"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 833

Ух-х. Знал бы ты Игорёк, как ты только что меня сейчас успокоил. Я собирался изначально пояса по триста тысяч выставить, и то переживал, что их могут не купить, но потом поддался на уговоры майора и выставил их по полмиллиона. Сейчас, чем ближе начало аукциона, тем сильнее я нервничаю. Да что там нервничаю, меня уже просто потрясывает. Уже руки потеть начали. А ну, как не купят у меня «протезы»? Ой, как неудобно получится, особенно после разговора с Великой княжной. Лучше бы я свою Академию в получатели назначил. Там хотя бы шутками можно было отойти, а тут… Чёрт возьми, как же я сразу тогда у майора не догадался спросить, кто в шефах у госпиталя…

Игорю ничего объяснять не стал. Отделался междометиями, наспех откланялся и помчался в буфет.

На второй рюмке коньяка меня вроде отпустило. Заказал себе кофе и затаился за угловым столиком, прислушиваясь к происходящему в зале.

Мои лоты шли последними, и встретил я их, прячась за одной из самых дальних колонн. В случае неудачи отсюда можно незаметно сбежать, и лучше мне тогда до начала учёбы из своего посёлка не высовываться.

Сердце совсем было упало в пятки, когда стартовую цену никто сходу не поддержал. Больше минуты распинался специально нанятый аукционист, прежде чем кто-то в середине зала поднял над головой номерок.

Эта минута стоила мне покрытого потом лба и красного лица, наверняка напоминающего своим цветом спелый помидор. И только увидев первую поднятую руку с номером, я вытащил платок и старательно промокнул им пот, не исключено, что перемешанный вместе со слезами. В последних точно не уверен, но глаза мне определённо пощипывало.

Между тем, зал оживился. Когда я закончил с процедурой по приведению лица в порядок, цена выросла до шестисот пятидесяти тысяч. А потом события понеслись вскачь и вскоре я, не веря собственным ушам, услышал, что мой первый лот продан за полтора миллиона.

После третьего удара молотка зал на какое-то мгновение замолчал, а потом разразился криками и аплодисментами.

Продажа второго лота за миллион семьсот, и третьего, за два сто на меня особого впечатления уже не произвели. Я устроился в уголке зала на стуле, который неведомо откуда взялся, и чувствуя себя опустошённым, крайне вяло воспринимал действительность.

– Вот он, Павел Георгиевич, – услышал я знакомый грассирующий говор, – Сидит себе спокойненько, словно ему и дела нет ни до чего.

– Дорогой вы мой человек, герой вы наш, – полез ко мне обниматься и жать руку седовласый мужик с петлицами военврача, и я понял, что со стула мне пора вставать, – Вы просто не представляете себе, что для госпиталя сделали. Три с лишним годовых бюджета одним махом! А знаете что, господа, пойдёмте-ка дерябнем по паре рюмашек коллекционного шустовского в буфете. Ей-ей, за такое стоит выпить.

Майор против такого предложения не возражал, я так вообще был на всё согласен, а врач, как потом выяснилось не только врач, но и начальник госпиталя, так тот только на месте не подпрыгивал.

– А меня княжна Рюмина хотела с вами познакомить, – сказал я Павлу Георгиевичу после далеко не первой рюмки.

– Великая княжна, – строго поправил меня майор, назидательно задрав вверх указательный палец.

– Ну да, – устало согласился я с ним, – Самая великая княжна.

– Ирина Александровна не только по титулу великая. Душа у неё такая. Наичеловечная, – нашёл консенсус врач.

Затем откуда-то появились фотографы и журналисты. Майор меня снова выручил, и пока меня словно мебель фотографы переставляли с места на место для съёмок, он, разливаясь соловьём, грузил писак информацией.

Домой я прибыл изрядно пьяным и прилично уставшим. Самой большой мечтой у меня было забраться с головой под одеяло, и навсегда забыть про сегодняшний день.

Не всем нашим чаяниям и мечтам суждено сбываться.

Эту ночь я провёл в каталажке.

Глава 21

Полиция заявилась ко мне через час после моего прибытия домой. Началось всё с громкого стука в дверь.

