Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 778

Если Вас по-прежнему интересует та, кого Вы искали, идите в квартиру номер 5-С по означенному адресу. Это очаровательная квартира с прекрасным видом. Постоялицу можно застать дома после шести в рабочие дни и круглые сутки по выходным. Ваш друг из гастхофа,

Руди

Ошеломленный Льюис снова пробежал взглядом записку. И вдруг его словно озарило. Он вскрикнул и, не сказав больше ни слова, бросился к двери.

– Эй! – воскликнул Стив. – Он что, свихнулся?

– Льюис, Льюис! – позвала Конни. – Ты забыл шляпу!

Детектив с трудом сохранял серьезный вид.

– Не думаю, что вашего брата волнует шляпа. – Он благодушно похлопал Конни по руке. – Но не беспокойтесь, моя дорогая юная леди, он не простудится.

Глава 18

Льюис мчался по улицам с непокрытой головой. Он понятия не имел, где находится дом, адрес которого дала ему Руди. Но наконец какой-то пожилой мужчина довольно внятно указал ему направление. Он шел целый час, а где было посвободнее, даже бежал, пока не очутился в городском районе Шёнбрунн. А там, неподалеку от дворца, вышел на очаровательную старомодную площадь со сквером посередине и высокими зданиями вокруг. Дома, возможно, утратили былое великолепие, выглядели запущенными, выгоревшими на солнце, но оставались гармоничными и прекрасными.

Найти номер пять оказалось просто. Как и в большинстве остальных домов, в нем сдавались квартиры. Под ненадежным на вид электрическим звонком было написано: «Фрау Гестнер, смотрительница». С колотящимся сердцем Льюис нажал на кнопку звонка. Немного выждав, нажал еще раз. Но ответа не последовало, неизвестно по чьей вине: фрау Гестнер или звонка.

Не в силах ждать ни минуты дольше, Льюис распахнул дверь и вошел в пустой вестибюль. Взлетел по каменным ступеням на третий этаж и там увидел на двери номер: 5-С. Постучал. Сквозь шум пульсирующей крови в ушах он услышал изнутри размеренный стук печатной машинки. Затем голос, который он узнал бы из миллиона других, крикнул:

– Войдите.

Он повернул ручку и вошел. Сильвия сидела за столиком у окна, спиной к двери, наклонившись над машинкой. Она не обернулась. Сбоку от нее стоял мольберт с прикрепленными к нему рисунками: яркие фигурки и узоры рекламного плаката, эскиз журнальной обложки.

При виде любимой вся торопливость Льюиса, все нетерпение испарились. Он обнаружил, что нервничает, как мальчишка. Сильвия заметно похудела с их последней встречи и казалась лишь слабым отражением себя прежней.

Прошло несколько секунд. Затем, не оборачиваясь, Сильвия тихо сказала:

– Если вы принесли мне обед, поставьте его где-нибудь, фрау Гестнер. Где угодно. – Она помолчала. – Я должна закончить эти эскизы сегодня.

Льюис не шелохнулся. Он вдруг запаниковал, сообразив, что может испугать ее. Похоже, Сильвия поняла, что в комнату вошла не смотрительница. Она выпрямилась и напряженно застыла. Потом медленно обернулась. Издала слабый, словно придушенный, вскрик. Надолго воцарилась тишина. Постепенно на лицо Сильвии вернулось знакомое выражение – одновременно серьезное и терпеливое.

– Вам не следовало сюда приходить, – прошептала она.

Она словно отгораживалась от Льюиса, пресекая его порыв сжать ее в объятиях.

– Я искал вас все это время после нашего разговора в Брейнтцене, Сильвия, – ответил он. – Я должен был вас найти.

Она безотчетно покачала головой:

– Так будет лишь тяжелее для нас обоих.

– Для нас обоих? – переспросил он. – Значит ли это, что вы тоже не остались равнодушны?

Она отвела глаза, затем решительно взглянула на него.

– Мы должны посмотреть правде в глаза, Льюис, – печально и размеренно произнесла она. – Не имеет значения, осталась я равнодушна или нет. Вы знаете, какая тень легла между нами. И я имею в виду не Карла. С этим покончено. Я имею в виду деньги, цену, которую вы заплатили за то, чтобы замять гнусное преступление моего отца. О, мне претит так о нем говорить, я скучаю по нему каждый день своей жизни, но правда остается правдой. Получается, он украл у вас эти деньги. Вот как я на это смотрю, Льюис. И никогда, никогда не смогу про это забыть.

