Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 418

— Бабуль?

— Сама не ведаю, Никитушка, чему верить, а чему нет. Одно скажу: в лицо дьяк Филька его знал. Не раз встречались, так что…

— Митя?

— Чё сразу я?!

— Не сразу, а по порядку.

— Э-э, тады ладно. Тады моё мнение такое: надоть нам самим туда сбегать да и посмотреть. Ежели и впрямь Кощей дуба дал, так на его могилке и спляшем!

— А если нет?

Митяй философски пожал плечами.

— Что ж моего царского слова не спросишь, участковый?

Тут мне даже отвечать не пришлось, поскольку дьяк наконец-то каким-то чудом осознал, что перед ним стоит царь в нижней рубашке, и добрых две-три минуты ржал, как степной жеребец, невзирая на уговоры, тычки и даже побои. Думаю, это у него уже просто нервное — в обычной жизни большего государева подхалима и днём с огнём не сыщешь…

Когда все чуточку успокоились, я предложил признать речь нашего младшего сотрудника планом действия. Согласились все, даже Баба-яга, хотя и после непродолжительного ворчания.

— Тут ить, сокол ясный, что получается. Ежели я колдану проверки ради, а Кощеюшка жив-здоров, дык он в единый миг нашу избушку выследит. А ежели без проверки на Лысую гору попрёмся, так и тут без гарантии, что нас там со сковородой не ждут!

— И что же делать?

— Куды ни кинь — всё клин! Тогда уж пошли, сотруднички, поглядим, может, я чего полезного у черепа выспрошу…

— А-а! От ить ещё чё сказать-то забыл, — хлопнул себя по лбу гражданин Груздев, всё ещё зажимающий рот при взгляде на Гороха. — Там перед самым входом-то полно деревьев поваленных и борозды в песке страшные! Ровно зверь какой землю когтями рыл…

Вот тут мы с бабкой тревожно переглянулись.

Пару минут спустя избушка быстро несла нас к Кощееву жилищу, ловко пробираясь под вековыми соснами и лавируя на узких лесных тропинках с серьёзным креном на оба борта. Не знаю, чем уж наша скромная старушка добилась таких олимпийских результатов (наверное, пригрозила сделать из неё суп с щепками и лапшой), но неслась избушка, словно перепуганная курица!

До Лысой горы мы долетели быстрее, чем Митя успел толком почесаться. После недолгих споров дьяк был оставлен на печке «до выяснения», царь с тем же ухватом назначен в конвойные, а мы опергруппой направились на расследование.

— Честно говоря, было бы легче, если бы гражданин Груздев нам соврал, — пробормотал я, опускаясь на одно колено. В свете разливающегося утра на холодном песке были чётко видны четыре глубоких борозды, пропаханные когтями огромного зверя. Или доисторического динозавра, или…

— Ой, а я вот чего нашёл. — Митя протянул мне чёрную костяную пластину.

Не узнать чешуйку Змея Горыныча было невозможно. Я сам не так давно держал в руках точно такую же.

— Не чую колдовства обманного, — задумчиво поведя носом, оповестила бабка. — Настоящим огнём изнутри горы тянет, и земля взрытая, и слуг Кощеевых не видно ни одного. Кабы и впрямь не наш перепел крылатый тут от всей души расплевался…

— Дык чё плохого-то? — не сразу въехал мой напарник. — Рази ж нам какое горе, ежели наш наиглавнейший враг спалился? Коли один гад другого угробил, милиции работы меньше!

Если бы всё было так просто…

Я молча поскрёб подбородок. Вообще-то, с одной стороны, наш туговатый мыслитель был прав. Да поцелуй меня маньяк в уголовный кодекс, на все сто — прав! Нет Кощея, нет проблемы. Он же за всю мою службу, с первого же дня, у меня столько крови выпил, сколько на целый взвод лейтенантов хватит! И всё-таки, всё-таки, всё-таки…

— Покуда труп Кощеюшки своими глазами не увижу, нипочём не поверю, — чётко заявила глава нашего экспертного отдела, вернув нас из мира сладких грёз на холодный песок Лысой горы. — Митенька, ты б поленце али брёвнышко какое потяжелей подобрал, мало ли…

— Будет исполнено, Бабуленька-ягуленька!

— А ты, Никитушка, чего землю роешь?

— Ищу следы оплавления песка.

— Плюнь, — уверенно попросила Яга. — Плюнул? Вот и молодец. У нас с тобой задача иная. Ежели труп есть, тады и вопросов нет. А ежели труп не обнаружим, тады… молись, участковый!