Встревоженные горняшки вызвали охрану, воспользовавшись специальной тревожной кнопкой, о чём я и сказал полицейским через дверь, попросив их минуту подождать. За окном и впрямь виднелся автобус в характерной полицейской окраске, с положенными, где надо, спецсигналами.

– Всё в порядке. Это действительно полиция. Барокко, – услышал я голос своего охранника Юры и кодовое слово, обозначающее, что он не под контролем.

Четверо полицейских, урядник и маг в штатском. Следом за ними зашли оба моих охранника.

Встретил я их в халате, умытый, причёсанный и почти что трезвый. Успел ещё в машине накинуть на себя Малое Исцеление, а по приезду домой воспользовался «лечилкой» и «опохмелятором» работы Усольцева. Причина для таких действий была весомая. Ирина, моя новая горничная. Однажды начудил я с ней в нетрезвом виде и до сих пор за это сам себя простить не могу. Она у меня вроде живого напоминания. Стимулирует меня одним своим присутствием на приличное поведение, за которое не придётся поутру краснеть. Моя маленькая домашняя совесть.

Мы прошли в зал и урядник выложил на стол стандартный бланк допроса.

Он спрашивал, я отвечал. Сначала шли обычные вопросы анкетного характера, затем мы перешли к прошедшему вечеру и я подробно рассказал, во сколько и чем я занимался.

Заполнив первый лист урядник отложил его в сторону и попросил горничных принести одежду, в которую я был одет сегодняшним вечером.

Осмотр костюма он начал почему-то с рукавов, а кортик передал магу.

– У вас тут пуговички нет. Не подскажете, куда она делась? – буквально через несколько секунд задал он мне вопрос, показывая на правый рукав.

– Представления не имею, – чистосердечно ответил я, в свою очередь посмотрев туда же. Действительно, вместо трёх пуговичек на обшлаге наблюдались только две.

– А может эта подойдёт? – произнёс он, вытаскивая из внутреннего кармана конверт и вытряхивая из него на стол недостающую пуговку, – Ваша?

– Вполне может быть. От остальных не отличить. Вы занимаетесь розыском пуговиц по ночам? – заулыбался я, наконец-то найдя хоть что-то смешное в визите полиции.

– Веселитесь значит, ну ну, – он нехорошо прищурился и как-то зло усмехнулся, – Что там? – спросил урядник, поворачиваясь к магу.

– Чисто, – отозвался тот с каким-то сожалением.

– Точно? – не поверил ему урядник.

– Точнее не бывает. Следов крови не то что нет, а и не было никогда, – озадачил меня маг своим ответом. Так это он следы крови оказывается искал, когда над кортиком руками водил. Непрост, Одарённый. Редким видом магии владеет.

Урядник с минуту молчал, раздумывая и барабаня пальцами по столу. Потом он молча встал и вышел из зала. Как я позже узнал, он ходил спрашивать моих горничных, есть ли у меня второй кортик или похожее на него оружие и сильно огорчился, когда узнал, что ничего похожего в квартире нет и никогда не было.

– А пуговичка-то не оторвана, а аккуратно срезана чем-то острым, – дождавшись возвращения урядника, маг в свою очередь указал ему всё на тот же правый рукав.

Посопев, урядник вытащил из висевшего у него на боку планшета складную лупу, и пододвинувшись к свету, тщательно рассмотрел оставшиеся нитки, которыми была пришита пуговка.

Что там рассматривать-то, если я даже через стол вижу, что остатки ниток похожи на косу, перерубленную топором. Все кончики ровненько срезаны, словно под гребёнку подстрижены.

– Во сколько вы покинули Офицерское собрание? – задал урядник очередной вопрос.

Я повернулся к Юре, и вопросительно вскинул голову. Я тогда немного не в том состоянии был, чтобы на часы смотреть, а охранники могли запомнить.

– В двадцать три сорок пять, – подсказал Юре Владимир, мой второй телохранитель, – Как раз вечерние новости только начались.

– Точно. В двадцать три сорок пять, – подтвердил Юрий.

– И где вы провели последний час, перед тем, как выйти? – посмотрел на меня урядник, вписав в протокол время.