Клубничный Яд (ЛП) - Кенна Дж. Л. - Страница 12

— Ваша работа мечты — убивать людей? — он поднимает бровь.

— Также как и Ваша, разве нет? — я наклоняю голову, наблюдая, как каждый его нерв, каждая мышца и черта лица реагируют на мои слова. — Вы тоже убийца, не так ли? «Выбирайте работу, которую любите, и Вам не придется работать ни дня в жизни».

— Конфуций. Умный человек. Хотя иногда не мы выбираем работу, а она выбирает нас.

Я киваю.

— А иногда мы рождены для нее.

Он тушит сигару, оставляя оставшуюся половину лежать на краю пепельницы.

— Мы не так уж различаемся, Вы и я.

Моя улыбка теперь достигает глаз.

— Мы совершенно разные, мистер Росси.

Его плечи трясутся от беззвучного смеха.

— Может быть, может быть. Киллиан, прежде чем начнется эта встреча, я должен сказать Вам, что трое моих людей вошли вчера на территорию Хулиганов.

Мои глаза сужаются, рот превращается в жесткую линию.

— Вы нарушили соглашение…

Он качает головой.

— Это не было бизнесом, личное дело. Не было никаких злых намерений.

— И вы хотите, чтобы мы закрыли на это глаза? Это не то, как мы ведем дела, мистер Росси.

— Пожалуйста… — он откидывается на спинку кресла. — Зовите меня Альдо.

— Нет, спасибо. Должен быть с вами честен, мистер Росси. Я не знаю о Вас достаточно, чтобы определить, нравитесь ли Вы мне, но с абсолютной уверенностью знаю, что не доверяю Вам. Я ценю Вашу прямоту, но если бы Хулиганы были моей бандой, если бы это было целиком мое решение, я бы убил Вас на месте за нарушение соглашения.

Его челюсть сжимается, и он обнажает зубы. Я наконец-то достал его.

— Как я сказал, это было личное дело. Соглашение гласит, что мы не можем вести бизнес на территории друг друга, — он наклоняется вперед, складывая руки домиком. — Что заставляет Вас думать, что я позволю Вам прийти в мой дом и угрожать мне, когда я был с Вами честен? Я бы посоветовал Вам следить за своими словами. Вы стоите на пороге войны.

Я наклоняю голову в сторону и лениво пожимаю плечами.

— Будь что будет.

Люди Альдо кладут руки на оружие и делают шаг вперед, но Альдо отмахивается от них.

— Ты же понимаешь, эта встреча всего лишь формальность. Дань уважения одной семьи к другой. Но не заблуждайся, сынок, Росси ни перед кем не отчитываются. Давай не будем притворяться, что у тебя достаточно людей, чтобы пойти против нас.

— Не называй меня сыном. Да, может у нас недостаточно людей, но у нас есть то, чего нет у тебя.

— И что же это?

— Я.

Смех зарождается в его груди, но он продолжает смотреть на меня.

— Ты не сможешь одолеть десятки людей…

Я достаю монету из кармана и перекатываю ее по суставам пальцев.

— Ты готов поставить на это свою жизнь?

Я слышу, как мои люди перемещаются позади. Что бы они ни делали, люди Альдо в ответ кладут руки на оружие.

Откинувшись на спинку стула с прямой спиной и расставленными ногами, я насторожен, но безразличен. Возможно, я поступаю как придурок, создавая проблемы в его доме. Я знаю, что он мог — должен был — встретиться с нами в другом месте. Там, где он не смог бы спокойно заснуть ночью. Я понимаю, какое значение итальянцы придают уважению, но я хочу послать сообщение. Что бы они ни замышляли, что бы Альдо Росси ни планировал, он не добьется этого без боя. Он потеряет людей, а возможно, и свою жизнь. Я хочу, чтобы он это знал.

Альдо делает вдох, наконец отводит глаза от моего пристального взгляда и лениво машет рукой, снова отзывая своих людей.

— Джентльмены, staffetta26, расслабьтесь. Это первый раз, когда мы встречаемся лицом к лицу. Если бы я думал, что всё пройдет без сучка и задоринки, я был бы un idiota27, — он откидывается назад, показывая мне, что расслаблен. — Мистер Брэдшоу, изложите ваши условия… Предполагаю, что Вы всё еще готовы удовлетворить нашу просьбу.

