Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 801

Кукулькан нахмурился:

— Чего не предвидели Основатели — это эффекта одного неприятного свойства человеческого вида, и пока вы не успели о том сказать, я сам признаю, что захарийцы тоже от него не свободны. Возможно, если бы мы взяли верх, то стали бы кастой хозяев-угнетателей. Но мы были исчезающе малым меньшинством, неизбежно исключительным и потому столь же неизбежно раздражающим. Скажем, Астарта Захари могла быть лояльным членом экипажа Пьера Смита, могла взять его в любовники, но даже и думать не стала бы о том, чтобы выйти за него замуж — ни за него, ни за его брата — ни за кого, кроме такого же, как она, захарийца. Причины были просты и… оскорбительны. Обыкновенные люди стали отвечать на это собственным изоляционизмом, все сильнее и сильнее, и дискриминация превратилась в откровенное преследование. «Кровосмешение» — это еще самое приличное из слов, которые говорились в наш адрес. С крушением Торгово-технической Лиги пал последний барьер на пути нетерпимости — не индивидуальной, с которой мы могли бы иметь дело, но институционализированной — в обществе за обществом принимались дискриминационные законы. Многим из нас показалось легче бросить борьбу и слиться с большинством. И необходимость собственной родины стала очевидной.

Мы выбрали остров Захария. В те времена поселение на Дедале было молодым, небольшим и вело тяжкую борьбу с местной природой. Наши пионеры нашли эту землю незанятой и поняли ее возможности. Они были работниками и бойцами. Во время смуты они взяли на себя лидерство в борьбе с бандитами, варварами, случайными налетами мерсейцев. Взамен они потребовали договора об автономии. Когда сюда наконец дотянулась власть Терранской Империи, договор лишь слегка подправили. Почему бы нам не управлять у себя так, как мы хотим? Мы не вносим разлада, мы платим налоги, вносим существенный вклад в экономику региона. Как видите, жители Дедала принимают нас на наших традиционных условиях, а в других местах Империи мы — просто люди, занимающиеся бизнесом, наукой или географическими исследованиями. Короче говоря, оставив древние мечты о лидерстве, мы стали одной этнической группой среди тысяч.

— А что у вас за правительство? — спросила Диана. Увлеченность Кукулькана уступила место улыбке:

— Его вряд ли можно назвать таковым. Взрослые граждане в основном сами справляются со своими личными делами и зарабатывают на жизнь наиболее подходящим с их точки зрения образом. При возникновении трудностей всегда помогут многочисленные друзья. В случае серьезных диспутов те же друзья выступают арбитрами. Всеми общественными делами, которые у нас есть, занимается комитет уважаемых граждан старшего возраста. Если дело выходит за рутинные рамки, в процесс принятия решения включаются с помощью дальней связи все взрослые. Нас для этого не слишком много. И, что важнее, консенсус для нас естествен.

Кукулькан умолк. Дорога вилась вверх по холмам около бухты. Вода тихо плескалась, но спереди до Дианы уже доносился грохот прибоя на скалах.

— О чем вы думаете, редкостная леди? — спросил Кукулькан.

— О, я не знаю, как это сказать. Вы были так со мной любезны, что я не хотела бы, чтобы мои слова прозвучали, как — э-э — неблагодарность.

— Но?

— Но такая ваша жизнь — разве она не страшно одинока? Каждый — твоя собственная копия, даже твоя жена, твои собственные дети — как вы это выдерживаете? Ведь вы же не тупицы! Уж если бы я должна была оставаться всегда наедине с собой, я бы выбрала пустую планету, где не было бы никого — никакой второй и третьей меня с моими же мыслями, чувствами и вообще…

— Вы напрасно боялись, — спокойно отреагировал он. — Этого вопроса я ждал, и обиды у меня нет совсем. Полный ответ невозможен. Чтобы понять, нужно быть захарийцем. Но попробуйте использовать ваш острый ум и построить небольшое логическое рассуждение. Мы не идентичны. Похожи, да, но не одинаковы. Помимо вариантов генотипа, нас отличает каждого его прожитая жизнь, его окружение. Так бывает и у близнецов обыкновенных людей. Они никогда не идут одним путем. Очень часто их пути расходятся весьма далеко. Вспомните, что сейчас Пеле отрабатывает свою очередь работником фактории, хотя ее основная специальность — промышленный администратор. Изида — планетолог-археолог. Хеймдаль — купец, Вишну — ксенолог, Кван Ин — специалистка по семантике — и так это и получается, бесконечно разнообразно, как разнообразен сам космос.

