Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 584

— Вы думаете, я вам поверил? Ну что ж, желаю вам приятно провести время!

Выйдя из гостиницы, друзья заметили, что полковник Карлов ждет клиентов в своем такси. Альдо хотел дать ему знак, что они пока не нуждаются в его услугах, но Адальбер вдруг предложил:

— Подожди! Давай сядем к нему в машину…

— Но это совсем рядом!

— Вот именно. Даже слишком близко! Оба сели в такси, и археолог сказал:

— Дорогой полковник, нам нужно на улицу Принцессы, но прежде мы хотели бы прокатиться по городу или вокруг парка. На ваш выбор…

— Понял! — лаконично ответил Карлов.

Через двадцать минут он остановил машину перед элегантным домом дипломата и спросил:

— Подождать вас?

— Почему бы и нет? — ответил Альдо. — Но наш визит, возможно, затянется.

В двух словах он обрисовал предстоящую операцию, в которой они с Адальбером собирались принять участие.

— Уверен, что смогу быть вам полезным. Время значения не имеет. Недалеко отсюда есть тупик: я там припаркуюсь…

На старинной улице Принцессы Мальданы занимали двухэтажный особняк, украшенный фигурками сидящих собак и гирляндами между окнами. Построен он был около 1730 года для одного из придворных музыкантов. За прекрасной лакированной дверью темно-зеленого цвета гостей встречал уже пожилой слуга, принимая у них непромокаемые плащи и накидки, а затем провожая их по вестибюлю, выложенному белым мрамором в черных точках, в сине-золотую гостиную — несомненный стиль Людовика XVI. Великолепная мебель той же эпохи удачно дополняла роскошный интерьер. Воздух был насыщен запахом стоящих в многочисленных вазах роз старинных сортов со множеством лепестков. В овальных рамах — портреты двух женщин: одна с прической «королевская птичка», вторая в шиньоне с длинными буклями, которые так нравились императрице Евгении. На других стенах — гравюры Кармонтеля[159]. Чуть поблекший ковер «Савонри»[160] покрывал драгоценный версальский паркет и доходил до кабинета-библиотеки, которая явно была рабочей комнатой хозяина дома, что подтверждали распространяющиеся оттуда струйки голубоватого сигарного дыма. И Мальдан был не один: развалившись в удобных черных кожаных креслах «Честерфилд», Кроуфорд с генералом по его примеру безмолвно курили и пристально следили за тем, как он отвечает кому-то по телефону. Возможно, слово «отвечать» не совсем подходило к данной ситуации, потому что посол не произносил ни слова, приветствуя вновь прибывших улыбкой и жестом. Пока все присутствующие обменивались рукопожатиями, в кабинете царила полная тишина.

Наконец Мальдан, с явно озабоченным видом, выразил согласие с невидимым собеседником и повесил трубку.

— Дурные новости? — осведомился шотландец.

— Не то чтобы очень, но и хорошими их не назовешь. Лемерсье получил приказ подойти — естественно, без сопровождения! — сегодня вечером в одиннадцать к фонтану Дракона, в саду при дворце. Признаюсь, я бы предпочел какое-нибудь другое место, в городе или в окрестностях…

— Но ведь затруднений не будет? — спросил Альдо. — Поздним вечером в саду и парке людей уже нет.

— Естественно. Но это означает, что преступник имеет возможность попасть в дворцовый комплекс, что доступно далеко не всем, и даже мы такого разрешения не имеем.

— Для комиссара и его людей — если он их все же возьмет с собой — такой проблемы не возникнет. Перед ним все двери открыты и ночью, и днем, — заметил генерал. — Он что-нибудь придумал?

— Да. Мы должны прямо сейчас поодиночке отправиться во дворец, взять билеты, как обычные посетители, и затем, словно бы прогуливаясь, подойти к северным боскетам[161] — «Триумфальной арке» и «Трем фонтанам». За ними расположен нужный нам бассейн. Там мы, разделившись на две группы, спрячемся в боскетах и будем ждать.

— Сейчас только пять часов! — простонал Адальбер. — Это означает, что до одиннадцати нам придется стоять под мокрыми деревьями?

