Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 862

Последнее медицинское обследование подтвердило, что она беременна, но Эвелит решила пока не говорить Данли об этом. Скажет потом, когда они вновь будут вместе. Однако сознание того, что они дали начало новой жизни, наложило свой отпечаток — Данли стал для нее как бы путеводной звездой.

В тот день, день его смерти, она вошла в биолабораторию, насвистывая. Был полдень. Снаружи нещадно палило солнце, заливая все вокруг горящей медью: и пыльную землю, и сборные домики, теснившиеся вокруг небольшого корабля, доставившего их с орбиты, припаркованные флюгеры и гравилеты, на которых космонавты облетали остров, единственную обитаемую сушу на этой планете, и самих космонавтов. За пределами форта виднелись перистые верхушки деревьев и грязно-кирпичные здания большого города, растянувшегося между их лагерем и озером Зело. Издалека доносились голоса. Ветер приносил резкий запах дыма.

Здесь, на этой планете, гравитационное поле составляло 77 процентов от стандартного. Меньше чем две трети от того, в котором выросла Эвелит. Высокая молодая женщина с красивым телом, но немного резкими чертами лица, она легкой походкой быстро прошла в конец комнаты.

Биолаборатория занимала больше половины дома, где жили Сэрны. Особых удобств не было. Их не бывает, когда горстка представителей разных культур стремится воссоздать цивилизацию на обломках империи. Для Эвелит, однако, это был их дом. Аскетическое существование совсем не тяготило ее. И в Данли, когда она встретила его на Кракене, она в первую очередь оценила легкость, с какой он воспринял суровую жизнь ее родного края. И это несмотря на то, что на Эфее он привык к комфорту.

Как холодно и зябко в доме! Однако Эвелит с удовольствием вдохнула прохладный воздух. Села, включила приемное устройство. Почти сразу же установилась хорошая картинка. На экране возникло трехмерное изображение лесной поляны.

— …по-моему, происходящие от клевера, — зазвучал спокойный голос Данли. Сердце Эвелит забилось сильнее.

Речь шла о рассыпанных среди красной травы растениях с зелеными трехлопастными листьями. Когда Данли опустил передатчик ближе к земле (он хотел отослать в компьютер необходимые детали), Эвелит ощутила запах клевера. Она нахмурила брови, пытаясь вспомнить… Ну конечно же. Клевер был одной из тех культур, которые еще до наступления Долгой Ночи человек перенес с Земли на многие планеты. О большинстве из них теперь никто не помнит. Часто эти формы жизни становились практически неузнаваемыми. Тысячи лет эволюция приспосабливала их к местным условиям. Иногда же небольшая исходная популяция кардинально преображалась под воздействием мутаций. Так было, например, на Кракене. Пока Данли со своей командой не появился там, никто не догадывался, что сосны и чайки, д$ и ризобактерии тоже — фактически изменившие облик иммигранты. Но банки данных на Эфее сверху донизу забиты информацией, и так уж устроена курчавая голова Данли…

На дисплее, во все поле экрана, показалась его рука, собирав ющая образцы. Как она хотела поцеловать ее!

Терпение, напомнила «невесте» другая часть ее души, «офицер». Мы же приехали сюда работать. Открыли еще одну потерянную колонию, прозябающую, вернувшуюся к крайне примитивному состоянию. 'Мы должны как можно лучше изучить их культуру и принять решение, стоит ли посылать сюда экспедицию, чтобы привести этих людей в цивилизованный вид. Или же на два-три столетия оставить их, а те немногие ресурсы, что может выделить Союз Планет, использовать в другом месте. Надо написать подробный отчет для Совета. Поэтому-то я здесь, на плоскогорье, а он — в джунглях среди дикарей.

Возвращайся скорей, любимый!

Она слышала, что Данли говорит на диалекте жителей джунглей. Это была какая-то исковерканная форма локонезского, который, в свою очередь, отдаленно происходил от англика. За несколько недель интенсивной работы лингвист экспедиции расшифровал язык, а затем все члены экипажа стандартным образом «загрузили» его в мозг. Тем не менее Эвелит восхищало, как быстро ее муж начал бегло говорить на диалекте дикарей после нескольких дней бесед с ними.

