Бурбон и ложь (ЛП) - Уайлдер Виктория - Страница 39

— Мне поручили вести свадьбу для одного высокопоставленного клиента. Меня наняла мать невесты, что было вполне обычным делом. Но когда я встретилась с парой, женихом оказался Филипп. Оглядываясь назад, можно сказать, что мне следовало отказаться от этой затеи. Я знала, что ничего хорошего из моего участия в планировании этой свадьбы не выйдет.

— Но ты этого не сделала?

Она делает еще один глоток.

— Нет, не сделала. — Вздохнув, она продолжает, настороженно глядя на меня. — Возможно, я снова перестану тебе нравиться после того, как ты это услышишь.

Я наклоняю голову.

— Ты мне никогда не нравилась.

Когда она поднимает брови, я объясняю.

— Я не доверяю людям. И меньше всего тем, кто что-то скрывает.

Она поднимает взгляд от того места, где я глажу пальцем ее костяшки. То, как эта женщина умеет показать свою уязвимость, похоже на гребаный наркотик. Я хочу попробовать его, поглотить его и сказать все, что она хочет услышать, чтобы она оставалась такой открытой.

— Все началось с текстовых сообщений о свадьбе. Затем небольшие подшучивания, которые переросли во флирт. Я даже не поняла, что прошло несколько месяцев, а я ни с кем по-настоящему не встречалась и даже не искала встреч, потому что снова начала влюбляться в него. — Сделав паузу, она судорожно сглатывает. — Я с нетерпением ждала его сообщений. И при этом я продолжала планировать его свадьбу с другой. Единственный раз, когда я осталась с ним наедине, был тот вечер, когда я сказала ему, что больше никогда не хочу его видеть.

Очевидно, что ей стыдно за то, что произошло в ту ночь, потому что она убирает свою руку от моей, возможно, нуждаясь в пространстве.

— Он позвонил и сказал, что его невеста не понимает его так, как я, и что ему следовало жениться на мне, а не на ней. Что ему нужно увидеться со мной и поговорить о своих чувствах.

Я действительно чертовски ненавижу этого парня.

— Он сказал, что приедет куда угодно. Ему просто нужно было поговорить со мной. И я по глупости согласилась. — Вытерев очередную слезу, она издает отрывистый, фальшивый смешок. — Я надеялась, что он скажет то, что я ждала услышать. Что он порвал отношения. Что ему нужна именно я. — Она опускает глаза, ковыряя большой палец. — Я была на складе и просматривала старые вещи отца. — Ее голос становится мягче. — Я ненавижу себя за то, что я оказалась именно там.

Если этот парень прикоснулся к ней без ее согласия…

— Он поцеловал меня. И я хотела этого. Это был единственный раз, когда у нас был физический контакт. Все, что предшествовало этому, было разговорами и сообщениями. — Ее глаза встречаются с моими, и она недоуменно качает головой. — Может, это еще хуже. Я думала, что раз ему так срочно понадобилось увидеться со мной, то он прекратил отношения, потому что Филипп, которого я знала, был хорошим парнем. Тот, которого я знала в подростковом возрасте. — Она останавливается и молчит мгновение, а я сдерживаю себя, чтобы снова не взять ее за руку. — Ситуация накалилась, и он сказал, что ему нужен секс со мной. Только один раз… чтобы выбросить меня из головы.

Злость, которую я испытал, когда она начала рассказывать мне о том, что хотела этого мужчину, даже отдаленно не сравнится с тем, как я взбесился, услышав, что кто-то, черт возьми, мог сказать ей такое. Кто-то, кто уже планировал жизнь с другой женщиной.

— Мне никогда не было так стыдно за себя. — Еще одна слеза капает с ее щеки. — Я даже не поняла, что он сказал, пока его рука не оказалась у меня в штанах, и он… У меня даже не было возможности осознать происходящее, не говоря уже о том, чтобы насладиться им. А он уже кончил. — Она пытается рассмеяться, но это больше похоже на гримасу. — Он сделал буквально пару движений и кончил мне на ногу. Мне никогда не было так противно, как в тот момент. Я сказала ему, что думала, что я ему небезразлична, но когда он посмотрел на меня с сочувствием, как будто ему было жаль меня за то, что я все неправильно поняла, я сорвалась. Я крикнула ему, чтобы он убирался и что я больше никогда не хочу его видеть. А он сказал мне, что я всегда буду ему дорога, но он должен воспользоваться предоставленной ему возможностью.