И у нас все время есть что-то новое, постоянно меняющаяся информация из внешней Вселенной. Приходят новости, книги, пьесы, музыка, живопись, наука — да, и моды, и развлечения. У каждой личности — свое восприятие, оценки, опыт — свои и только свои, и потом мы их сравниваем, спорим, пытаемся синтезировать — нет, Диана, мы не стоим на месте, нет!

Краем сознания она заметила эту фамильярность — обращение по имени, но не поняла, как реагировать: то ли быть польщенной, то ли насторожиться. Но главная мысль была — сформулировать ответ.

— Кстати — при том, что вы раньше говорили, и всем вашем отношении к нам, вы привозите сюда трех парий-бродяг, когда в течение целых столетий ступить сюда для чужака было редкой привилегией — поверьте мне, мы ценим вашу помощь и доброту, но я не могу не подумать, что — когда эта война перекрыла весь поток информации со звезд — что у вас отчаянная нужда хоть в чем-то свежем.

— Вы мудры не по годам, — медленно ответил он. — «Отчаянная» — слишком сильное слово. Отец Аксор очень нам интересен, а его спутники идут с ним в одном наборе. Есть и более глубокие мотивы — но их понял бы только захариец. Вы лично, Диана, здесь более чем желательны.

Но она продолжала видеть то же одиночество, подобное одиночеству Люцифера, и гадала, как же оно отражается на обществе, поколение за поколением. Вдруг Таргови показался ей куда менее чуждым, чем этот человек рядом с ней.

Но тут они дошли до края и остановились. Кукулькан широким жестом показал на раскинувшийся вид. У Дианы перехватило дыхание.

Утесы обрывались в шхеры, где ревели валы, разбиваясь белой пеной на синем, фиолетовом, зеленом. Дальше без конца и края лежал океан, скрываясь вдали в дымке, и штормовые облака отсюда казались не громоздящимися чудовищами, а скульптурной миниатюрой. Опалесцировали воды бухты, переливаясь цветом земных роз в нескончаемой игре золотистого света и иссиня-черной тени на глубоком изумрудном фоне. На западе начинал распускать крылья Патриций. На юге взгляд преграждала снежная вершина Эллады, зажженная пламенем.

Когда Кукулькан взял ее за руку, было естественно ее крепко сжать. Он снова улыбнулся и вернулся к прежней мысли:

— Человечеству нужны твои гены. Они драгоценны. И твой долг передать их дальше.

Глава 18

Адмирал и самопровозглашенный император сэр Олаф Магнуссон предоставил право безопасного прохода кораблю с Терры при условии, что его экипаж сдаст оружие и передаст управление людям адмирала. Не потому, что сам по себе одинокий корабль — легкий крейсер с уменьшенным для скорости вооружением — представлял хоть сколько-нибудь серьезную угрозу. А потому, быть может, что главой делегации, бывшей на борту корабля, был адмирал Флота сэр Доминик Флэндри.

Перелет был коротким — от звезды рандеву до солнца Сфинкса, планеты, на которой Магнуссон расположил свою ставку. Это был дальновидный выбор. Помимо положения, имевшего в сложившихся условиях стратегическое значение, планета была пригодна для жизни людей и была мощным промышленным центром, охватывающим всю систему. Не то чтобы людей там не было — имя планете было дано, когда люди отчаялись хоть как-то понять ее коренных жителей. Те просто платили свою дань Империи и продолжали заниматься своими загадочными делами. На прибытие Магнуссона они отреагировали так же равнодушно, не оказав никакого сопротивления, дав ему все, чего он требовал, приняв его обещание компенсировать затраты после победы, но сами ничего не предлагали. Это его вполне устраивало. Ему не было ни нужно, ни желательно еще одно общество под его управлением в дополнение к имеющимся — и так уже сильно растянутым и с трудом организованным.