"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 846

– Ты-то откуда про это знаешь? – поразился я осведомлённости Дарьи, и находясь в полном раздрае чувств, разом осушил остатки коньяка в своём бокале.

– Откуда я знаю одну из самых популярных салонных сплетен недели? Можешь поверить, нашлись соболезнующие дамы. Не один раз мне всё старательно пересказали. А уж как они сочувственно на меня смотрели, когда принимались при мне обсуждать, есть ли у тебя шансы на роман с цесаревной, так и не передать, – с какой-то едкой усмешкой поведала мне Дарья, разглядывая меня сквозь стекло своего бокала с вином.

– Ну да, где я и где цесаревна… – попытался я воззвать к голосу разума.

– Сдаётся мне, граф, что не так давно я уже слышала от вас что-то похожее. Дайте-ка припомню… Не на вашем ли награждении вы примерно то же самое высказывали одной не в меру доверчивой княжне, бессовестно втираясь к ней в доверие? Напомните мне, чем там у вас с ней всё закончилось? Хотя нет, не вводите меня в краску. Я сама догадаюсь, что похотливые гвардейцы могут сотворить с неопытной девушкой, стоит ей хоть на минуту довериться этим развратникам, – исходила Дарья Сергеевна на яд, с трудом сдерживая себя и якобы в смущении опуская глаза, отчего упавшие волосы почти скрыли её лицо.

– Да ничего у меня с цесаревной не было. Мы и говорили-то всего несколько минут, – в очередной раз попытался я отвергнуть несправедливые обвинения, потянувшись к бутылке.

– А вот этого не надо, – княжна ловким движением перехватила «Двин», до которого я не успел дотянуться и поставила его на другой край стола, а потом одним элегантным пируэтом уселась ко мне на колени, – Не хватало ещё, чтобы вы своим бездействием оскорбили несчастную брошенную девушку, примчавшуюся к вам за тридевять земель. Смелей, мой жеребец. Погрузи несчастную деву в пучину разврата.

Мой обалдевший вид, рука, бесцельно клацнувшая на месте исчезнувшей бутылки, и челюсть, отвисшая по мере осознания предложений княжны настолько развеселили Дарью, что её хихиканье переросло в откровенный хохот.

– Ах ты ж… – чудом проглотил я чуть не вырвавшееся непечатное выражение, поняв, что всё это время княжна изощрённо развлекалась, а не высказывала претензии, – Ну я тебе сейчас устрою…

– Полегче, граф, полегче, – томно проворковала Дарья, когда я понёс её в спальню, пинком открыв туда дверь, – Поверьте, есть игры, которыми приятнее заниматься вдвоём.

Проснулись мы поздно. Высоко поднявшееся солнце уже залило своими лучами спальню, однозначно давая понять, что новый день давно вступил в свои права.

Пока я готовил кофе и лёгкий завтрак, Дарья уселась к зеркалу, приводя себя в порядок перед обратной дорогой.

– Всё таки вчера ты был не прав. Сословные ограничения даже в высшем свете понемногу сходят на нет, – вернулась княжна к вчерашнему разговору, посчитав его незаконченным, – Давно уже не секрет, что на каких-то этапах мы достаточно близко повторяем уже прошедшую историю.

– Не уверен, – отвлёкся я от джезвы, с удовольствием оглядев ладную фигурку Дарьи, которая грациозно изогнулась, заплетая косу, – Нам ничего такого в Академии не преподают.

– Да какая у вас там История, – отмахнулась княжна, умудрившись голосом выделить название предмета, – Готова поспорить, что про того же князя Мышкина ты ни разу не слышал.

– Нормальная у нас история. Военная. Тактику и стратегию изучаем, – почему-то я не на шутку обиделся, защищая не столько себя, сколько своих друзей-курсантов, – Между прочим, всё сколько-нибудь серьёзные войны и конфликты мы пристально и дотошно разбираем. Но про князя Мышкина я действительно ничего не помню.

Я постарался смягчить своё высказывание, частично признавая правоту княжны. Она лишь досадливо поморщилась, обозначив, что отметила мой манёвр.

– Ещё бы. Это герой из книги Достоевского. В начале книги он приезжает в Петербург, чтобы по протекции родственника устроиться писарем.

– Князь и писарем? – не поверил я и от удивления чуть не упустил кофе, успев ухватить джезву в самый последний момент.

