Дьявола не существует (ЛП) - Ларк Софи - Страница 21

Она любила свою жизнь, и Шоу не имел никакого права отнимать ее у нее.

Я уверена, что все эти девушки были бы такими же уникальными, такими же замечательными, если бы у меня была возможность узнать их.

- Я хочу, чтобы этот полицейский поймал его, — говорю я. - Я хочу, чтобы он гнил в камере сто лет.

Коул не удосуживается ответить. Мы оба знаем его мнение по этому поводу.

Мы подъезжаем к галерее. Очередь тянется до конца улицы. Люди тянутся к окнам, несколько девушек пытаются сфотографироваться через стекло.

- Почему здесь так людно? — спрашиваю Коула. Это должна была быть коктейльная вечеринка, ничего необычного.

Коул марширует прямо к дверям. Вероятно, он никогда в жизни не стоял в очереди.

Бетси Восс машет нам рукой внутрь. Она подпрыгивает от волнения, ее тело такое же плавучее, как и пышная пышная лакированная шевелюра.

- Входите, входите!Ты должен это увидеть, Коул. Вам это понравится!

Venom – Little Simz

Причина ее волнения, как и всех остальных, сразу становится очевидна.

Все пространство галереи сверху донизу, от стены до стены, заполнено блестящей разноцветной паутиной. Толстые пряди вплетены вверх и вниз по всему периметру, с достаточно большими промежутками между ними, чтобы гости могли пройти, карабкаясь внутрь и под инсталляцию. Вы вынуждены взаимодействовать с ним, хвататься за толстые веревки и прикасаться к ним. Пухлая, рыхлая шерсть выглядит липкой и мокрой, но при этом мягкой и соблазнительной. Ослепляющие глаза оттенки пурпурного, лимонного и бирюзового настолько яркие и влажные, что пряди можно было бы накрасить из баллончика с помощью какой-нибудь пневмопушки.

Агрессивный цвет окутывает вас, заставляя гореть глаза и кружить голову. Вы оказались в ловушке внутри радужной призмы, которая, кажется, длится вечно, дезориентируя и опьяняя.

Коул смотрит на установку, ни к чему не прикасаясь.

Мы оба знаем архитектора этого произведения. Фирменные цвета выдают это. Но я не могла от него такого ожидать.

— Думаю, он не затаился, — шепчу я Коулу.

Коул необычайно молчалив. Думаю, я знаю причину.

Презрение Коула к Шоу было для меня очевидным еще до того, как я встретил кого-либо из них. Он никогда не отзывался о работе Шоу с каким-либо уважением.

Но впервые Шоу создал нечто по-настоящему впечатляющее. То, что даже Коул не может отрицать.

Это бьет нас прямо по лицу.

Маркус Йорк суетливо приближается к Коулу, его вьющиеся оранжевые волосы развеваются по обеим сторонам, как клоунский парик, впечатление, которому не способствуют короткие ноги Йорка и слишком узкий жилет, натянутый на его большом животе.

- Ого, Коул, кто-то тебя предупреждает!

- Что? - Коул раздраженно огрызается.

- Это предложение Шоу на скульптуру в парке Корона-Хайтс! Если его выберут, он сделает большую версию этого. И я еще даже не получил ваш дизайн. Крайний срок — на этой неделе…

- Я знаю крайний срок, — шипит Коул.

— Что ж, лучше поторопись, — говорит Йорк, его глаза злобно блестят. - Чтобы победить это, вам придется придумать что-то хорошее…

Йорк снова спешит прочь, вероятно, подстрекаемый убийственным выражением лица Коула.

Мое собственное чувство отвращения настолько сильно, что мне трудно говорить. Я чувствую себя именно так, как задумал Шоу: окутанная этой паутиной, пойманная в ее ловушку, кричащая со всех сторон.

Коул говорит:

- Раньше у него никогда не хватило бы уверенности сделать что-то подобное.

- Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, поворачиваясь и глядя на черный взгляд Коула.

- Все, что когда-либо делал Шоу, является коммерческим. Коул указывает на блестящие, стекающие веревки. - Вы не можете продать это. Это опыт.

Я медленно киваю.

- Он поднимается на уровень.

Словно вызванный этими словами, материализуется сам Аластор Шоу, направляясь к нам.

Он уверенно ориентируется в паутине, легко перемещая свое тело по флуоресцентным нитям.

