Ратник 2 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 31

О, так это Татень? Хотел сказать старому воину спасибо, но не успел, потому что его мерин, словно бы почувствовал вкус битвы, рванулся вперед так, что Соколова подкинуло и он, довольно больно стукнулся задницей о жесткое седло и лязгнул зубами. Мысленно выругав и мерина, и самого себя, (мерина за нрав, себя за бестолковость) Ярослав восстановил равновесие.

Нет, в следующий раз воевать пешим пойду, решил Ярослав. Если ногами стоять на земле твердо, укрываясь за длинным щитом, то никакой тебе мерин не страшен. Ни чужой, ни свой. Правда, кто его будет спрашивать — как он пойдет? Как воевода прикажет, так он и сделает.

А Мирный вынес своего седока за спины двух вражеских ратников, которые были связаны боем с двумя «клестовцами». Мерин, словно бы и не носил такую миролюбивую кличку, а был каким-нибудь «Свирепым» или «Буйным» сразу же отпихнул плечом кобылу вражеского воина, отчего всадник сбился с ритма, чем сразу же и воспользовался его противник, проткнувший воина мечом. А Ярослав, тоже не заморачиваясь благородством, полоснул спину того из противников, что оказался поближе.

— Спасибо Ярик, — услышал Ярослав голос Клеста.

О, так он самому воеводы нынче помог? Ярослав, в горячке боя, и не заметил — кому помогал. Но разве это важно? И он помог, и ему самому помогли. Бой, это такая штука, что без помощи друга никак нельзя. Вот, разве что, как-то надо друг друга «пометить». В такой суматохе отличить своего от чужого очень трудно. Плащи бы, какие завести, чтобы отличать своих от чужих.

Клест, успевавший и воевать, и следить за ходом всего боя, возник рядом с Ярославом,встав с конем стремя в стремя.

— Ты Врабия не видел? — выкрикнул вопрос воевода.

— Не видел, — помотал головой парень, раздумывая лишь — а узнал бы он вообще чужого воеводу среди ратников? Тут все похожи, словно горошины из одного стручка.

— Щит выбрось, он тебе только мешает, — опять выкрикнул воинский начальник и унесся. Не иначе, ищет на поле боя воеводу, задолжавшему ему суд божий.

Но не видать Врабия. А Клест направил своего коня к Креню, вернувшемуся с двумя ратниками. Верно, передовой отряд, ушедший вперед, те сумели перехватить, и он теперь на помощь воинству не придет, но уезжало-то их больше. Да и Крень морщился от боли, хотя крови не видно. Но бывает, что травму можно причинить и без крови. Если, скажем, булавой ударили? А то и просто обухом топора?

А что со щитом-то не так? Ух, а щита-то, почитай, что и нет. От удара топором снесло половину, а дощечки, крепившиеся между собой планкой, развалились и теперь в руках остались только кожаная ручка, да проушина. Это уже не щит, а одно недоразумение. А ведь хороший был щит! Алатырь его по руке подбирал, и ремни подтягивал. А ведь еще наставник и ругаться будет из-за утраты казенного имущества. Или не будет? Войдет в положение, да новый щит подберет. В крайнем случае он теперь сможет и сам себе щит смастерить, невелика сложность. А может, после боя чей-нибудь трофейный удастся подобрать? Ладно, потом будет видно.

Фух. Устал. И воевать-то, вроде, уже не с кем. Вот это здорово.

Ярослав смог слегка перевести дух и малость оглядеться. А ведь похоже, что «врабиевцы» проиграли. Несколько раненых дружинников уже сложили свои мечи, отдаваясь на волю победителя, но некоторые, самые упорные ратники воеводы Врабия, еще пытались биться в окружении «клестовцев», но их уже добивали, даже без особого азарта или ярости, а так, в силу необходимости.

Все-таки, внезапность — великая штука!

Благодаря передышке, Ярослав сумел уловить изменение на поле боя. И даже, каким-то внутренним чутьем услышал, как воспрянули остатки «врабиевцев». Не все, а человека два или три, самых упертых.

Со правой стороны, там где дорога огибает холм, к погибающему отряду шла подмога. Небольшая, человек десять всадников, но тем не менее, еще способная переломить ход событий. Или уже нет?