– А что тут странного? У того же Толстого в его книге князь Борис Друбецкой тоже беден, и вынужден рассчитывать только на военную карьеру. Плохо, что с классической довоенной литературой ты не в ладах, а то бы знал, что мать писателя Куприна, из обедневшего рода князей Кулунчаковых, даже приданого приличного не имела, поэтому шестнадцатилетнюю княжну выдали замуж за мелкого чиновника – секретаря мирового судьи в Наровчате. Погоди, и пяти лет не пройдёт, как у нас всё то же самое начнётся, – княжна откинула косу назад и легко переместилась за стол, – М-м, но ты можешь не переживать. Если ты вдруг разоришься, я тебя к себе поваром возьму, – добавила она минуту спустя, прикончив первый блинчик «по-царски», из приготовленных мной по рецепту дочек Липатова.

– Ты тоже на место штурмана на моём дирижабле можешь рассчитывать, если что, – не остался я в долгу.

– Хорошо хоть не на место одной из твоих горничных позвал, – желчно среагировала Дарья, и испортила всё очарование утренней беседы.

Завтрак мы закончили молча, а потом и попрощались достаточно холодно.

Я интуитивно чувствовал неправильность происходящего, но никак не мог сообразить, что мне нужно сделать или что сказать, чтобы вернуть потерянное настроение.

Дарья тоже вела себя неспокойно, и по пути к автомобилю несколько раз оглядывалась, словно собиралась остановиться и чего-то сказать.

Так ни на что и не решившись, мы оба ещё больше нагрели градус напряжения, загнав сложившуюся ситуацию в парадоксально глупую ссору.

Закрыв ворота за уехавшей княжной, я ещё долго сидел за столом, пытаясь сообразить, в чём я виноват.

Хорошо тому же Шувалову. У него есть сестра, кузины, у его отца несколько жён. Наблюдая за ними, можно составить себе представление о женской логике и выяснить особенности их поведения. Мне в общении с женским полом явно не хватает практики. Мои горняшки не в счёт. С ними-то у меня как раз всё замечательно. Однако стоит чуть-чуть изменить ситуацию, и даже восьмилетняя дочь Джуны способна поставить меня в тупик. Идея привлечь свою дальнюю родственницу, в качестве переводчика с женского языка на русский, меня не прельщает. Я категорически не готов с кем-то делиться подробностями о своих отношениях с Дарьей. Скорее, сам себе язык отрежу. И что делать?

Красный кабриолет, выскочив из посёлка, совсем недолго мчался по дороге. В ближайшем же перелеске он свернул, и заехав за густые кусты, остановился на краю полянки.

Спрятавшись от чужих глаз, княжна вдосталь наревелась, отругала себя, как могла, и только потом, нацепив огромные солнечные очки, поехала дальше.

Глава 24

– Олег, тут вчера вечером наш общий знакомый звонил. Франц Иосифович в кои-то веки в отпуск собрался, пока в столице тихо. Интересовался, не сможем ли мы его с тремя гвардейцами-пенсионерами пристроить на неделю, рыбку половить, – спросил меня после утреннего совещания Густавсон, как всегда обратившись ко мне без присутствия посторонних по имени.

– В каком смысле тихо в столице? – машинально задал я вопрос, соображая, как раскрутить старого, но неумелого интригана, на более правдивую информацию.

– Конец лета. Все по имениям разъехались, да и государь в загородной резиденции. Светское общество только ближе к осени возвращаться начнёт, да столичные особняки на зиму обживать. Оттого и гвардейцам полегче службу нести, – на чистом глазу вещал несостоявшийся профессор, упорно делая вид, что не замечает моего изучающего взгляда, и постукивания по столу пальцами.

– И вы решили, что ветераны мне необходимы, – скорее утверждающе, чем вопросительно забросил я пробный шар, для вида открывая одну из папок с бумагами. Надо же мне было сделать вид, что я сейчас уйду в изучение документов не окончив разговор.

– Ещё как понадобятся… Гхм… – сначала было горячо откликнулся Рудольф Генрихович, но осёкся, понимая, что сказал лишнего.

– А теперь подробнее: для чего, почему пенсионеры и каков ваш интерес? – треск захлопнувшейся папки вполне походил на звук сработавшей мышеловки, и Густавсон не стал особо трепыхаться.