— Что, блядь, это значит? — Я встаю, отмахиваясь от комаров, которые действуют мне на нервы, и вспоминаю, что оставил зажигалку в коробке со снастями рядом со стопкой дров для растопки.

Она улыбается мне, когда я отрываюсь от огня.

— Мы принадлежали к другому классу людей, чем клиенты, на которых я работала. Его невеста — дочь довольно известного человека, управляющего огромным финансовым учреждением. Его карьера и образ жизни, к которому он стремился, зависели только от того, женится ли он на ней. Я была случайностью или неудобством. — Она поглаживает ладонями верхнюю часть бедер, решая, чем еще она хочет поделиться. — Я думала, что я ему небезразлична, и никогда в жизни не чувствовала себя так глупо из-за того, что ошибалась.

Голова болит от того, что я так сильно стискиваю зубы. Мои кулаки сжались от желания ударить следующего Филиппа, которого я встречу, прямо в гребаное ухо. Однако я проглатываю все это, потому что она говорит мне правду, и это может быть частью того, что мне не терпится понять.

— Как это привело тебя сюда?

Она прочищает горло и выжидает несколько секунд, прежде чем ответить:

— Мне нужно было уехать.

Я не могу понять, умалчивает ли она о чем-то, или она покраснела из-за бурбона, который потягивает.

Солнце едва успевает сесть, как небо над нами становится темно-синим, а розовые оттенки заката исчезают. И я, хоть убей, не могу вспомнить, почему я так упорно пытаюсь выяснить, что она скрывает. Я полагал, что это что-то опасное, а не идиотский бывший, из-за которого она хочет начать все сначала и забыть о своих дерьмовых решениях.

— Он никогда не планировал бросать ее. Не знаю, думала ли я, что он сделает это. И я все равно позволила этому случиться. И это та часть, которая… — Она делает глубокий вдох, а на выдохе говорит: — Я должна была понять. Сегодня в книжном клубе я подслушала, как несколько женщин говорили обо мне, и мне показалось… — Я смотрю, как она качает головой, пытаясь разобраться в том, что послужило причиной всего этого. — Мне показалось, что я снова стала той девушкой. Той, что не вписывалась в общество, но безумно старалась это сделать, и той, что решила продолжить отношения с мужчиной, зная, что это неправильно.

Нервно ковыряя кожу на большом пальце, она выдыхает еще раз, почти с облегчением от того, что произнесла это вслух. Я знаю, каково это — держать что-то в себе, потому что больше некуда это девать. Когда нужный человек еще не появился, чтобы услышать это. Мне приятно быть для нее этим человеком. И она не понимает, что по-настоящему плохой человек не стал бы так относиться к своим поступкам, как она.

Она смотрит на мою грудь, внезапно переставая смотреть мне в глаза, что меня не устраивает.

— Это и есть твой плохой поступок?

Это занимает какое-то время, но она кивает, слегка приподнимая подбородок.

— В общем-то, Лейни, из тех ужасных вещей, свидетелем которых я был, твой поступок не кажется таким уж плохим.

Языки пламени за моей спиной отражаются в ее глазах, когда она наконец поднимает их.

— Измена — это очень плохо, Грант.

— Да. Но я не думаю, что это входило в твои намерения. Ты все еще была влюблена в него. Ты хотела, чтобы он выбрал тебя. А он хотел изменить.

Она делает еще один глоток бурбона, но замирает, не донеся его до губ.

— Я никому об этом не рассказывала.

Мне нравится, что она поделилась со мной.

— Я умею хранить секреты.

Она смотрит на меня, словно хочет сказать что-то еще. Я чувствую исходящую от нее энергию, которая почти пульсирует между нами.

— Это еще не все?

Судя по тому, как она отводит глаза, и по тому, как меняется язык ее тела — от расслабленных плеч до напряженной позы, — я жалею, что задал этот вопрос. Правда в том, что она мне небезразлична. Настолько, что мне не нужно давить. Когда она будет готова, надеюсь, она сама мне расскажет. Я буду рядом, чтобы выслушать.