Нападающий (ЛП) - Хуанг Ана - Страница 23

Бывали ночи, когда я лежал без сна и думал, что бы случилось, если бы я подтолкнул его больше. Старался бы больше, а не предавался мечтам о собственном успехе. Изменило бы это что-то? Был бы он все еще жив?

Эти сожаления не дали мне отступить, даже когда Скарлетт напряглась.

Мне было все равно, злилась ли она на меня. Я уже однажды подвел того, кто мне дорог; я не собирался делать этого снова.

Скарлетт не была моей лучшей подругой, девушкой или членом семьи, но мне не нужен был ярлык, чтобы знать, что она мне небезразлична.

Я ожидал, что она набросится на меня после моего вопроса. Вместо этого каменное выражение медленно сошло с ее лица, а плечи поникли со смиренным вздохом.

— В последний раз, когда я выступала, я была в расцвете сил, — сказала она. — Будущая великая прима-балерина. Так меня называла пресса. Я открыла «Лебединое озеро» в Уэстбери и «убила это». Аплодисменты стоя, восторженные отзывы. Но я больше не та танцовщица, и я хочу, чтобы люди помнили меня такой, какой я была. Здоровой. Талантливой. — Ее голос дрогнул на следующем слове. — Целой.

— Чушь, — мой ответ прозвучал словно удар кнута в воздухе.

Скарлетт вздрогнула, ее лицо исказилось от потрясения и оскорбления.

— Ты не сломана, так что не надо нести чушь про «целую», — сказал я. — И я уверен, что ты все еще можешь опередить большую часть населения, когда дело касается балета, так что не пытайся скормить мне эту бездарную реплику. — Я сделал паузу, повторяя свои слова. — Ладно, может быть, «обежать» – не совсем правильный глагол, но ты понимаешь, что я имею в виду.

Едва заметная улыбка коснулась ее губ.

— Дело в том, что травмы не определяют, кто ты. Может, ты уже не та танцовщица, но кто сказал, что ты должна быть такой? Развитие не всегда линейно, и я видел тебя в студии. Я думаю, ты все еще чертовски невероятна.

Рот Скарлетт приоткрылся. Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза, пока моя мини-мотивационная речь повисла между нами.

Я не был оратором, но мне нужно было это высказать. Иногда нам нужен был кто-то другой, чтобы указать на то, что было прямо перед нами.

— Откуда, черт возьми, это взялось? — спросила она. В ее голосе была какая-то странная нотка, но я не мог определить, что именно.

— Это правда. Мне не пришлось слишком долго искать ее.

Скарлетт закрыла рот, открыла его, затем снова закрыла. Прошла целая минута, прежде чем она заговорила.

— А что, если я провалюсь? Прошло пять лет. Я не практиковалась и никогда раньше не исполняла «Лорену». Я знаю, что показательный спектакль персонала – это не то же самое, что балет Королевской Оперы, но это мои коллеги. Мои ученики. Если я облажаюсь, мне придется сталкиваться с ними каждый день, и я не знаю, смогу ли я это сделать.

Когда она закончила, ее слова были почти неслышны.

В моей груди поселилась незнакомая, грубая боль. Я ненавидел то, как уныло она выглядела, но я понимал, что она чувствовала.

Балет, футбол. Обе карьеры имели заранее установленные сроки годности.

Мы не были похожи на писателей или юристов, которые теоретически могли бы сохранить свою работу до самой смерти. Мы начинали свою деятельность, зная, что однажды, как бы мы ни старались, наши тела просто не смогут работать на уровне, необходимом для поддержания наших мечтаний.

Наши карьеры были короткими, но яркими, и они были подвержены капризам вселенной – один несчастный случай, один удар судьбы могли положить конец всему раньше, чем мы ожидали.

Я это узнал; Скарлетт пережила это.

Так что, возможно, я перешел черту, сказав то, что хотел сказать дальше, но я не был бы другом, если бы не указал на это, а я действительно считал ее другом, даже если это чувство не было взаимным.

— Я думаю, ты способна на большее, чем ты себе представляешь, — сказал я. — Но в конце дня ты должна спросить себя, о чем ты больше пожалеешь – о попытке и неудаче или о том, что вообще не попытаешься?