Шоу светится здоровьем и счастьем. Его золотистые волосы, насыщенный загар и сияющие белые зубы сияют на нас. Его плечи кажутся шириной в милю, когда он раскинул руки, приветствуя нас своим громким голосом.

- Мара! Коул! Я так рада тебя видеть!

Он такой громкий, что дюжина человек оборачивается, чтобы посмотреть на нашу встречу. Вспышки фотоаппаратов подмигивают нам. Каждый любит поединок тет-а-тет между двумя любимыми соперниками.

Мы застыли на месте. В ловушке своей сети. Наблюдая за приближением паука, ухмыляясь нам обоим.

-Коул.

Шоу хлопает Коула по обоим плечам с таким громким звуком, что между нами возникает ощущение взрыва.

- Мой самый старый друг. Посмотри на себя. Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты неизменен. Ваши принципы непоколебимы. Наверное, именно это Мара в тебе и любит.

Хотя я до сих пор не знаю всего о динамике между этими двумя, я слишком хорошо понимаю колкость.

Шоу похитил меня ради провокации. Пытаться склонить Коула нарушить его собственные правила.

И это сработало. Боже, как это сработало. Лучше, чем когда-либо мог мечтать Шоу.

Коул нарушает все правила ради меня, а я ради него.

Мы поймали друг друга глубже, чем мог мечтать Шоу.

Коул меняется. А Шоу высмеивает претензии Коула на дисциплину и стабильность. Я вижу, как его слова впиваются под кожу Коула.

Тем не менее, Коул хранит молчание — это слишком верно, чтобы опровергать.

Теперь Шоу поворачивается ко мне. Настала моя очередь высказать его самодовольный сарказм.

- Мара, — говорит он, его лицо искажается в выражении притворной печали. - Я слышал о твоем друге. Эрин, не так ли? Знаешь, однажды у нас с ней был роман. Она была настоящей дикой кошкой.

Он подмигивает мне.

- Если вы понимаете, о чем я.

Его притворная надутость превратилась в похотливую ухмылку.

Я киплю от гнева. Трясусь от этого.

Как, черт возьми, он смеет говорить со мной об Эрин. Как он смеет стоять здесь, покраснев от счастья и триумфа. Злорадствую прямо мне в лицо, на глазах у всех.

Я смотрю на Коула, ожидая, что он что-нибудь скажет. Ожидая, что он уменьшит Шоу до нужного размера каким-нибудь разрушительным ответом.

Он молчит, яркие цвета паутины Шоу отражаются на его бледном лице, в темных глазах.

Впервые Коул не отвечает. Потому что впервые Шоу действительно одерживает верх.

Повысив голос немного громче, чтобы все могли услышать, Шоу сказал мне:

- И не волнуйся, Мара. Я прощаю тебя за то, что тыкаешь на меня пальцем. Ты, должно быть, находилась в ужасном психическом состоянии после того, как жестоко умер твой друг, в агонии. То, что ты, должно быть, почувствовала, обнаружив ее в своей постели… Никаких обид с моей стороны, все ушло под мост.

Все его выстрелы, и каждый из них попадает точно в цель, Шоу в последний раз агрессивно произносит:

- Рад видеть вас обоих, - и уходит.

Его уход ощущается как тиски вокруг моего черепа, которые наконец-то ослабли. Я снова могу дышать, но меня трясет сильнее, чем когда-либо.

Я больна. Подавившись всем, что я хотела крикнуть Шоу, вместо этого мне пришлось все это запихнуть внутрь себя.

Меня бесит все в нем, от его насмешек до злорадной ухмылки. Даже сейчас я слышу взволнованный лепет гостей, взаимодействующих с огромной триумфальной инсталляцией Шоу.

Зачем Шоу пережить такую ночь, если он забрал столько жизней и причинил столько боли всем остальным? Он не заслуживает этого.

Коул смотрит на меня. — Ты уже готова убить его?

Мои пальцы чешутся от сильных порывов. Мой разум бежит слишком далеко и слишком быстро, чтобы я мог его обуздать.

Я бормочу: — Я чертовски уверена, что приближаюсь. Прямо сейчас я, возможно, достаточно зла, чтобы сделать это. Но ты рассказал мне, что это делает с человеком. Это меняет тебя. Отрывает тебя от человечества.

— Хорошо, — шипит Коул, кивая головой в сторону толпы людей, заискивающих вокруг Шоу.