Никак сам воевода Врабий скачет? То-то его нигде не видно было. А он вишь, пребывал в арьергарде, а теперь пожаловал. Наступавшие не схватились за луки, хотя и могли бы. А, просто опасаются пострелять своих в такой тесноте. Зато со стороны «клестовцев» началась стрельба и двое «врабиевцев» выпали из седел, а наступавшие сразу же сбились с темпа, перейдя с галопа на рысь.

— Рубец, выводи своих на перехват! — скомандовал Клест и десятник, который тоже успевал не только сражаться, но и присматривать за своими людьми, быстро выскочил из общей сумятицы и повел свой поредевший десяток на отряд Врабия.

Откуда у Врабия столько людей? Вон, сколько уже полегло, а тут опять откуда-то взялись новые ратники! Он их что, штампует, что ли? Или где-нибудь в огороде выращивает, на грядке?

Рубец и его люди, хотя и слегка заморили коней во время боя, все-таки набрали нужную скорость, врезались в наступавший отряд и сразу же остановили его наступление, связали боем, а Клест отдал новый приказ:

— Старшие дружинники — за мной!

Клест рванул своего коня, а за ним ринулись Крень и Татень. Ярослав, едва не позабывший, что и он должен скакать вслед, вспомнил-таки, и тоже помчался на врага.

Но бой с подоспевшим десятком оказался недолог. Врабий, успевший оценить, что основные силы уже полегли, а значит, и битва проиграна, а если он и продолжит бой — то ненадолго, рыкнул:

— Разворачиваем коней! Уходим!

Отдав команду, воевода Врабий не стал следить за ее выполнением, а развернул своего коня, подавая пример остальным и поскакал назад. А если называть вещи своими именами, то попросту удирал. Но Ярослав не спешил осуждать воеводу, потому что и он недавно, вместе с Татенем, улепетывали от превосходящих сил противника.

Клёст, услышав приказ врага зарычал, но сдержал своего коня, а крикнул воинам Врабия:

— Ратники! Сдаться на милость победителя — не позор, а необходимость. Ваш воевода сбежал, так что сражаться не за кого. Сложите мечи — останетесь живы. Если захотите — вернетесь к себе домой или пойдете в мою дружину. Неволить никого не стану.

Голос воеводы услышали те, кто еще не желал сдаться. А услышав, принялись складывать оружие. А воевода, выцепив взглядом подскакавшего помощника, выкрикнул:

— Крень, окажи помощь раненым. И нашим, и врабиевским. Прикажи, чтобы обозные мужики тяжелых на телеги сложили. А мы вслед поскачем. Рубец, Буран, старшие дружинники — за мной! Нельзя дать Врабию уйти. Он мне еще суд божий задолжал. А Перун, он правого видит!

Воевода Клёст, будто наконечник живого копья, устремился вперёд, а за ним направились и остальные воины.

Ярослав сначала замешкался, ведь он числился старшим дружинником под командованием Креня, но волна воинов его уже понесла вперёд, следом за дружиной. А его мерин «Мирный», не спрашивая хозяина, проникшись духом битвы и погони, понёс своего хозяина вперёд на встречу битве. Ярослав не стал его останавливать и единственное, о чём подумал — как бы его не остановил Крень. Но тот даже не обратил внимания, у него хватало и своих забот.

Кони наращивали темп, сильные тела животных парили в вечернем воздухе.

Воины, видя убегающую добычу, орали и улюлюкали. Ярослав, преисполнившись ражем погони, тоже завопил во всё горло. Его переполняла энергия битвы и, обжигая грудь, рвалась наружу.

Стоило Ярославу вырваться из свалки минувшей битвы, как он стал видеть гораздо больше. Обернувшись назад, он увидел, что большая часть воинов Клёста, действительно были невредимы. Основные потери, в основном, были со стороны врабиевцев. По крайней мере, он всё чаще видел знакомые лица среди живых.

Впереди, по относительно прямой дороге, сверкая задами коней, улепётывал Врабий со своими дружинниками. Видимо, их кони были менее изнурены, потому как беглецы явно отрывались.

Несмотря на это, дорога шла по открытой местности, и Ярослав вполне хорошо мог оценить экспозицию. Дорога шла прямо примерно метров сто пятьдесят. Однако в конце она будто петлёй изгибалась и затем забирала влево, скрываясь в густом лесу.