Ратник 2 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 30

Крень тут же кивнул и, подозвав нескольких воинов, тут же отошёл в сторону на позицию, с которой он всё ещё не был бы виден приближающемуся отряду, но с которой было бы удобнее всего стартовать в погоню за разведчиками врабиевцев.

Ярослав с ожиданием отчитывал секунды, наблюдая за тем, как неумолимо приближается отряд воинов. У Клёста было явное преимущество, несмотря даже на численное меньшинство. У них была удачная позиция, они были в полном доспехе, они были готовы. Врабиевцы же даже доспехи не надели, и явно не будут ожидать нападения. Ярославу даже немного стало жалко тех бойцов. По крайней мере, скоро Клёст будет князем, по крайней мере он это надеется. И эти бойцы пошли бы на пользу княжеству. А так они попросту бесславно погибнут.

— Готовьсь! — произнёс негромко Клёст, но его услышали все, кто стоял в округе. — Цельсь!

Луки синхронно поднялись вверх.

— Стреляй! — скомандовал Клёст, и в небо устремились несколько десятков чёрных росчерков.

Ненадолго зависнув в воздухе, стрелы посыпались на голову врабиевцев.

Ярослав непроизвольно отметил, что воины Клёста били не прицельно, а навесом. Воины Врабия, услышав короткую команду к стрельбе, сначала заволновались, а потом на них посыпался град стрел. По рядам противника тут же пробежали беспокойные вскрики.

Начали падать первые раненые. Кто-то уже лежал без движения. Кто-то завалился на попону коня кулём. Кто-то стонал. Кто-то кричал, пытаясь призвать своих к порядку. Кто-то удивлённо пучил глаза. Кони ржали. И пока воины пытались справиться с неразберихой, Клёст ещё два раза скомандовал стрелять, осыпая противников стрелами.

Краем глаза Ярослав заметил Креня, который со своими воинами, будто коршун, устремился навстречу разведчикам, стремясь перехватить тех тёпленькими и ничего не подозревающими.

Удивительно, но после трёх залпов стрел в сёдлах осталось едва ли полтора десятка дружинников. И тогда Клёст скомандовал:

— В атаку!

Глава 17

Схватка

После команды воеводы, его ратники выскочили из рощи и понеслись вниз, по склону, прямо на дезорганизованных и потерявших немало воинов на ровном месте «врабиевцев».

Неужели, вот так их сейчас всех и порубим в капусту? — думал Ярослав.

Жаль, что единой волны, когда кони идут бок-обок, а всадники держатся почти плечом к плечу, оставляя между собой только место для замаха, при атаке не получилось — мешали кусты и высокая трава, которыми пророс холм. Но все равно, даже если кто-то и вырвался вперед, то ненамного.

Ярослав, поставленный между опытными воинами, скакал вместе со всеми, поминая наставления бывалых ратников о том, что не надо бросаться сломя голову и пытаться сражаться со всеми подряд. Следует выбрать себе одного соперника. Неважно, будет ли он сильнее или лучше вооружен, но твоя задача — смотреть в его глаза, не мигать, показывая силу духа. Если сумеешь не отвести взгляд — то победишь любого врага. Как это выглядит на практике, Ярослав знал из своего спортивного опыта. И тренер его учил, что важно победить своего противника заранее, еще до вступления в бой. Но на боксерском ринге, пусть даже бойцы и обмениваются внушительными ударами, головы друг другу не отрубают, да и прочие части тела острым железом не кромсают.

Ярослав, твёрдо держал меч, хотя сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, пытался понять — где же он, его первый супостат? Но врага покамест не видно, а те, кто есть, уже бьются с его товарищами по оружию.

Управлять конём парню мешал щит, потому что Соколов еще не настолько освоил верховую езду, чтобы, как прочие ратники, управлять конем без помощи рук, а только внутренней стороной бедер, оставляя передние конечности свободными и для щита, и для меча.

К удивлению Ярослава, полагавшего, что после такого обстрела, уже и воевать-то тут будет не с кем, оказалось, что из строя выведено разве что треть противника. Остальные уцелели. Похоже, что ратники Врабия сумели принять стрелы на щиты, или укрыться за собственными конями.

