Нарушенные клятвы (ЛП) - Фарнсуорт Ш. У. - Страница 4

— Куда ты перевелся?

— Гарвард. — Тон Алекса резок.

Он кладет планшет на кровать рядом со мной, показывая бумагу, которую я заполнила.

Алекс садится на табурет, осторожно вынимает мою руку из полотенца и осматривает порез на ладони.

— Что случилось? — спрашивает он, натягивая пару латексных перчаток.

Я морщусь, когда он касается кожи вокруг неглубокого пореза.

— Нож соскользнул. Я резала огурцы для салата.

Алекс ничего не говорит, просто разрывает марлевый пакет.

— В этом не было необходимости, но Майкл подумал, что мне нужно показаться врачу.

— Твоя кухня выглядела как место преступления, Лайла, — говорит мне Майкл.

Алекс встает.

— Рана заживет быстрее, если я наложу тебе несколько швов. Мне нужно захватить кое-какие принадлежности. Я сейчас вернусь.

— Ладно, — говорю я, но он уже ушел.

Майкл приподнимает бровь.

— Дружелюбный парень.

— У нас был только один курс вместе. Я удивлена, что он вообще меня помнит.

Только первое предложение — ложь.

Я могла бы пересчитать по пальцам, сколько раз встречалась с лучшим другом Ника.

Майкл смеется, затем качает головой.

— Я не удивлен.

Я закатываю глаза.

— Как скажешь. — Я бросаю взгляд на занавеску, которая все еще задернута. — Не мог бы ты принести мне содовой? Я уверена, что где-то здесь есть автомат.

— Да, конечно. — Майкл отталкивается от стойки, к которой прислонился. — Я сейчас вернусь.

Я киваю и улыбаюсь.

— Спасибо.

Как только занавеска закрывается, я падаю духом.

Моя голова кружится так быстро. За тонкой занавеской слышны все крики и шум.

Но все это заглушается напоминанием о существовании Ника. Сразу после того, как он исчез, я попыталась сохранить воспоминания, которые у меня были о нем. Я прокручивала их в уме, как любимый фильм, останавливаясь на лучших частях. Искала какое-нибудь предупреждение, какую-нибудь подсказку, что у нас не будет счастливого конца, на который я надеялась. В конце концов, заново переживать все это было слишком больно. Я с удивлением осознала, что до сих пор прекрасно помню все это, спустя годы после того, как перестала их проигрывать.

Окружающий меня шум заглушает звук его приближения. Я вздрагиваю, когда Алекс внезапно снова появляется передо мной. Он устраивается поудобнее на табурете, бросая на поднос еще марлю и бутылочку с раствором.

Теперь, когда мы одни, между нами другая энергия.

— Майкл пошел мне за содовой. — Я объясняю, хотя он не спрашивал.

— Он брезгливый?

— Немного. Он юрист.

Губы Алекса подергиваются, когда он чем-то смазывает мою руку, отчего кожу покалывает.

— Черт возьми, какое это имеет отношение к слабому желудку?

— Думаю, никакое. Просто… он в основном просматривает документы.

— Как скажешь.

— Так… у тебя все было хорошо? — Неловко спрашиваю я.

Я нахожусь в этом неуютном периоде жизни, где прошло слишком много времени, чтобы выпалить что-то потрясающее в качестве аргумента. Но у меня было слишком мало времени, чтобы полностью смириться с появлением Алекса. Чтобы обдумать, что я должна говорить, а чего не должна.

Все веселье исчезло с лица Алекса. Он кажется напряженным и на взводе, и понятно почему.

У нас есть один общий знакомый.

Он ждет, когда я спрошу о Нике, и я не уверена, стоит ли мне это делать. Что не даст мне спокойно жить дальше — радостное известие о том, что он женат и у него есть дети, или то, что я никогда не узнаю, что с ним случилось после того, как он исчез?

— Я у меня все хорошо.

— Ты действительно перевелся в Гарвард?

— Нет.

Все в его ответе удивляет меня. Если это была ложь, я ожидала, что он будет придерживаться ее. Теперь мне интересно, почему он солгал. Почему признал, что это была ложь.

Моя рука онемела. Я едва замечаю боль, когда Алекс зашивает мою кожу, больше сосредоточенная на анализе любой малейшей перемены в выражении его лица. В ожидании каких-либо дальнейших объяснений.