— Слова подскажете? — учтиво согнув руку кренделем, улыбнулся я.

Моя домохозяйка, привычно кокетничая, подала мне ручку, и мы чинно-благородно шагнули в обугленный проход. Митяй, грозно помахивающий свежеобломанным сосновым суком, двигался на шаг позади, подозрительно зыркая добрыми голубыми глазами по сторонам…

Страха не было, скорее какая-то нервно-весёлая эйфория, наполняющая вены неудержимым адреналином, прыгающим вверх не хуже легендарных мишек Гамми. То, что мы увидели на входе, подтвердило самые худшие опасения…

— Всё спалено, ровно струёй огненной плюнули, — сдвинув брови, пробормотала Баба-яга, смахивая незаметную слезинку. — А ить я к злодею нашему какую-никакую, но жалость имела. Хоть он меня отродясь и на миг бы не пожалел, изменщик коварный!

— Вы о чём?

— Да так, о своём, девичьем, Никитушка, — даже не глядя в мою сторону, протянула моя домохозяйка. — Ты тока глянь, что с воротами медными приключилося…

Ну, тут любые слова были бы лишними. От некогда живых, шипастых и зубастых ворот, бросающихся с оскаленными зубами на каждого нежданного гостя, остались лишь оплавленные прутья, замершие в изуродованном декадансе. Не уверен, что правильно использую это слово, но кто меня тут поправит…

— Дальше пойдём?

— А то! Дьяк-то брехал, будто скелет Кощеев сразу за воротами видел.

— И я вижу, — радостно откликнулся Митя. В тот же момент между мной и Ягой вытянулась сосновая дубина, указующая направление. — Вона череп в короне золотой валяется!

Мы повернули головы в нужную сторону. Действительно, не так далеко, фактически у самого порога, чернела высокая горка пепла с торчащими во все стороны погнутыми железными пластинами.

Доспехи, как я понимаю. В углу, на боку, сиротливо лежал голый череп. Его лоб схватывала скособоченная полоска золота. Кощей, мать его за ногу и об стенку…

Простите. О мёртвых либо хорошо, либо никак. Хотя что можно хорошего сказать о Кощее?! Вопрос риторический…

— Мить, принеси череп сюда.

— Да ни в жисть! Никита Иванович, вы же знаете, как я мертвяков боюсь…

— А ты его ногой или дубиной прикати.

Наш младший сотрудник тяжело вздохнул, собрался с духом и отправился исполнять.

— Ты зачем мальчонку-то отослал? — тихо спросила Яга.

— Хочу прямо спросить: вы уверены, что это Кощей?

— Сама не знаю, чему и верить… А тока думаю, что Змей как-то прознал про наш вневедомственный (ох и мудрёное словечко-то!) договор и первым удар огненный нанёс! Кощеюшка, поди, вышел посмотреть, кто у его дверей безобразничает, да и…

— Понятно. А нам теперь что делать?

— Энто в каком смысле «что делать»?!

— Не в смысле «снимать штаны и бегать», — на тон повысил голос я. — Вы же не хуже меня оцениваете наши шансы по отношению к тому, кто на раз-два уничтожил Кощея Бессмертного!

— Уймись уже, Никитка! Я сама в сомнениях…

— А вот и череп, как просили, — появился расхрабрившийся Митяй, пинающий пустую черепушку, словно футбольный мяч. — Нате, экспертизируйте, не жалко. Но ежели по мне, так в профиль как есть вылитый Кощей!

Что бы он там ни нёс насчёт своего значимого мнения, но серьёзно проверку мы произвести не успели, поскольку пол задрожал, стены начали трястись, и тот факт, что в последний момент мы все трое умудрились вырваться наружу, можно объяснить лишь чудом. Ну или тем, что кто-то на небесах всё-таки по-своему любит милицию…

— Все живы? — запоздало спросил я, пересчитывая членов опергруппы по головам.

Раз, два, и обчёлся. Хорошо. Значит, считая меня, все тут. От высокого входа в Кощеев дворец осталась гора почерневшего песка, пыль до небес, запах пороховой гари и… ну и больше ничего, наверное.

К избушке на курьих ножках шли молча. Думаю, каждый задавал себе всего один-единственный вопрос: как можно победить того, кто победил Кощея, к тому же Бесссмертного? Вопрос не новый, согласен, лично я его вроде бы с десяток раз уже задавал, но ответа-то всё равно не было…