Сборник. Бездушный 1. Компиляция (СИ) - Баковец Михаил - Страница 765

– Или рацию бы Цезарь включил, – подхватил другой.

– Они все равно на своем языке будут говорить. Поймет только Терешков, так как он забрал у магини перед уходом амулет-переводчик. так не все ли равно, что вам слушать – тишину или непонятное курлыканье? – произнес я.

Переговоры длились больше тридцати минут. Пару раз доходило до криков и размахивания руками, но не более. Маячивший за острыми концами частокола пяток мужиков с луками ни разу не попытались направить свое оружие на наших.

– Уф, наконец-то, – облегченно выдохнул тот же любопытный боец, – возвращаются. Блин, такое чувство, что я сам там с ними стоял, так весь издергался.

У меня ощущения были аналогичными.

– Деревенские боятся нас пускать внутрь, поэтому опять придется разбивать лагерь под открытом небом, – сообщил Терешков, как только оказался возле машин, где его уже ждала толпа народа, вылезшего из всех машин. – Ну, еще попросили не травить их поля…

– Травить? – недоуменно переспросил кто-то.

– Портить, топтать, – пояснил ему мужчина. – Поэтому встанем рядом вон с тем прудом.

– Комары ночью сожрут. Да и помета гусиного там должно быть полно на берегах, вон сколько их купается, – сказал я.

– Зато с одной стороны к нам точно никто бесшумно не подберется. С другой закроемся колючкой, машины во все стороны, чтобы ночью можно было осветить все вокруг.

– И сколько нам тут стоять? Вообще, стоит здесь останавливаться? – спросил я.

– Стоит. Я подумал и решил, что дальше не поедем. Отправим отряд Кесты в городок баронский с новостями, что у нас есть чем поторговать. И вручим кое-что из образцов.

– Смоются, – уверенно сказал Сашка.

– Пусть, – пожал плечами Цезарь. – Нам все равно им платить за услуги, чтобы показать доброту и ширину русской души. Если удерут с образцами, значит, так тому и быть. А мы попозже с кем-нибудь деревенским сторгуемся, заплатим, чтобы он гонцом метнулся в город и рассказал о нас купцам.

– Тогда уж двух или трех гонцов в разные города, – предложил я. – И Кесте стоит дать товара мелкого, но много. Если начнут распродавать его буквально сразу, то вещами точно должны заинтересоваться торговцы, да и другие всякие разные людишки. Сразу не расскажут, так по пьянке языки развяжут, расскажут, сколько у нас тут всего при себе.

– И придут они все это отбирать, – покачал головой Сашка. – Мы же без магии ничего им не сделаем, а они все амулетами будут обвешаны.

– У нас оружие дальнобойное и вряд ли полезет гвардия какая-нибудь, а в такой дыре точно не должно быть Мерлинов и Ланселотов, которые вдвоем устроят нам тут ад и Израиль. И еще не давать им денег, – озвучил я еще предложение. – Вместо них вручить самой дешевой бижутерии и зеркал из пудрениц, их у нас спортивная сумка целая. Пусть продают сами и тем самым рекламируют товар.

Сталкеры аборигены покинули нас в четыре часа дня. Получив свое снаряжение, кое-что из нашего оружия, узел с образцами товаров, они купили в деревне скрипучую черную от времени телегу с запряженным старым мулом и укатили по дороге в сторону столицы баронства.

Наш же отряд, уже поднаторевший в этом деле, разбил лагерь у большого пруда, опутав с трех сторон по дуге колючей проволокой. Несколько разборных телескопических стоек с направленными лампами установили вдоль всего периметра лагеря. Там стоят энергосберегающие лампы с мощностью на сто восемьдесят ватт, при этом брали меньше пятидесяти. Каждая стойка легко освещала перед собой сотню с лишним метров, а в сумерки давала все триста. Лампы питались от генератора, который мы запустим, как стемнеет. От его трескучего шума имеется самодельный глушитель и специальный короб с выведенным длинным шлангом для выхлопных газов. Да, мощность снизилась, но зато грохот превратился в негромкий рокот. Плюс для многих тварей и прочих любопытных этот странный шум и запах является источником страха.

