Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 330

— Война может разразиться в любую минуту, — сказал Ва Чау.

— Кому тогда будет дело до того, как выглядит враг и каким манером он занимается любовью? Корабли у них похожи на наши, а больше мы ничего и не увидим.

— У тебя что, прямой провод с будущим? — буркнул цинтианин.

Рошфор остановил кассету и рявкнул:

— Я переведу звук на узкий луч, если хотите. Но знание вражеской природы может оказаться как раз тем, что спасет нас, когда дойдет до дела. Вам тоже полезно послушать.

— Пойду-ка я проверю генератор номер три, а то мы давненько не включали сверхсветовой режим, — сказал Гелу и ретировался в машинный отсек. Ва Чау уселся рядом с Рошфором. Лейтенант улыбнулся и чуть не сказал ему: «Славный ты паренек. Не для того ли ты поступил во флот, чтобы избавиться от сварливых баб, которые заправляют твоей родной планетой?» Система размножения — продолжала развиваться era мысль — особенности пола, выращивание потомства — похоже, действительно определяет все прочие стороны жизни любого разумного вида. Все как будто подтверждает циничный афоризм, гласящий, что любой организм — это способ, которым молекула ДНК создает другие молекулы ДНК. То есть сочетание определенных химических веществ наследственности в определенном мире. Но нет, иерусалимский католик не может в это поверить. Биологическая эволюция создает предрасположение, но не предопределяет.

— Посмотрим, как они устроены, ифриане, — сказал он вслух.

— А вы разве не знаете, сэр?

— Очень приблизительно. Столько разных софонтов[98] в том уголке космоса, который мы вроде как исследовали — а мне нужно было знакомиться со своими новыми обязанностями. А в свободное время и развлечься ведь надо, — ухмыльнулся Рошфор.

Он опять включил экран. На нем появился ифрианин, который ходил на своих сложенных крыльях: шаг был сравнительно медленный, неровный, не предназначенный для больших расстояний. Ифрианин уперся в землю руками, встал на них, расправил крылья и вдруг стал прекрасен.

Под каждым крылом у него имелись вертикальные щели. Когда он поднял крылья, кожистые клапаны, прикрывавшие отверстия, открылись. Щели расширились, превратившись в пурпурные рты. Крупный план показал за рядами пылезащитных ресничек тонкую складчатую ткань.

Крылья опустились, и щели снова сомкнулись, подобно кузнечным мехам. Лектор сказал:

— Вот что позволяет столь тяжелому телу, при тяжести и плотности газа, почти равных земным, подниматься в воздух. Масса ифриан более чем вдвое превышает массу самых крупных летающих существ на сходных планетах. Грудные жабры, накачиваемые взмахами крыльев, всасывают кислород под давлением и подают его непосредственно в кровь. Таким образом они дополняют легкие, которые не слишком отличаются от легких нелетающих животных. Ифрианин получает энергию, необходимую для взлета, — и движется в воздухе быстро и грациозно.

Картинка уменьшилась, и существо в голографическом изображении замахало крыльями и ракетой взвилось ввысь.

— Само собой разумеется, — продолжал сухой голос, — что источником энергии служит соответственно ускоренный обмен веществ. Постоянно летающий ифрианин поглощает много пищи. Она состоит в основном из мяса и небольшого количества сладких плодов. Его аппетит — это, без сомнения, еще один фактор, усиливающий общую тенденцию хищников селиться мелкими, обособленными группами на обширной территории, которую инстинкт обязывает их защищать от всякого вторжения.

Лучше понять ифриан поможет нам то, что известно об эволюции этого вида, — или же выводы, которые мы можем сделать на основе известного нам.

— Подозреваю, что выводов больше, чем знаний, — заметил Рошфор, очень, однако, увлекшийся лекцией.