Между его глазами образуется крошечная морщинка, когда он обрезает нитку и намазывает мазью три стежка.

— Это был несчастный случай, Лайла?

Я моргаю. Требуется минута, чтобы его слова осмыслились и обрели смысл.

— Ты думаешь, я нарочно порезалась?

— Ты нарочно порезалась?

Я и забыла, какой Алекс прямолинейный. Прямо как…

Я снова обрываю себя.

— Нет. Я резала, и нож соскользнул. Я устала и плохо спала, и я просто… все в порядке.

Майкл возвращается с моей содовой.

— Держи. — Он протягивает мне банку холодной воды и целует меня в висок, останавливаясь рядом с кроватью, на которой я сижу.

— Спасибо. — Я выдавливаю слабую улыбку.

Алекс внимательно наблюдает за нашим общением. Мне неловко. Есть и другие вопросы, которые я хочу ему задать, и я одновременно благодарна и обижена, что повторное появление Майкла мешает мне сделать это.

Наконец, он наклоняется к моей руке и заканчивает наматывать марлю на порез. Он встает и сдергивает перчатки.

— Швы рассосутся сами по себе. Меняй повязку один раз в день и не промокай руку слишком часто. При появлении отеков или изменении цвета обратись за помощью. В противном случае, все будет хорошо.

Майкл протягивает руку.

— Большое вам спасибо, доктор.

Алекс колеблется, прежде чем пожать ее. Майкл, кажется, этого не замечает.

— Береги себя, Лайла.

Затем он уходит. Я остаюсь, уставившись на серую полосатую занавеску.

Моя рука больше не болит, но сердце сжимается, как будто я порезала его.

ГЛАВА 3

ЛАЙЛА

Когда я просыпаюсь, у меня такое ощущение, что в глаза насыпали песка, пока я спала. Я не уверена, что вообще спала. Я ворочалась всю ночь после того, как Майкл привез меня обратно в мою квартиру. Он предложил остаться со мной, но его лицо приобрело зеленоватый оттенок, когда мы вошли на кухню. Это действительно было похоже на место преступления.

Я натянула пару резиновых перчаток и пыталась убраться, как только он ушел, потом легла спать и всю ночь смотрела в потолок.

Это случайное совпадение, что Алекс Иванов стал врачом. Он работает в ближайшей больнице и оказался на дежурстве прошлой ночью. Я давным-давно перестала верить в судьбу. Я пережила столько всего, что не хочу думать, что мне суждено.

Однако любопытство — это постоянное раздражение.

Оно покалывает мою кожу и прерывает каждую мысль.

Я так и не разобралась с Ником. Я давно примирилась с этим фактом, потому что у меня не было другого выбора. Он исчез, не сказав ни слова, и его лучший друг исчез вместе с ним. Их просто не стало в середине семестра и он просто… исчез.

Задавать вопросы было некому.

До сих пор.

Ник и Алекс были близки. Они часто вели себя скорее как братья, чем как друзья. Я не сомневаюсь, что Алекс знает, почему Ник исчез, и держу пари, у него есть какой-то способ связаться с ним сейчас. Это бо́льшая возможность, чем у меня когда-либо была раньше.

Мой разум вращается по кругу без ответа, пока я суечусь по крошечной квартире, убираясь и загружая белье, пока не раздается стук в дверь. Я заглядываю в глазок, затем распахиваю дверь.

— Привет, Лайла.

— Привет, Джун, — отвечаю я, улыбаясь женщине, которую считаю своим лучшим другом, а затем наклоняюсь, чтобы обнять Лео.

— Привет, солнышко.

— Привет, мам. — Мой сын улыбается, прежде чем порадовать меня коротким объятием. — Могу я показать Эй Джею набор Lego, который я купил за свои карманные деньги?

— Да, конечно.

Двое мальчиков в мгновение ока исчезают в коридоре, направляясь к крошечной спальне Лео.

— Заходи, — говорю я Джун, закрывая дверь после того, как она заходит внутрь.

— Кофе? — Спрашиваю я.

— Было бы здорово, — говорит она, снимая зимнее пальто и перекидывая его через руку, когда следует за мной на кухню.

Я наливаю немного горячего кофе в кружку и протягиваю ей.