Бесконечность (ЛП) - Бэйкер К. М. - Страница 7

Я отсутствую большую часть дня, оставляя ее на произвол судьбы. Если бы я мог защитить ее от их мучений, не рискуя самой целью ее существования, я бы это сделал. Я начинаю понимать, что сделал бы для нее практически все, а мне даже не доставило удовольствия просто побеседовать. Она ничего не знает обо мне, но я знаю о ней все, что могу.

К тому времени, когда я снова могу подойти к ней, моя питомица уже спит в своей кроватке. Я должен был увидеть ее, поэтому я вошел в ее квартиру и в настоящее время наблюдаю за происходящим из тени. Сегодня произошло массовое ДТП, которое отняло у меня больше времени, чем я ожидал. Каждый раз, когда я заканчивал руководить одной душой, другая звала меня. В такие дни, как сегодня, я думаю о том, насколько полезным было бы иметь партнера для помощи в работе. Мой взгляд возвращается к Лене. Что, если бы она могла быть рядом со мной и помочь мне? Я выбрасываю эту мысль из головы. Это невозможно. Этого никогда бы не допустили. У смерти нет партнера. Смерть должна быть одинокой, окончательной.

Она дергается во сне. Может быть, она чувствует меня в своем бессознательном состоянии. Ты не так одинока, как думаешь, милая. Ее парень-неудачник на вечеринке, наверняка находит другой способ причинить ей боль. Я хотел бы вмешаться, но я остаюсь в тени и наблюдаю, как единственный человек, к которому у меня когда-либо возникли чувства, не испытывает ничего, кроме чистой тоски.

Чувства. Они постепенно становились сильнее с того момента, как я впервые увидел ее. Я не должен вот так выпускать ситуацию из-под контроля, потому что это все усложняет — как сейчас. Она снова дергается, как будто ей снится дурной сон, и все, что я хочу сделать, это обнять ее и погрузить в спокойный сон.

Я наблюдаю, как поднимается и опускается ее идеальная грудь. Одеяло сбилось у нее на талии, а рубашка прилипла к коже, обнажая твердые соски. Они жаждут, чтобы я протянул руку и коснулся их. С ее губ срывается стон, и я перестаю дышать. Я застываю на месте от самого восхитительного звука, который я когда-либо слышал. Ей вовсе не приснился плохой сон.

Она снова шевелится, и одна ее нога высвобождается из-под одеяла. У нее вырывается еще одно сладкое хныканье. Мне требуется вся моя сила, чтобы не выйти из темного угла и не заставить ее издавать больше этих звуков. Я опьянен ими.

Несмотря на то, что я испытывал к ней влечение, я всегда старался предоставить ей уединение, когда она была в комфорте своего дома. Я заскакиваю проведать ее и ухожу. Я никогда раньше не слышал, чтобы она издавала такие звуки, в основном потому, что мне не нравится видеть ее со своим парнем. Это их общая квартира, и он портит мне настроение. Я хотел бы прикончить его, но это запрещено.

Я рад, что его не было дома, когда я появился здесь. Я не хочу видеть его рядом с ней. Я не видел видео, но когда очередной всхлип срывается с ее губ, я ловлю себя на мысли, что задаюсь вопросом, те ли это звуки, которые она издавала на нем.

Знакомый звоночек звенит в моем сознании, указывая на то, что кто-то готов перейти в мое царство. Я должен идти, и впервые я подумываю о том, чтобы не уходить. Если я уйду, я могу пропустить то, как морщится ее лицо, когда она снова издает эти хныкающие звуки. Интересно, о чем она мечтает? Кто доставляет ей сладкое удовольствие, пока она отдыхает?

Неохотно я растворяюсь в ночи, чтобы предстать перед человеком, которого я здесь должен забрать. Это пожилая женщина, и я ловлю себя на мысли, что надеюсь, что все пройдет быстро, и я смогу вернуться к своему питомцу. Морщины на обвисших щеках пожилой женщины рассказывают историю ее жизни, подобно гусиным лапкам, разбегающимся от ее глаз, и морщинам на лбу. Она смотрит на меня со своей больничной койки, и в ее глазах нет ничего, кроме принятия. Эти самые простые. Те, которые, кажется, прожили полноценную жизнь.

