Я показываю на своё лицо. — Хочешь повторить это?

— Он видел меня после встречи с тобой и лишь удивился, насколько хорошо были скрыты следы побоев.

Из меня вырывается смех, который слегка надламывает внутренние стены, заставляя их шататься, готовые рухнуть так же, как я готова была бы рухнуть вместе с ними.

Пташка сжимает губы.

— Трудно видеть в этом хоть каплю чести — во всём, что мы делаем, — произносит она с презрением.

Мои руки дрожат, ноги дрожат. Весь мой организм дрожит, пока что-то внутри меня борется с криком, что я тоже не вижу в этом никакой чести.

Тем не менее, она открывает дверь и уходит со стражниками, а я остаюсь одна в комнате, с тысячей мыслей, жужжащих в висках; с тысячей сожалений, упреков, вопросов…

Зачем, зачем, зачем…

Я жду, пока сердце успокоится, пока ноги снова смогут держать меня, и возвращаюсь в темные покои Даны, чтобы попытаться уснуть и перестать думать.

Глава 4

На этот раз в моем сне появляется Элиан. Он протягивает мне руку, чтобы помочь подняться так же, как это было после той пытки, которой меня подвергли за то, что я навредила другой претендентке на роль Лиры — пташке, которая тогда была его лучшей подругой.

Даже в этом ей повезло больше, чем мне. Ее наставник, Бреннан, был так же суров, как и моя наставница Алия, но, по крайней мере, у нее были товарищи: Алекс, который без ума от нее, хотя она этого и не замечала, и Элиан, который готов был оставить все, чтобы взять ее за руку и сидеть рядом, пока она снова не встанет на ноги.

Вот почему он сел тогда рядом со мной; потому что, когда я посмотрела на него с недоумением и не взяла его руку, он решил, что я не могу встать и просто сел ждать.

Он думал, что я — это она.

Я сразу не поняла этого, нам пришлось поговорить, пока его брови не вскинулись вверх, пока его голубые глаза не заморгали от удивления, чтобы осознать, что он ошибся: он не знал, с кем говорит.

Ты не знаешь, кто я, правда? — спросила я, с болью, которую на этот раз не старалась скрыть.

Теперь знаю, — ответил он. — Прости. Я спутал тебя со своей Лирой.