Ратник 2 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 32

«А это уже плохо», — подумал парень, — «ведь воины Врабия вполне могут там скрыться. И мало ли, как местный лесной хозяин отнесётся к нашей погоне, захочет ли терпеть кровопролитие на своей земле».

Но Ярослав с этим был не согласен, а та энергия, что бурлила в нём, всё сильнее распалялась, требуя высвобождения. Вот только как её высвободить, Ярослав пока не понимал.

Он вдруг понял, что это непростая энергия. Не просто его гнев и ярость, а нечто большее, сродни магии, которую в него поместил маг Якош Святославич. Прислушавшись к себе, он осознал, что может направить энергию вперёд вдогонку врагам, и как-то помешать им сбежать. Вот только как именно это сделать, он пока не понимал. По крайней мере, было очевидно, что он вполне может взаимодействовать с природой — с травой, землёй, деревьями. Мысли заметались в его голове.

Что, если заставить траву на пути воинов вырасти и оплести ноги коням?

Но это даже звучало смешно. Во-первых, трава не такая уж и прочная, и кони запросто её разорвут. Опять же, нужно ведь успеть поймать ноги коней. А кони бегут так быстро, что сделать это находу практически невозможно.

Опять же, даже если у него и получится такой финт, пострадают кони. А как он уже выучил, кони — самое ценное, что есть у воина, и их надо беречь. Да и просто лошадок жалко. Значит, такой вариант не подходит.

А мочи держать энергию в себе уже и не оставалось. Ярослав уже ревел, будто дикий зверь. Сердце колотилось, мешая трезво мыслить и побуждая срочно действовать.

Тогда Ярослав просто выпустил импульс вперёд, так чтобы он ударил метрах в пятнадцати перед беглецами. И попросту доверился природе, что, стремясь угодить парню, принялась строить препятствия на пути беглецов.

На миг у Ярослава перехватило дыхание, в глазах потемнело. Он почувствовал, как мощный поток вырывается из его груди и стремится куда-то вперёд. Он пошатнулся, едва не вывалившись из седла, и кое-как вцепился ослабшими пальцами в гриву Мирного, заставив его заржать.

Спустя пару секунд он стал приходить в себя. Сначала прояснилось зрение, а потом до него стали доноситься изумлённые окрики воинов, а затем испуганное ржание коней.

Он кое-как выпрямился и вгляделся прояснившимся взглядом вперёд. Ярослав вдруг увидел, как перед убегающим Врабием и его воинами, метрах в пятнадцати перед ними, из земли поползли толстые побеги каких-то растений. Пока что они были не такими высокими, и кони вполне могли бы их перепрыгнуть. Но те росли стремительно и тянулись к небу. Если они сохранят тот же темп роста, Врабий попросту не успеет вовремя добраться и миновать их.

К тому же кони, видимо, почуяв неладное, принялись замедляться и оказывать сопротивление своим наездникам.

Клёст приподнялся в стременах и воскликнул:

— Стой, Врабий! Некуда тебе больше бежать!

Врабий действительно остановился, вот только не из-за окрика Клёста, а просто потому, что больше некуда было бежать. Он развернул коня и принялся раздавать приказы своим бойцам.

Клёст же отдал команду своим бойцам замедлиться, а сам выступил вперёд.

— Прими вызов на поединок, прекрати убегать. И хватит уже подвергать воинов лишним угрозам. Это наше с тобой дело, не дружинников и не простых землепашцев. Только ты и я. Выходи на честный бой. Будем Божий суд вершить.

Глава 18

Суд во имя Перуна

И Клест и Врабий слегка отделились от своих дружинников, а те, сдали своих коней назад, давая поединщикам возможность сойтись в честной схватке. Может, для надлежащего конного боя места здесь и маловато, но ведь никто не собирается устраивать перестрелку из луков или затевать схватку на копьях, словно на рыцарском турнире. Суд божий во имя Перуна проводится конным или пешим, но только с мечами. А чтобы драться на мечах — места хватит.

Ярослав напряжённо следил за происходящим, переживая за Клёста. А как же не переживать? А еще он почему-то ждал какой-то пакости от Врабия! Какой именно, парень пока не понимал, но что-то такое ожидалось. Нет, не может такая сволочь, как Врабий, просто взять, да и выйти на честный поединок.

