Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 1016

– Ничего конкретного. Но никаких опасностей и угроз нашей маркизе я не чувствую. Они в полном порядке.

Вопреки всем своим тревогам Альдо не мог не улыбнуться: План-Крепен ввела царственное множественное число вместо заурядного единственного, когда речь шла о маркизе, и все охотно его подхватили.

– Ну что ж, примем это пророчество, – заключил брат Клотильды.

Наступил вечер, и после ужина профессор взял пузатую бутылку с арманьяком и вложил ее в руки Альдо.

– Заберите с собой это целебное средство, милый друг, оно незаменимо во время нескончаемой ночи. Впрочем, и я последую вашему примеру. Пока не нашлось ничего лучшего, чтобы скрашивать бессонницу.

В самом деле арманьяк был одним из лучших успокоительных средств наряду с теплой ванной, тремя яблоками, которые сгрыз Альдо, и несколькими таблетками аспирина, которые он проглотил прежде, чем перейти на крепкий алкоголь. И что-то из этих чудодейственных средств подействовало в самый темный предрассветный час: Альдо погрузился в глубокий сон. Очнулся он от неприятнейшего ощущения: по его лицу водили холодной мокрой губкой. Однако понадобилось несколько минут, чтобы раскрыть глаза, и тогда из тумана выплыл… Адальбер.

– Это ты? – удивился Альдо, протирая глаза.

И фигура, которую он принял за сонное видение, объявила:

– Ясное дело, я! А кто еще мог себе позволить выжать на тебя мокрую губку?

– Так ты вернулся?

– Представь себе! Я не призрак и не привидение! А вот ты, похоже, заливал тревогу непомерным количеством алкоголя, – заявил Адальбер, беря в руки на три четверти опустевшую бутылку и наливая себе небольшую порцию арманьяка. – Хотя неудивительно, что ты доверил этому напитку свои горести.

– Он не сумел их растопить, но зато помог забыться сном, а я очень в этом нуждался. Я и сейчас еще не выспался, – прибавил Альдо, зевая так, что едва не вывихнул себе челюсть.

– Выспался, выспался, – твердо уверил друга Адальбер. – Тетя Амели…

Одного этого имени было достаточно, чтобы Альдо окончательно освободился от остатков сна, он схватил Адальбера за лацканы пиджака и притянул к себе.

– Она пропала! Дома ее нет! Ты хотя бы знаешь, где она?

– Отпусти меня сейчас же! Порвешь мой пиджак! Она здесь, разумеется. Я ее привез.

– Привез?! И не сказал мне ни слова!

– Не успел. Мне кажется, что ты не совсем в себе и…

Но Альдо уже ничего не слышал. Он выскочил на галерею и торопился по направлению к комнате, которая была отведена для тети Амели. Он ворвался в нее как буря, даже не постучав. Действительно, тетушка Амели была у себя в комнате, она сидела перед туалетным столиком и причесывалась. Бурное вторжение Альдо заставило ее обернуться.

– Боже! Как ты меня напугал! Что с тобой? Ты болен?

– Болен от беспокойства! От тревоги! – завопил он, сжимая ее в своих объятиях. – Когда я узнал, что вы уехали с Люсьеном, не сказав, куда направляетесь, и, значит, Адальбер совершенно напрасно поехал за вами, я места себе не находил, метался как зверь в клетке, и признаюсь, заснул, только выпив чуть ли не бутылку арманьяка. От меня, наверное, страшно несет спиртным…

– Однако как это мило! – рассмеялась маркиза де Соммьер в ответ. – Позавчера я последовала совету Ланглуа и… Пойди приведи себя в человеческий вид. У тебя не так много времени перед завтраком, а рассказ у меня совсем коротенький.

И тетушка Амели вытолкала племянника за дверь. У себя в комнате Альдо нашел Адальбера, тот сидел у него на кровати со стаканом в руке. Этот стакан он тотчас же протянул своему другу.

– Теперь, когда ты снова с нами, выпей-ка вот это!

– А что это такое?

– Простой народ называет этот напиток «свинячьим пойлом», но яда там нет, а есть белое вино, сельтерская и лимон. Через секунду будешь как новенький.

Альдо послушно выпил, позеленел еще больше и ринулся в ванную.

Спустя полчаса он спустился вниз с иголочки одетый, чисто выбритый, и даже руки у него ничуть не дрожали.