— Мы еще не пришли, Мору? Вы говорили, что это недалеко от нашего лагеря.

— Уже почти на месте, «человек с облаков».

В груди Эвелит зародилась тревога. Что происходит? Неужели Данли оставил своих спутников и отправился куда-то один на один с туземцем? Ведь Рогар из Локона предупреждал, что эти люди весьма вероломны и с ними надо быть настороже. Впрочем, только вчера проводники с риском для собственной жизни спасли Хэми Филла, упавшего в бурную реку…

Передатчик качался в руке Данли, изображение прыгало. У Эвелит слегка закружилась голова. Время от времени она бросала взгляд на дисплей. На экране царил лес. Он был наполнен многочисленными звериными тропами, ржавого цвета листвой, переплетением коричневых стволов и ветвей деревьев. Из темноты доносились резкие крики невидимых животных. Эвелит почувствовала едкие неприятные запахи, жаркую и влажную атмосферу джунглей. Этот мир — а он давно уже никак по-другому не назывался, кроме как просто Мир, поскольку его обитатели забыли, что в действительности представляют собой звезды, — этот Мир плохо подходил для колонизации. Жизнь, порожденная им, часто была ядовитой. Здесь всегда не хватало пищи. Благодаря привезенным с собой припасам люди выживали, правда, с большим трудом. Первые поселенцы, без сомнения, собирались исправить положение, но не успели. Разразилась катастрофа. Остались свидетельства того, что их единственный город был сметен с лица земли ракетным ударом, а сил для восстановления не хватило. Большинство людей погибло. Еще чудо, что от человека осталось что-то, кроме костей…

— Мы пришли, «человек с облаков».

Изображение перестало дергаться. Молчание проникло из джунглей в лабораторию.

— Я ничего не вижу, — проговорил наконец Данли.

— Иди за мной, я покажу.

Данли укрепил свой передатчик в развилке дерева. На экране было видно, как они с Мору идут по лугу. Голова дикаря была на уровне плеча Данли. Рядом с космическим скитальцем проводник казался ребенком. Но состарившимся ребенком: лицо, морщинистое и ссохшееся, обрамлял черный куст бороды и волос; обнаженное тело испещрено шрамами, правая нога хромая — сказывались старые раны. Он не мог охотиться и, чтобы прокормить семью, вынужден был ловить рыбу и ставить силки. Снаряжение Мору состояло из поясного ремня, веревки для изготовления силков, обвязанной вокруг тела, ножа из вулканического стекла и подобия рюкзака, сшитого из пропитанной жиром ткани столь плотного плетения, что при необходимости в нем можно было переносить жидкости. Остальные аборигены из группы вполне могли преследовать дичь и потому были более обеспеченными. Однако все они внешне мало отличались друг от друга. Не имея жизненного пространства для расширения, население острова постепенно вырождалось. Но даже по сравнению со своими товарищами Мору выглядел самым убогим. Должно быть, он был бесконечно счастлив, когда рядом с деревней приземлился флитгер и иноземцы предложили ее жителям сказочные товары, которые потом в течение недели или двух демонстрировались всей округе. Однажды с помощью передатчика Данли показал Эвелит соломенную хижину Мору: немногочисленные жалкие пожитки, женщина, изнуренная и состарившаяся от тяжкого труда, сыновья, выглядевшие сморщенными гномиками, хотя, по словам отца, им было лет по семь-восемь, что соответствует нашим двенадцати-тринадцати годам.

Рогар утверждал, что обитатели долин жили бы менее бедно, если бы не преследовавший их злой рок. Племена непрерывно воевали друг с другом. Однако, подумала Эвелит, какую реальную угрозу могли они представлять?

Мору присел на корточки, раздвинул руками ветви куста.

— Здесь, — прохрипел он и поднялся на ноги.

Эвелит хорошо знала, какое нетерпение сжигает сейчас Данли. Тем не менее он повернулся к передатчику и сказал на языке Эфеи:

— Любимая, может быть, ты сейчас видишь меня. Этим редким зрелищем я хочу поделиться с тобой. Скорее всего это гнездо птицы.