Клубничный Яд (ЛП) - Кенна Дж. Л. - Страница 13

Бросая взгляд в зеркало заднего вида, я вижу Финна и Ребела в «Мерседесе» позади меня, когда я выезжаю на съезд на шоссе.

— Какого рода проблема?

— Сенатор Хамфри… — говорит он, его затянувшееся молчание звучит как приговор.

— Где?

— Его пляжный домик в Роундс Эдж. Вероятно, готовится сбежать, прежде чем приедут федералы. Килл, наш информатор из ФБР сказал, что они будут там через несколько часов. Мне нужно, чтобы ты добрался туда первым.

— Сделаю. Сказать Финну и Ребелу продолжать путь домой?

— Нет. Пусть присмотрят за тобой. Он не может оставаться в живых, он слишком много знает. Всё пойдет к чертям, если ты не разберешься.

— Не проблема, — я вешаю трубку, затем набираю Финна.

— Да? — отвечает он.

— Сделаем остановку. Следуй за мной.

— Ага, — говорит он и вешает трубку.

Я годами хочу вонзить свой клинок в этот кусок дерьма. С тех пор как сенатор Хамфри встретился с Шоном, чтобы купить себе защиту у Хулиганов, я начал внимательно за ним наблюдать. Он настолько погряз в семейном богатстве и утопает в деньгах, которые зарабатывает на торговле молодыми девушками из Мексики, что нет ничего в подполье, что он не мог бы себе позволить. Чем грязнее дело, тем глубже этот ублюдок в нем замешан.

К счастью, Шон отклонил его предложение, потому что мы можем быть коварной организацией безжалостных, убивающих дегенератов, но мы не бесчеловечны. Мы не торгуем людьми и особенно не пускаем по кругу женщин и детей. И хотя я рад покончить с этим ублюдком, я не могу игнорировать еще одну ситуацию, которую не могу полностью контролировать, но я и не ожидал ничего другого от этого гребаного дня.

Поездка до Роундс Эдж была быстрой — прямая дорога вдоль побережья. Когда мы прибываем на участок Хамфри, я следую по служебной дороге, которая ведет к земле, готовящейся к застройке на краю его владений. Наверное, еще один домашний кинотеатр или личная художественная студия для дорогого сенатора. Деревянная конструкция, обшитая гипсокартоном, достаточно высокая и широкая, чтобы спрятать наши машины.

Финн и Ребел паркуются позади меня и выходят, пока я достаю телефон из кармана и набираю одного знакомого.

— Килл… — отвечает Титер.

— Я собираюсь отправить тебе местоположение. Какая бы там ни была охрана, мне нужно, чтобы она была отключена на ближайший час. Затем нужно вернуть всё обратно.

— Понял, братан. Что-нибудь еще?

Братан. Титер, хакер-скейтбордист. Обычно я никогда не доверился бы такому ненадежному на вид человеку, но Титер — абсолютный мастер своего дела. Он заставляет ФБР и КГБ выглядеть полными идиотами. И он готов умереть за Хулиганов. Уже почти умер однажды.

Расстегивая манжеты рубашки, я закатываю рукава до локтей.

— Да, федералы в конце концов захотят получить записи. Всё должно быть чисто и без следов.

— Да брось, Килл, — смеется он. — Я отношусь к каждой работе так, будто ты убиваешь президента.

Улыбка касается уголков моих губ.

— И зачем мне это делать? Она ведь прелестна.

— И горячая, — слышится смешок в трубке.

— Да, и горячая. Спасибо, Титер.

— Без проблем, братан. Береги себя и удачной охоты.

С этими словами я кладу трубку и отправляю Титеру свое местоположение. Финн подходит ко мне сзади, пока Ребел снимает пальто у своей машины.

— Где мы нужны тебе? — спрашивает Финн.

— Ты идешь со мной, — говорю я ему, вытаскивая глушитель из сумки на заднем сиденье и прикручивая его к стволу своего пистолета. — Ребел, оставайся здесь. Будь начеку и следи за своим телефоном. Прислушивайся к дороге. Если услышишь даже катящийся камешек, сразу звони мне.

— Конечно, брат, — говорит он, доставая пистолет из-за спины, затем облокачивается на свою машину, держа пистолет у ноги.

— Пойдем, — говорю я Финну.

Мы пересекаем участок, останавливаясь за кустами, окружающими владение Хамфри. Я осматриваю территорию, выискивая что-нибудь, что мне не понравится. На передней и задней части его гаража установлены две камеры. Оба индикатора сейчас выключены — Титер работает быстрее, чем дилер покера в Вегасе.