ГЛАВА 13

Снаружи продолжала бушевать буря. Дождь стучал в окна, а вспышки молний каждую минуту разгоняли тени на потолках.

Это был сон с белым шумом. Люди платили за такую ​​атмосферу перед сном, но я не могла сомкнуть глаз.

Вместо этого я два часа лежала в постели, прокручивая в голове события дня в бесконечном цикле.

Вес тела Ашера на моем.

Погоня за фотожурналистом.

Тот момент, когда мы поняли, что мне придется остаться на ночь.

И больше всего мне понравился наш разговор в кинозале, который обнажил мои комплексы, которые я предпочла бы скрыть.

Я не собиралась вываливать их на Ашера. Я всегда держала свои самые глубокие (и самые мелкие) страхи запертыми внутри себя, скрытыми даже от Винсента и Карины. Потому что что может быть более мелким, чем отказаться выйти на сцену, чтобы не выглядеть дурой, как бывшая, отчаянно цепляющаяся за свою былую славу?

Но было что-то в Ашере, что заставило меня захотеть довериться ему. Он слушал без тени осуждения, и как спортсмен, он, вероятно, понимал мою дилемму так же хорошо, как любой нетанцор.

Мне следовало бы злиться больше из-за того, что он так сильно на меня давит, но, возможно, он был прав. Лучше ли пытаться и терпеть неудачу, чем не пытаться вообще? Через двадцать, сорок, шестьдесят лет буду ли я жалеть, что не воспользовалась вторым шансом, когда могла?

Ах. Самыми тяжелыми были экзистенциальные кризисы, наступавшие поздно ночью.

Я закрыла глаза, слушая, как раскаты грома разносятся по комнате. Мое тело было изнурено после дневного напряжения, но мой разум был бодр.

Ашер поселил меня в конце коридора, как можно дальше от своей комнаты, несмотря на множество пустующих гостевых номеров между нами.

Я не знала, радоваться мне или оскорбляться. Он что, думал, что я ворвусь в его комнату и изнасилую его или что-то в этом роде? Либо так, либо он беспокоился о том, что сделает, если я окажусь слишком близко.

Оооо... выслушай меня... может, это было случайное совпадение, и ты слишком много думаешь. Не все зависит от тебя, Скарлетт.

Ладно. Мое внутреннее сознание привело меня туда. Думать, что Ашер Донован был так увлечен мной, что он потеряет контроль, если мы будем спать через коридор друг от друга, было верхом высокомерия.

И все же, угольки тепла замерцали, представив его в постели. Он спал? Если нет, то о чем думал? Спал ли он в боксерах или в футболке и спортивных штанах или вообще без них?

Я застонала и уткнулась лицом в подушку. Почему я вдруг представила его голым? Что со мной не так?

Я попыталась сосредоточиться на чем-то другом. К сожалению, единственное, что привлекло мое внимание, было то, насколько я была голодна.

Мой живот заурчал от негодования.

— Замолчи.

Второе урчание перекрыло гром. Очевидно, моя приглушенная команда только сильнее разозлила голодных монстров.

Ох, к черту.

Я отбросила одеяло в сторону и на цыпочках вышла в коридор.

Было почти три часа, час дьявола, и дрожь пробежала по моей спине. Дом преобразился в нечто иное ночью, когда на стенах заплясали искривленные тени, а тишина приобрела угрожающий вес.

Я не могла избавиться от ощущения, что мне досталась роль ничего не подозревающей главной героини в фильме ужасов, которая, сама того не зная, идет навстречу своей ужасной смерти, хотя ей следовало бы оставаться в тепле и безопасности в постели.

Глупый Ашер. Я свалила на него свою паранойю. Неужели он действительно думал, что история о загородном поместье, населенном зловещими духами – лучший фильм для просмотра перед сном?

Может быть, поэтому я не могла спать. Мое подсознание защищало меня от возможных кошмаров. Это не имело никакого отношения к тем, кто инициировал нашу эру.

Я спустилась вниз и прошла через гостиную с помощью своей верной мантры.

Призраков не существует. Призраков не существует. Призраков не...