— Дело, которое Вы проводите на нашей территории, должно быть завершено в течение двадцати четырех часов и без кровопролития. Никаких публичных перестрелок, никаких столкновений с местной полицией и держитесь подальше от наших местных предприятий. Мы их поддерживаем, мы их защищаем. Ваши люди будут не более чем призраками. Понятно?

Он кивает.

— Взамен мы хотели бы провести три грузовика через вашу территорию в конце месяца. Без остановок, даже на то, чтобы водитель мог сходить пописать. Вы не обращаете внимания на грузовики, позволяете им пройти без происшествий, и наша сделка состоится. Это наши условия.

— Что в грузовиках? — спрашивает он, постукивая пальцем по столу. Кольцо, сжимающее его мизинец, издает металлический звон с каждым стуком по дереву.

Я внутренне морщусь от звука. Мои зубы сжимаются всё сильнее с каждым «цок… цок… цок…». Я мог бы вытащить пистолет и выстрелить ему в лицо — это бы остановило этот бесконечный стук.

— Gesù Cristo28, — наконец говорит он, когда я не отвечаю, отрывая меня от желания наблюдать, как его мозги стекают между корешками его книг. Он смотрит на головореза слева от себя и смеется. — Никогда бы не подумал за тысячу лет, что буду заключать сделки с гребаными ирландцами.

— Сделку, — поправляю я его. — Единственную. Это будет единственная сделка между нами. Мы это делаем, и мы квиты.

Он встает, разглаживая пиджак, затем застегивает его.

— Сделка, Киллиан Брэдшоу — печально известный ирландский киллер, — он смеется, но я обхожу стул и направляюсь к двери, чувствуя, как мои люди окружают меня по бокам.

Что-то подсказывает мне, что мы не закончили, и мне это охренеть как не нравится.

Секунду спустя, после кого как свежий воздух касается меня, я вытаскиваю сигарету из кармана пиджака и зажигаю ее. Втягивая богатый дым в легкие, задерживаю его, чувствуя жжение, которое успокаивает меня. Порок, который я свел к минимуму. Я не склонен чрезмерно увлекаться пороками. Стремлюсь не желать ничего, кроме как иногда покурить и случайно перепихнуться без обязательств.

— Кинь мне сигаретку, а? — говорит Финн, подходя к моей машине.

Я протягиваю ему сигарету, затем открываю дверцу своей машины и прислоняюсь к раме, вдыхая еще одну порцию дыма в легкие.

— Мне это не нравится, — говорит Ребел.

Ребел Фитцпатрик. Фитц, как его зовут некоторые Хулиганы. Если кто-то и близок ко мне по безжалостности, так это он. Если ему что-то не нравится, шансы, что и мне это не понравится, высоки. Такие люди, как мы, чувствуем опасность, прежде чем она даже материализуется.

— Что думаешь?

Я выдыхаю струю дыма в воздух, наблюдая, как она растворяется в чистом голубом небе.

— Думаю, смердит надвигающимися проблемами, — переводя взгляд с неба на Финна, я замечаю, что он смотрит на окно верхнего этажа особняка Росси.

— На что смотришь?

— Когда мы подъезжали, я увидел красотку в том окне. У Росси есть дочь?

Я киваю.

— Один покойный сын. Одна живая дочь.

— Как она выглядит? — он улыбается, его язык выглядывает и скользит по зубам.

— Без понятия. Садись в машину. Последнее, что нам нужно, чтобы Росси прострелил тебе хер за то, что ты трахаешь глазами его дочь, — я бросаю окурок на землю, растаптывая его носком ботинка, туша дым. Открывая свою машину, я поднимаю глаза на уродливых гребаных головорезов Росси и подмигиваю.

Финн и Ребел садятся в свою машину, а я — в свою, поворачивая ключ зажигания и пробуждая моего зверя к жизни. Я реву двигателем дольше, чем необходимо, объявляя всем о своем отъезде, затем направляюсь вниз по подъездной дорожке, когда мой телефон вибрирует в кармане. Я достаю его, видя имя Шона на экране.

— Да? — отвечаю я.

— Как всё прошло?

— Росси согласился на условия, но мне это не нравится, Шон.

— Тебе ничего не нравится, Килл, — он смеется. — Мне нужно, чтобы ты сделал остановку, прежде чем вернешься домой. У нас появилась небольшая проблема.