На подъездной дорожке только одна машина — Porsche Хамфри. Если только он не привел кого-то с собой, в чем я сильно сомневаюсь. Учитывая его обстоятельства, он сейчас один.

Хорошо. Легкая работа для меня. Не то чтобы я не любил аудиторию. Чувствуя страх или возбуждение наблюдателей, от того, что я выпотрошу никчемных слизней этого города, моя кровь кипит в венах. Но сейчас у нас нет на это времени. Придется сохранить свою театральность для другого убийства. Всё-таки нужно опередить федералов.

Поворачиваю ручку входной двери — и что вы думаете? Не заперто. Идиот.

Я тихо вхожу в дом, пропуская Финна вперед, затем закрываю дверь за нами. Останавливаюсь, заставляя Финна тоже остановиться, и прислушиваюсь. Закрыв глаза, ощущаю этот дом, его энергию, звуки, пульс земли. Вспоминаю планировку по фотографиям с сайта недвижимости, которые я просмотрел по пути сюда. Я мог бы с легкостью пройти по этому дому с завязанными глазами.

Шорох наверху вызывает у меня улыбку. Он здесь один и находится именно там, где мне нужно.

Я смотрю на Финна, безмолвно давая понять, чтобы он остался у двери. Он кивает, прикручивая глушитель к стволу своего пистолета.

Я поднимаюсь по лестнице, ступенька за ступенькой, ощущая, как напряжение внутри меня нарастает по мере приближения к добыче. Бесшумно иду по коридору, уже зная, что он в главной спальне. Дверь приоткрыта, поэтому я прислоняюсь к проему и слушаю. Ящики открываются и закрываются, вешалки скребут по деревянным штангам, тяжелые, панические шаги по паркету раздаются где-то вдали. Он пакует вещи, готовится сбежать. Предсказуемый мелкий подонок.

Я тихонько толкаю дверь и крадусь к ванной комнате с гардеробной, размером с мою детскую. Когда подхожу к дверному проему, Хамфри стоит ко мне спиной. Я убираю пистолет в кобуру, наблюдая, как он набирает в руки украшения и шкатулку с часами.

Затем он оборачивается.

Увидев меня, его глаза расширяются до размеров блюдец, зрачки становятся больше от страха. Его тело замирает в полушаге, и я улыбаюсь.

— Привет, — говорю я, затем делаю шаг вперед и ударяю кулаком ему в нос, заставляя уронить коробку с часами и украшениями. Кровь брызжет ему на рот, и я хватаю его за окровавленную рубашку, чтобы удержать на месте, пока снова и снова бью, превращая нос в месиво.

Всё еще держа за грудь, поворачиваюсь и тащу его бьющееся тело к углу спальни, бросая в декоративное кресло.

Его руки взлетают вверх: одной он закрывает лицо, пока кровь льется из изуродованного месива, которое раньше было носом, а другая парит над головой, пытаясь защититься от дальнейших ударов. Я стою перед ним, наблюдая за страхом и его выражением лица, когда до него доходит, кто я такой.

— П-пожалуйста… — бормочет он, кровь разбрызгивается по его коленям, пока он говорит. — Пожалуйста…

— В этой комнате отличное освещение, — говорю я, доставая монету из кармана. — А вид захватывает дух.

— Я ничего не сказал федералам! — выплевывает он, ерзая в кресле.

— Нет, не сказал. Но скажешь.

— Нет! — кричит он. — Я не буду. Уеду в Сан-Мигель.

— Сан-Мигель? Ты едешь не в Мексику, сенатор. Я сделал звонок по пути сюда. Твой частный самолет наготове и планирует отвезти тебя на Кубу. Направляешься к той собственности, которую купил в Баракоа под вымышленным именем Кэрри Франклин, да? Видишь ли…

Я провожу рукой по щетине на подбородке и хожу перед ним взад-вперед.

— Долгосрочные отношения строятся на честности и доверии, а ты только что мне солгал. Как я теперь могу тебе доверять?

— Хорошо, хорошо, — плачет он, его распухшие веки уже становятся фиолетовыми. — Ты прав, я еду в Баракоа. Но они никогда меня не найдут. Я никому ничего не скажу, — рычит он в конце.

Так много эмоций, так много страха, я впитываю всё, как суккуб29. Как бы я ни ненавидел то, кем стал, в тишине перед сном могу признаться, что люблю это. Оголенный нерв жизни перед смертью. Только по этой одной причине я никогда не пожелаю стать кем-то другим.