Я делаю шаг вперед и протягиваю ей руку, чтобы предложить пожать ее, и она делает это без единого вопроса. Я веду ее за руку в свое царство, где она сможет выполнить свое предназначение. Я не знаю, каким будет ее путь. Это могут быть годы, полные потрясений и испытаний, или просто моменты радости и принятия. Пожилая женщина смотрит на меня, когда я отпускаю ее руку, молча кивая. Она улыбается и кивает в ответ. С этими словами я исчезаю из поля ее зрения.

Я ничего не чувствую к старой женщине. Я ничего не чувствую ни к кому, кроме моей черноволосой любимицы. Я жажду вернуться к ней. Когда я снова появляюсь в темном углу ее комнаты, который раньше занимал, я поражен открывшимся передо мной зрелищем.

Моя идеальная Лена широко раскрыта, чтобы я мог ее видеть. Ее ступни установлены на кровати, ноги согнуты в коленях, когда она потирает пальцами свой центр. Она приподнимается на кровати и свободной рукой ощупывает свою грудь. Я хочу протянуть руку, обвить своими темными щупальцами ее шею и спросить, о чем она думает. Что делает ее такой нуждающейся? О ком она думает?

Ее пальцы погружаются в ее блестящее влагалище, и я знаю, что это изменит меня самым неожиданным, но восхитительным образом. Я не знаю, сколько еще я смогу оставаться нейтральным сторонним наблюдателем. Нейтрален ли я вообще в этот момент? Я жажду ощутить ее вкус на своем языке. Я хочу чувствовать, как она извивается подо мной, выгибая спину, умоляя о большем, подобно тому, что она делает сейчас.

Я должен уйти, чтобы это чувство не усилилось, но сейчас я тяжело дышу, и все, чего я хочу, это быть здесь, с ней. Я наклоняюсь, чтобы сжать свой ноющий член тени. Медленно я глажу себя, все это время не сводя с нее глаз. Я не хочу пропустить ни секунды этого момента. Она будет запечатлена в моих воспоминаниях, чтобы я мог воспроизводить ее в цикле всю вечность.

От того, как складывается серединка ее лба, когда она приоткрывает губы и издает еще один стон, у меня перехватывает дыхание. Она быстрее вводит и выводит пальцы из своей киски, в то время как другая ее рука скользит вниз, нащупывая клитор. Ее глаза закрываются, как будто она дюйм за дюймом приближается к оргазму.

Я жажду прикоснуться к ней. Я поглаживаю себя быстрее, представляя, каково это — погрузиться в ее стенки. Ее гладкая киска так идеально растянулась бы вокруг меня. Один из моих темных завитков движется из угла комнаты. Он на дюйм приближается к тому месту, где она расположилась на кровати, в этот момент думая о чем-то своем. У меня нет силы воли, чтобы остановить это.

— Черт, — кричит она, поджимая пальцы ног.

Внутри меня нарастает давление, становясь все ближе и ближе к тому, чтобы лопнуть по швам. Я не кончу без нее. Завиток скользит вверх по краю кровати как раз в тот момент, когда еще один стон срывается с ее восхитительных губ.

— Да! — Она кричит и доводит себя до оргазма.

Я представляю, как ее тугая киска сжимается на моем члене, когда она достигает своего блаженного кайфа, и я нахожу свой вместе с ней. Сперма вытекает из кончика моего теневого члена, покрывая мою руку, как раз в тот момент, когда завиток обвивается вокруг одного из ее запястий. Она все еще приходит в себя от оргазмического блаженства и не замечает этого; однако я быстро беру себя в руки и убираю его.

Это был слишком большой риск. Если бы она увидела меня, это могло бы все испортить. Я пытаюсь собраться с мыслями, но мой разум продолжает метаться. Сейчас она выглядит такой красивой. Глубокий румянец на ее щеках подчеркивает ее обычно бледную кожу. Она делает еще один глубокий вдох и садится на кровати. Я бросаю на нее последний взгляд, прежде чем исчезнуть в ночи, надеясь, что она не заметила меня. Я становлюсь беспечным, и это проблема.

Глава 5

Лена

Я трясу головой, пытаясь прогнать темные мысли из головы. Не может быть, чтобы то, что я думала, что видела, было реальным. Клянусь, темная тень стояла в углу комнаты, наблюдая, как я получаю удовольствие, и я почти уверена, что это тронуло меня. Я почувствовала, как что-то прохладное коснулось моего запястья, заставляя меня перевалиться через край в своем оргазме.