В вечерних сумерках мимо нас чуть ли не галопом пронеслось стадо мелких буренок, подгоняемое двумя пацанами лет двенадцати, восседавшими на лошадях. Они стремились как можно скорее оказаться за родными стенами, подальше от нас, расположившихся чуть ли не рядом с дорогой. Кстати, гуси и утки практически полным составом сами ушли в деревню, как только солнце коснулось горизонта.

– Ну, тут и животные, – покачал головой Сашка. – Мутанты и твари каждая здоровее предыдущей, а домашний скот дохлый. В Индии и то коровы встречаются крупнее.

– Может, это и не коровы, просто похожи. Козы там или вообще новый вид, – предположил я.

– Да фиг их знает, – пожал собеседник плечами, – может, и так.

Ночь прошла спокойно. Не сказать, что тихо, так как со стороны близкой деревни постоянно доносился громкий собачий брех, непонятный грохот и стук, тянуло дымом от костров, который полз почему-то к пруду.

– Спорим, что там сегодня ночью никто не сомкнул глаз? – зевая, сказал пироман и кивнул в сторону частокола, над которым торчали три бородатые рожи в шапках или шлемах (точнее рассмотреть из-за расстояния не удавалось).

– Было бы о чем спорить, – ответил я. – Тут и дураку будет понятно.

Стадо на этот раз выпустили только после полудня. Видимо, пока сами жители не одурели от нескончаемого мычания. К слову, мелкие рогатые создания, похожие на коров с очень маленьким выменем и густой шерстью, мычали точь-в-точь как земные буренки. Значит, коровы и есть.

– Животные-то поумнее своих хозяев, – заметил я, когда мимо нас пронеслось стадо, направляемое уже аж семью всадниками, и все оказались взрослыми мужиками. – Даже глазом на нас не повели. А пастухи чуть из седел не выпадали.

– Так животные же, – ответил Сашка. – Пойду-ка я вздремну, а то от собачьего лая не спал полночи, а потом в карауле стоял. Отвык от городского, так сказать, шума.

Четыре дня мы проторчали под деревенским частоколом, изнывая от скуки. Половина парней вооружились удочками и оккупировали берега пруда, иногда воюя с домашней птицей за удобное место. Лески было мало, так что каждому досталось по куску в шесть-семь метров. Вместо удилища – срезанный хлыст в кустарнике. Хорошо, что крючков имелось вдоволь. Остальные несли караул и отсыпались.

На пятый день вдалеке появился конный отряд и несколько повозок.

– По-олундра!!! – заорал Сашка, который в этот момент стоял на часах в люке камазовского кунга с биноклем.

Деревенские, которые более-менее привыкли к нам и больше не запирались за стенами, порскнули с полей обратно за частокол. К слову, работали там мужики со стариками и бабками. Если молодые девки и были, то их прятали в подвалах. Почему не видно юношей – загадка, в основном нам на глаза попадались подростки и совсем уже откровенные дети лет шести-семи.

Для многих наших такой подход был обидным. Тут почти все в команде свободные и холостые, а еще молодые ко всему прочему, переполненные тестостероном. Почему-то в мыслях у каждого землянина местные красотки представлялись чуть ли не королевами красоты, готовыми раздвинуть ножки за зеркальце или связку бижутерии.

И вдруг такой облом.

Чужой отряд остановился рядом с пастбищем. Повозки, которых набралось с полторы дюжины, встали линией, часть всадников остались с ними, а в нашу сторону поскакали семеро.

– Всемером же не нападают? – негромко спросил автоматчик рядом со мной.

– Если там не маги и не какой-нибудь Дарт Вейдер или Гатс, – буркнул я.

Големы, полтора десятка, вышли вперед, встав жиденькой шеренгой за колючей проволокой. Пять арбалетчиков заняли позицию за спинами бойцов ближнего боя. Еще пять големов прикрыли стоянку со стороны деревни. Люди попрятались за машинами и в кунгах, выставив только стволы автоматов.

– Там Кеста! Не стрелять! – скомандовал Терешков, когда всадники оказались совсем рядом.

На небольшой лохматой бурой с крошечными белыми пятнами на ногах и морде лошаденке сидела наша знакомая магиня. Шестеро остальных были бородатыми мужиками в кожаной броне и ламиллярном доспехе самого распространенного и простого типа – чешуе. У одного из двух владельцев такой брони пластины были металлические, у второго квадратики размером в две трети спичечного коробка были похожи на кость.