— Почему бы и нет? — сказал Альдо. — Мы видывали и худшее!

— Конечно! Но ты-то живешь в городе на воде и понять меня не можешь, а я сильно опасаюсь ревматизма, столь пагубного для гибкости суставов…

— Либо мы соглашаемся, либо нет! — улыбнулся Мальдан, вновь протянув руку к сигаре.

— Ответ ясен, — заметил Альдо, — но я совершенно не понимаю, почему нужно действовать в обход… Ведь «Дракон» находится рядом с бассейном «Нептун», если мне не изменяет память?

— Кажется, я уловил вашу мысль. «Нептун» почти примыкает к Королевскому бульвару, следовательно, располагается напротив гостиницы «Трианон-Палас». Еще до вашего прихода я сказал об этом Лемерсье, но ему как раз и не нравится, что это слишком просто. Мы же не знаем, какими средствами для слежки располагают наши враги, поэтому лучше изображать из себя туристов.

— Почему вы думаете, что нас не засекут? — спросил генерал де Вернуа. — Очень странно выглядят версальцы, которых внезапно обуяло безумное желание осмотреть дворец, знакомый им до мельчайших деталей!

— Вам никогда не случалось прогуливаться там, размышляя о нашем великом прошлом?

— Ну да… время от времени!

— Вот видите! Господа, мне очень жаль, что вы были моими гостями так недолго, однако нам пора идти. Встретимся в боскете «Триумфальная арка» как можно ближе к бассейну и там займем свои места согласно указаниям комиссара… Полагаю, вы вооружены?

Все ответили утвердительно, и на этом было решено разойтись. Альдо и Адальбер ушли первыми, чтобы предупредить Карлова: сегодня вечером его услуги, пожалуй, не понадобятся. Конечно, он может подвезти их ко дворцу, хотя это совсем недалеко. Но когда ему объяснили ситуацию, он решил, что в одиннадцать часов встанет на краю улицы Резервуар, рядом с театром Монтансье, в непосредственной близости от решетки «Дракона».

— Садитесь, господа, я высажу вас у дворца! — заявил Карлов.

Через несколько минут два друга, соблюдая дистанцию, пересекли огромный двор. Морозини направился ко входу в королевские апартаменты, а Видаль-Пеликорн — к тем покоям, которые открывались в сад. Он прошел по деревянным мосткам к Южному партеру и обогнул почти весь дворец, чтобы выйти к Северному партеру, переходившему в два боскета, за которыми находились бассейны «Дракон» и «Нептун».

Каждый из добровольных помощников полиции так талантливо исполнял свою роль и столь убедительно изображал туриста, что лишь к шести часам все собрались перед величественным творением Ленотра[162], который находился тогда в плачевном состоянии. С трех железных дверей арки облезла позолота, то же самое произошло как с боковыми фонтанами, посвященными Победе и Славе, так и четырьмя обелисками, венчающими благородный парковый ансамбль, походивший на декорацию из деревьев. В конце дождливого дня все здесь было проникнуто глубочайшим унынием. Находившийся чуть дальше боскет «Три фонтана» также не избежал ударов судьбы: мох, плесень, лишайники…

— Подумать только, — вздохнул Оливье де Мальдан, — что какой-то идиот делает все, чтобы сорвать выставку, которая должна принести нам кругленькую сумму! И эти деньги так нужны для реконструкции чудесного версальского парка!

— Пока нам не на что жаловаться, — заметил генерал, — зрители валят толпами. Тот факт, что Малый Трианон оказался местом преступления, никого не пугает. Напротив! Сами посмотрите! Мы надеялись на успех, а это подлинный триумф…

— Если только нас не вынудят закрыть выставку! — проворчал Кроуфорд, нашаривая в кармане портсигар.

— Несколько лет назад в Лувре, в отделе египетских древностей, произошло убийство, — напомнил Адальбер. — И народ просто хлынул к нам. Люди съезжались отовсюду: и из Западной Европы, и даже из Соединенных Штатов! Ничто так не возбуждает, как запах крови! Советую вам продлить выставку… Держу пари, что вы еще увидите массовый десант американцев…