Нужно сказать, что у тетушки Амели оставались сомнения относительно ее приезда к Водре-Шомарам, она боялась причинить им неудобства, но они мгновенно рассеялись. Лотарь и Клотильда сияли от радости, и в неподдельности их чувств невозможно было усомниться.

Несгибаемая маркиза призналась без утаек, что на этот раз ей стало страшно оставаться дома одной, что случалось с ней довольно редко за ее долгую жизнь. Страшно, но не до такой степени, чтобы пускаться в бегство.

И тогда раздался телефонный звонок. К телефону подошел, как обычно, Сиприен, потому что маркизе не к лицу бегать к телефону и отвечать на звонки, и неизвестный Сиприену женский голос посоветовал «госпоже де Соммьер покинуть ее жилище в самое ближайшее время, если она хочет избавить своих близких от множества неприятностей». «И не скрывайте своего отъезда», – добавила незнакомка. Маркиза поспешила сама взять трубку, чтобы расспросить поподробнее таинственную доброжелательницу, но ответом были лишь короткие гудки. А Сиприен услышал на прощание совет: ни в коем случае не звонить на набережную Орфевр.

– И каким же был этот голос? – спросил Альдо.

– Приятным. Низкий, мелодичный, в нем звучало искреннее беспокойство, ему хотелось довериться.

– И что же вы сделали? – нетерпеливо встрепенулся Альдо. – Вы поехали… Но как тогда…

– Позволь мне договорить, я все расскажу по порядку. Для начала я села и хорошенько все обдумала. Я решила последовать совету незнакомки. Вернее, сделать вид, что последовала ему. Люсьен получил распоряжение приготовить автомобиль, а он у нас всегда в порядке, затем мне собрали чемодан и несессер, а потом я уговорила Луизу, мою горничную, которая уже столько лет живет со мной вместе, что мы стали, как две сестры, сесть в автомобиль вместо меня.

– Да, она почти такого же роста, как вы, но на этом сходство кончается, – заметил Адальбер.

– А вы думаете, Юбер, изображая мой образ на берегу озера Лугано, был больше похож на меня? Луиза одного со мной роста, в моей одежде, в моей шляпе с густой вуалью, походила на меня гораздо больше, чем Губерт. Тем более что она досконально изучила все мои телодвижения. Она была очень убедительна.

– И куда же она уехала?

Маркиза насмешливо улыбнулась.

– Туда, где никому бы не пришло в голову меня разыскивать, а тем более на меня напасть. Иначе злоумышленнику грозили бы большие неприятности. Я отправила Луизу в монастырь на улице Севр, где настоятельницей служит моя родственница. Мы с ней вместе выросли, были подругами с детства, я могу на нее положиться как на саму себя, пусть даже мы не виделись сто лет. Я передала ей с Луизой письмо…

Глаза Клотильды округлились от изумления.

– Вы попросили ее солгать, если кто-то будет о вас спрашивать?

– В этом не было никакой необходимости. Когда в этот монастырь приезжают пожить и помолиться, то оставляют свое имя за порогом. Там все сестры, все скорбные души, желающие обрести покой, Луиза почти так же набожна, как Мари-Анжелин, и была счастлива неожиданному паломничеству, которое к тому же дает ей возможность отдохнуть. А Люсьен собирался за это время съездить в Сюрен и навестить брата. А я… Я переехала в другую комнату. Необычное ощущение, должна вам сказать. Мне показалось, я вышла из себя…

– А когда вы увиделись с Адальбером?

– Как только он приехал. Ночь прошла спокойно, а утром я встретила его вместе с Сиприеном, мы провели несколько минут в прихожей.

– Нам пришлось нелегко, – вмешался Адальбер. – Как можно увезти маркизу, если она уже уехала? Я с озабоченным видом собрался ехать к себе, громко предупредив Сиприена, что на обратном пути непременно заеду, чтобы узнать, нет ли новостей.

– Почему ты мне не позвонил?

– Хочешь смейся, а хочешь – нет, но у меня сломался телефон! Но давайте вернемся к тете Амели. Я не мог увезти ее совсем без вещей, поэтому в сумерках послал к задней двери особняка, выходящей в парк, Теобальда с тачкой. Тачку нам одолжил сторож парка Монсо Курсель, мы с ним в прекрасных отношениях. На рассвете я снова приехал на улицу Альфреда де Виньи, которую, надо сказать, освещают кое-как. Остановился у ворот, простоял буквально несколько минут и уехал. Один? Нет, я увез с собой пассажирку. Одетая в черное с головы до ног, тетя Амели проскользнула в автомобиль незаметно и затаилась в салоне.