Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 417

Ибо никакого вменяемого маршрута у него на тот момент не было. Да и впоследствии тоже. На фига оно ему сдалось, если он странствующий витязь?! Их само Провидение ведёт! Ага…

В общем, как вы уже догадались, особо далеко он не уехал. Так, пять-шесть вёрст от города до ближайшего придорожного кабака. Где был соответствующим образом напоен, обобран, разут, раздет, без коня, без оружия, в одном нательном белье с крестиком на шее отпущен пьяным в дальний путь с молитвою за Христа ради! Живой — и то уже огромное спасибо от лица всего нашего царства-государства…

— Понеже и бит бывал, голод да холод терпел, аки заповедано, со смирением да без богохульств, хоть и подмывало порою, сами понимаете, — на надрыве закончил Горох или, правильнее сказать, то бородатое чучело в драных лохмотьях, в котором мы почему-то уверенно опознали царя.

— По идее мужика следовало бы отмыть, переодеть и проверить документы, — на всякий случай перестраховался я. — А то придёт вот такой к одинокой пенсионерке в дом, жалобных историй понарасскажет, потом бабка хлоп себя по карманам, а пенсия-то тю-тю!

— На кол посажу за измену Отечеству, — опустив голову, пообещал надёжа-государь. — Бабуленька, вы его не слушайте, вы добрая, я же знаю. У вас выпить есть?

— Чёй-то и у меня, старой, сомнения всколыхнулись, — подумав, взяла мою сторону Баба-яга. — Наш-то царь и высокий был, и видный, ликом бел да прекрасен, а уж разуму-то какого светлого! Нешто он бы попёрся из себя витязя сказочного строить, чтоб жену любезную в первом же грязном кабаке искать?

— Да ладно вам, достали уже, — пустил большую слезу Горох, лихорадочно ища в наших лицах хоть какое-то сочувствие. — О! Митя. Как тебя там по фамилии? Не важно. Митя, слушай меня, помоги государю — напои, накорми, в баньке выпари, в постелю уложи, а ужо утром и…

— Не царь, — чётко добил наш младший сотрудник, засучивая рукава. — Я так кумекаю, что шпион энто. Далёкой, но недружественной державы, заслан к нам, чтобы саму систему милицейскую разлагать морально. Мы ему — кто таков? А он нам — сначала пои, корми, парь, а ужо утром и познакомимся. Так, что ли?!

— Да и пёс с вами! — неожиданно легко согласился государь. — Ну виноват, сглупил. Сам поспешностью своей всё испортил. Думал… ну… Эх, да ничегошеньки я и не думал! Пустите меня, обратно в лес пойду. Не вас своим визитом, так хоть волков порадую…

— Митя, достань его царское величество из-под двери, оно уже поумнело и раскаялось.

— Слушаюсь, Никита Иванович!

— Только руки после него вымой.

— Это уж само собой, разумеется!

— И дверь на место присобачь.

— Уже исполнено!

Баба-яга в полторы минуты развела огонь в печи, согрела воду, порылась по каким-то закуткам и достала достаточно просторную нижнюю рубаху. Женскую, естественно. Откуда в бабкиной избушке взялась бы мужская одежда? За окном уже нежно розовели далёкие верхушки сосен…

Не знаю, во сколько обычно пробуждается Кощей Бессмертный, но мне кажется, что нам бы стоило к этому времени быть подальше от Лысой горы. А учитывая, что мы там ему устроили внутри, то скрываться лучше где-нибудь в Мексике. Так далеко он не попрётся. Хотя, после того как закончит уборку галереи и отмоет лошадь, то… почему бы и нет?..

Пока стыдливая Яга с абсолютно бесстыдным Митькой приводили государя в какой-никакой благопристойный вид, я тихо сел у окошечка и попытался прогнать из головы мысли об Олёне.

Не буду врать, что это получилось у меня сразу, но я справился. В первую очередь потому что ей там, на Стеклянной горе, у страшного похитителя, моё горе никак и ничем не поможет. А вот если мне удастся сконцентрироваться, понять, куда мы влипли и что нам всем с этим делать, то, быть может, появится и логичное разрешение ситуации. Надо просто подумать.