И тут Соколов увидел, как Врабий резко дернулся, ухватывая лук, прицепленный к луке седла. Ах ты! Это же прямое нарушение кодекса чести. Ну, или правил дуэлянта, хотя писаных правил пока никаких и нет.

Ну, попробуем малость своему воеводе помочь.

Мысленно потянувшись к земле, Ярослав ощутил тепло под ногами коня Врабия, а потом, также мысленно, повел почувствованное тепло вверх.

Сила, скрывавшаяся в его теле, соединившись с силой земли, не подвела и из тропинки, избитой ногами людей и копытами коней, к солнцу устремились белесые побеги, обретшие силу на свежем воздухе.

«Туда, туда лезьте», — отдал мысленный приказ укрепившимся побегам Ярослав, проводя незримую линию от земли к ногам коня.

Конь Врабия начал перебирать ногами, ощущая нечто непонятное. Всадник резко дёрнулся и, вскинув лук на уровень глаз, выстрелил в Клёста.

Но выстрел получился каким-то слабым, потому что стрела летела, будто выпущенная рукой ребенка, а воевода Клест только небрежно отмахнулся мечом, отбивая стрелу.

— А ты еще и стрелять разучился, — укоризненно произнес Клест по гогот своих дружинников, а потом назидательно добавил: — Вот такая кара тебе за бесчестье!

А зеленые побеги уже принялись оплетать бабки коня Врабия и тот, стремясь вырваться, заржал, рванул с места и встал на дыбы, стараясь избавиться от мелких, но досадных пут, появившихся из под земли, а всадник, не удержавшись в седле, вывалился и упал оземь, словно куль с мукой.

Вот теперь уже ратники Клеста засмеялись еще пуще прежнего. А Ярославу показалось, что немногочисленные дружинники Врабия тоже заулыбались. Правда, заулыбались совсем невесело, а раздосадовано.

Понятное дело, смотреть на такое неприятно и даже обидно. Да и за собственного воеводу должно быть стыдно. Они же не знают, кто виновен в случившемся. Впрочем, всадник обязан усидеть в седле при любых обстоятельствах, даже если конь встал на дыбы.

Соколов уже знал, что воин падает из седла только в двух случаях — если он тяжело ранен, или если убит. Еще не возбраняется падать вместе с конем. Но это, если твой конь убит, либо поскользнулся на льду.

Врабий принялся подниматься, а его конь, освободившись от растений, подбежал к хозяину и встал рядом, а Ярослав даже почувствовал какую-то неловкость. Все-таки, это по его милости воевода пережил двойной позор. Получается, что он сам вмешался в божий суд? Э, а как на это Перун-то посмотрит? Бог-то, он все видит. Или этот не за всем следит?

Ярослав едва не ойкнул, даже посмотрел по сторонам — а не увидел ли кто-то неожиданно вылезшие из земли ростки? Вроде, люди на такое внимание не обратили. Уже хорошо. А если бог Перун сейчас смотрит откуда-нибудь из леса на происходящее, так он должен понять, что Ярослав действовал не со зла, не из подлости своей, а в силу необходимости. Все-таки, воевода Врабий первым решил схитрить и схватился за лук, а он лишь немножко подправил ситуацию, заодно и спасая жизнь своего командира.

Опять-таки — если это суд божий, так Перун должен сам следить за ходом поединка, а его действия вполне во власти Перуна. Так что, как ни крути, так бог сам во всем и виноват. Стоп, не стоит о боге думать плохо, пусть это и языческий бог. Скорее всего, Перун и выбрал его инструментом для выравнивания ситуации.

Все, вроде и успокоил свою совесть.

Сам-то Ярослав может и не религиозен, но учитывая всё произошедшее с ним в последнее время, глупо отрицать какую-то сверхъестественную силу.

Тем временем поединок продолжался.

Если божий суд начался верхом, а один поединщик выпал вдруг из седла, то конный имеет полное право зарубить своего врага. Конному биться с пешим — одно удовольствие.

Но его воевода в очередной раз решил проявить непонятное благородство. Под разочарованное оханье своих дружинников и под восхищенные вздохи ратников Врабия, владетель Клестова и претендент на княжение легко соскользнул с седла.