— Мы считаем, что гомеотермические — проще говоря, теплокровные формы жизни на Ифри произошли не от рептилий или рептилоидов, а непосредственно от амфибий — даже от существ, подобно рыбам имеющих легкие. В любом случае у теплокровных сохранился орган, напоминающий жабры. Виды, прижившиеся на суше, потом утратили его. Среди них было то маленькое, вероятнее всего обитавшее на болотах животное, которое впоследствии стало предком софонта. От жизни на деревьях у него развились перепонки, помогавшие ему перелетать с ветки на ветку. Со временем перепонки превратились в крылья. Жабры приспособились к воздушной среде и стали использоваться для дополнительной подачи воздуха.

— Так всегда, — заметил Ва Чау. — То, что мешает на одной ступени, начинает помогать на следующей.

— Ифриане способны и парить в воздухе, — продолжал лектор, — но лишь благодаря огромной площади своих крыльев, а грудные жабры как раз и обеспечивают работу этих крыльев.

В остальном праифрианин, должно быть, весьма напоминал земных птиц. — На экране появилось несколько изображений гипотетических ископаемых существ. — У него имелась аналогичная водосберегающая система выделения — без отдельных мочевыводящих органов, — которая позволяла сохранить вес и компенсировала потерю влаги жабрами. Развился у него также легкий костяк — однако кости были сложнее птичьих и складывались из замечательно прочного двухфазного материала, органическим компонентом которого был не коллаген, но субстанция, выполнявшая функции костного мозга земных млекопитающих. Однако животное не стало облегчать свой вес путем замены зубов на клюв, как поступили многие ифрийские орнитоиды, например уот — это существо напоминает ястреба, но исполняет функции собаки. Прасофонт продолжал жить в своих влажных джунглях, не изменяясь, соответственно образу жизни.

То, что детеныши рождались крошечными и беспомощными — ведь самка не могла летать на дальние расстояния с тяжелым плодом, — возможно, объясняет сохранение и развитие пальцев на крыльях. Детеныш мог цепляться по очереди за каждого из родителей, когда они летали в поисках пищи; а до того как научиться летать, он мог спасаться от врагов, влезая на деревья. Ноги же приобретали все большую способность хватать добычу и манипулировать предметами.

Кстати, короткий внутриутробный период не означает, что ифрийский младенец рождается со слаборазвитой нервной системой. Благодаря быстрому обмену веществ клеточное деление зародыша тоже происходит быстро. Этот процесс скорее формирует тело, нежели увеличивает его размер. Однако ифрийскому младенцу требуется больше заботы и больше пищи, чем человеческому. Родителям приходится ухаживать за ним совместно и вдвоем нести его в полете. Возможно, здесь ключ к тому равенству полов — или состоянию, близкому к равенству, — которое мы находим во всех ифрийских культурах.

Кроме того, в первобытных условиях невозможно было бы сохранить большое количество младенцев. Этим, возможно, объясняется то, что женские особи овулируют только раз в год — в ифрийский год, равный примерно половине земного, — и не овулируют в течение двух лет после родов. Сексуальное влечение открыто проявляется у них лишь в эти периоды — но тогда достигает почти непреодолимой силы и у мужских, и у женских особей. Возможно, поэтому с развитием разума территориальный инстинкт получил культурную поддержку. Родители заинтересованы в том, чтобы уберечь своих овулирующих дочерей брачного возраста от случайных самцов. А супружеские пары не желают делить свои редкие, богатые ощущения с посторонними.

Половой цикл не является абсолютно жестким. Например, отрицательные эмоции, горе часто вызывают овуляцию. Это, безусловно, древний природный механизм, позволяющий быстро восполнить потери. Такое слияние Эроса и Танатоса в ифрийской психике делает почти все их искусство общения и особенно мышление недоступными для человека. Некоторые женщины могут овулировать по желанию, хотя это считается ненормальным; в прежние времена таких убивали, теперь избегают из боязни подпасть под их власть. Излюбленный злодей ифрийской беллетристики — это мужчина, который гипнозом или иными методами может вызвать у женщины это состояние. Главное проявление гибкости половой системы — это тот факт, что ифриане сумели приспособить свой цикл воспроизводства, как и все остальное, к условиям многих колонизированных планет.