— Пункт первый, — тихо бормотал я себе под нос, стараясь не слушать строенный мат, плеск воды и хлесткие удары помела. — Кому это выгодно? Задавать подобный вопрос маньяку с тысячелетним стажем, который одним махом удовлетворяет и сексуальные и гастрономические потребности, — бессмысленно. Он не ответит, просто потому что не поймёт. Пункт второй: почему именно царица, жена начальника отделения и крестьянская девушка, не имеющая никакого веса в политике? Хм, но зато имеющая просто хороший вес. Тьфу, даже думать об этом жутковато… Пункт третий: что со всем этим делать? Ответ наличествует. На данном этапе, при данных условиях, данных обстоятельствах и возможностях — ничего. Ровным счётом. И…?

Разумные мысли кончились, оставалась тоска по любимой и чувство безнадёжности. Которое, впрочем, быстро сменилось здоровым мужским раздражением. Как там у Достоевского в школьной программе? «Тварь я дрожащая или право имею?» Право у меня одно — всеми силами поддерживать закон и порядок, а за тварь — отдельно ответишь!

— Упс…

По тому, как резко все замолчали, я запоздало сообразил, что, видимо, последние слова прозвучали вслух. Неудобно, право…

— Ты это, сыскной воевода, не обижайся, если я чего лишнего сболтнул, а?

— Никита Иванович, вы мне только пальцем в обидчика ткните, а уж я его научу башкой булыжники в мостовую заколачивать!

— Цыть, мужское племя! — резко оборвала верноподданнические речи Мити и царя наша эксперт-криминалистка. — Нешто не слышите, как в дверь стучат?!

Мы не слышали, это верно. Но в оправдание скажу, что отреагировали все мгновенно, вооружившись чем попало и встав стеной навстречу нежданному гостю. Особенно грозно выглядел наш самодержец в коротком стареньком сарафане (или нижней рубашке?), с ухватом наперевес.

— Кого нечистая принесла? — осторожно, с опасным распевом спросила Яга, прижимаясь спиной к уцелевшей части дверного косяка.

— Смилуйтесь, окаянные! Энто ж я, раб божий Филимонушка-а… — так же песенно донеслось снаружи.

— А чё те надо, гость надоедливый?

— Информацию для вас полезную имею. Вы ж ещё не знаете ли, что Кощей-то помер?

Повисла нехорошая тишина. Даже Баба-яга не сразу нашла нужные слова:

— Дык он же Бессмертный!

— А вот, поди ж, огонь-то таковые мелочи не разбирает…

— В дом его, — тихо приказал я.

Ситуация менялась на корню, даже с учётом того, что дьяк известное трепло и распространитель непроверенных сплетен. Царь приоткрыл дверь, Митя рыбкой метнулся вниз и через полминуты появился на пороге, крепко держа смиренного и даже не лающего на милицейский произвол гражданина Груздева.

— Один?

— Один, более никого не заметил, — чётко доложил наш младший сотрудник. — А как с задержанным быть? Вы ему самолично палец дверью сломаете или мне какое ни есть экспериментальное членовредительство доверите?

Я поднял руку для подзатыльника.

— Стало быть, сами, — всё же понял он. — Тока разрешите ухи ватой заложить и ведёрко с водой принесть, чтоб уж кровь сразу замыть, а то бабуленька ругаться будет…

— Вы чё? — мигом проснулся дьяк. — Я ж сам с повинной пришёл! Я ж, можно сказать, по доброте душевной и желанию сердешному милиции любимой содействие добровольное оказываю, а вы — сразу пытки! Не надо! Ужо небось и так всех сдам…

Ускорим перемотку, убрав лишнюю болтовню и красочную описательность момента. Если по существу, Филимон Митрофанович рассказал следующее. Как вы помните, от нас он успешно сбежал и, после того как мы скрылись в лесу, пошёл в прямо противоположном направлении.

По его словам, он дважды убегал от волков, один раз наступил на ухо спящему медведю («Хоть кто-то за Митеньку отомстил!» — не к месту вставила Яга) и в конце концов вышел на ту же Лысую гору. К его изумлению, главный вход был открыт, там мелькал свет и тянуло дымом.

Любопытство сгубило кошку, и не одну, но не Филимона Митрофановича, которому повезло пройти внутрь через прокопчённый проход и обнаружить у смятой медной решётки обуглившийся скелет в чёрных латах и оплавленной золотой короне на лысом челе!

Деликатно пощекотав труп под мышкой (а не притворяется ли?), наш дьяк добился того, что тело рассыпалось вонючим пеплом и мелкими металлическими детальками. Однако сам череп, без нижней челюсти, вполне себе уцелел, откатившись в сторону. Именно по нему искателем приключений на две тощие ягодичные мышцы и был опознан несчастный Кощей Кирдыкбабаевич Бессмертный…