Неважно, что кое-кто был ранен, а кто-то лишился коня, но все равно, дружинники Врабия труса не праздновали и встретили своего врага достойно — кто мечом, а кто и копьем.

Дружинники чужого воеводы были профессионалами своего дела. Они умели воевать в любых условиях и обстоятельствах. А коли придется, так и умереть не боялись — Перун примет душу того, кто погиб в честном бою, но перед этим нужно взять как можно больше врагов. Честь и слава в ирии выше, если ты больше врагов срубил!

Кого-то из «клестовцев» тут же выбили из седла, один из воинов, что скакал перед Ярославом, вдруг охнул, а и его спины показался наконечник копья, брызнула алая кровь.

Ярослав уже приметил того копейщика, что сгубил товарища, и даже нацелился поквитаться, но его опередил кто-то из ратников, разрубив пешему воину, лишившемуся щита, голову.

Схватка между двумя небольшими дружинами длится недолго. Это вам не сражение и не битва, в которой полки, принимавшие первый бой, отходят, а на замену потрепанного воинства встает другое, вступает в схватку, а потом, по мере надобности, отступает или переходит на другое место, а то и погибает под ударами противника. А полководцы медлят с принятием решения, пытаются вымотать врага и стараются сберечь резерв, чтобы кинуть его в надлежащее время в нужное место. Нет, здесь все решалось быстрее. Можно даже сказать — скоротечнее. Да и как по-другому, если дружины такие маленькие? Тут и места поменьше, и сроки короче. Вот только, умирают все одинаково — хоть в большой битве, а хоть и в маленькой стычке.

Но все равно, все пространство заполнилось звуками — ржанием коней, яростными криками и стонами раненых. А еще — лязгом клинков, ударявшихся друг о друга, мерзкими звуками мокрой плоти, которую раздирает меч и чавканье, которое издает топор, врубившийся в тело врага.

И ведь нет никакой поэзии и упоения боем, а только горячий бред и боль.

Боковым зрением Ярослав увидел, что неподалеку от него откуда-то выскочил пеший воин, с огромным топором на длинном топорище. И ведь лезвие топора несется прямо на него! Парень даже понял, куда упадет топор — а прямо на его бедро, потому что выше пеший ратник не дотянется. И Соколов даже рассчитал дальнейшие действия врага: вот, тот нанесет удар лезвием по бедру, а когда Соколов начнет падать вниз, то враг его добьет ударом по голове. И никакой кожаный шлем не удержит топор. Вон, ворог уже улыбается, ощерился желтыми зубами, словно лошадь. И глаз не видно, а если они и есть, так скрыты «личиной», нацепленной на шлем.

Нет уж, шиш тебе!

Кажется, время остановилось на долю секунды. И все происходящее с человеком двадцать первого века казалось, словно в замедленной съемке. Но за краткий миг Ярослав умудрился развернуть мерина и принять падающее лезвие на свой щит. Тряхнуло изрядно и левую руку, да и все туловище. Кажется, даже мерина подкинуло на месте. А что со щитом-то? Тьфу ты, половину щита снесло, словно не топором стукнули, а проехала гусеница трактора.

И как после таких ударов в седле-то держатся? Положено бы вылететь, как пробка из бутылки, но парень умудрился усидеть, да еще и сразу, не думая, махнуть мечом сверху вниз, метясь в ту самую руку, что держала топор.

Достану тебя зараза!

По руке попасть не успел, враг ее отдернул, сумев спасти кисть, зато открыл плечо. А Ярослав даже не понял — ударил ли он плашмя, или лезвием, но тот страшный дядька с топором, вдруг воскликнул от боли, потом выругался, а его правая рука повисла плетью вдоль туловища.

Вражеский ратник попытался перехватить топор левой рукой, а Ярослав, поражаясь собственному хладнокровию, уже замахивался мечом во второй раз, чтобы добить супостата. Но не понадобилось. Кто-то из ратников Клеста, не заморачиваясь во время боя на благородство, просто рубанул сзади пешца поперек шеи и тот, раскрыв рот в предсмертном оскале, упал на колени, а потом и вовсе повалился на землю.