– Скажите мне лишь одно, – потребовал он. – Я нравлюсь вам по-настоящему?

Она продолжала твердо смотреть на него:

– Я люблю вас. И никого так не полюблю за всю свою жизнь.

Огромная волна счастья накатила на него. Он больше ни о чем не беспокоился и невозмутимо сказал:

– И все, что вы предполагаете делать в связи с этим, – просто сидеть здесь, зря теряя свое время…

Она перебила его, раздраженно возразив:

– Я не теряю время зря. Я работаю. И продолжу работать. О, зарабатываю я немного. Но когда-нибудь, возможно, накоплю достаточно, чтобы заплатить…

– За украденные изумруды? – на сей раз перебил он.

– Да, за украденные изумруды, – ответила она, опустив голову.

Слабая улыбка тронула его губы.

– Какая жалость… – Он помолчал. – Видите ли, сегодня утром мне принесли эти изумруды. Их передала фрейлейн Руди.

Сильвия побледнела, ее руки взметнулись к горлу. Она прошептала, словно самой себе:

– Так вот почему она сюда приходила?

– Несомненно, – жизнерадостно ответил он.

Последовало долгое молчание. Когда Сильвия окончательно осознала всю значимость этой новости, она вспыхнула, снова побледнела и принялась взволнованно теребить распустившийся край своего простого серого свитера.

– Теперь понимаете? – сказал Льюис. – Вы ничего мне не должны.

Потребовалось лишь это последнее замечание, исполненное мягкой иронии, чтобы по щекам Сильвии потекли горячие слезы. В следующее мгновение она оказалась в объятиях Льюиса – они оба не поняли, как это произошло.

– О, Льюис, – всхлипнула она, – вы не представляете, какие муки, какое унижение я пережила. И все это время я скучала по вам так сильно, что думала, у меня разобьется сердце.

Она запрокинула голову, глядя на Льюиса снизу вверх, как ребенок, наконец очутившийся там, где ему ничто не угрожает. Прижимая любимую к себе, он поцеловал ее в губы. И она улыбнулась ему сквозь слезы.

Глава 19

«Нормандия» готовилась к отплытию в Нью-Йорк. Стоял ранний вечер, моросил легкий дождик, скрывая в своей дымке длинную линию шербурского волнолома и иззубренный силуэт города позади него. На борту царила суета, неминуемо предваряющая отплытие громадного судна. Сбоку причалил последний катер, доставивший нескольких запоздавших пассажиров и их багаж. На верхних палубах было мокро, там прогуливались лишь самые закаленные. Но ниже, в ярко освещенных проходах, бурлила веселая неразбериха. Стюарды в белых кителях сновали с удвоенной скоростью, разнося цветы, телеграммы, корзины с фруктами. Элегантно одетые люди бродили туда-сюда в поисках своих кают и кают их друзей. Отовсюду слышались разговоры, смех, неизбежные хлопки пробок, вылетающих из бутылок. Словом, все обещало удачное путешествие.

Конни беспечно кружила по своей каюте на палубе «В», изучая предметы обстановки с собственнической хлопотливостью женщины, только что вышедшей замуж. Стив, растянувшийся на диване, праздно наблюдал за нею.

– А знаешь, – сказал он, – должен признаться, это приятно – возвращаться домой.

– Со мной, – уточнила Конни.

– Конечно с тобой, – согласился Стив. – А еще с Льюисом и Сильвией.

Конни безудержно рассмеялась:

– Ты и правда отпускаешь мне премилые комплименты, дорогой. Но согласна, это приятно, что мы все вместе. Нам предстоит чудесное путешествие.

Стив закурил сигарету и выпустил длинную струю дыма уголком рта.

– Теперь, когда я вошел в твою семью, Конни, пожалуй, могу высказаться начистоту. Он отличный парень, твой братец. Я очень рад, что все для него закончилось как надо. И конечно, было щедро с его стороны подарить нам один из изумрудов.

– Это была идея Сильвии, зайчик. Могу поклясться, Льюис хотел забрать себе оба.

– Знаешь, Конни, если вдуматься, осталось кое-что, о чем я жалею.