Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 799

— Кто бы мог подумать, ваша светлость!

Номер был набран мгновенно, и несколько секунд спустя Альдо услышал решительные и четкие распоряжения полицейского:

— Отправьте ее в больницу Отель-Дье. Я приеду туда незамедлительно. Передайте Дюмулену, который дежурит сейчас по 1-му округу, чтобы приехал ко мне, как только закончит осмотр места преступления и сбор информации.

Трубку повесили. Ни единого лишнего слова. Ланглуа не нашел нужным сдобрить свои приказы, а это были именно приказы, хоть какой-то толикой вежливости. Как видно, «большой начальник» был не в самом лучшем расположении духа. И вполне возможно, потому, что на его пути снова возник Морозини. В который раз!

Альдо тем не менее тут же передал все распоряжения. По счастью, комиссар Дюмулен, похожий на медведя, обладал вовсе не медвежьим характером. Румяные щеки свидетельствовали о веселом нраве бонвивана, и Морозини удостоился веселой и чуть насмешливой улыбки.

— Рад с вами познакомиться, — прогудел Дюмулен, протягивая свою лапищу.

— Я… я тоже, — несколько замялся Альдо, не зная, чему приписать такую сердечность полицейского чина. Долгий опыт общения с людьми этой профессии при всем своем разнообразии не вызывал энтузиазма.

Дюмулен весело рассмеялся.

— Похоже, в кабинете Большого Маниту шторм, и он рад вам, как собаке при игре в кегли. Но вы, должно быть, привыкли к качке.

— Почему вы так решили?

— Отношения комиссара Ланглуа с князем Морозини скоро войдут в легенду как на набережной Орфевр, так и в службе полиции. Простому народу это нравится, ему так жить веселее. Он знает: если появился князь Морозини, значит, скучать не придется.

На это Альдо возразить было нечего. Он и не возражал. Вот уж воистину, чего в жизни не бывает! Он стоял рядом с Дюмуленом и слушал, что ему докладывают два инспектора, которые опросили свидетелей в холле. Результаты были неутешительные: никто ничего не заметил. Хэлен не привлекла к себе внимания, все привыкли, что в холле постоянно какое-то движение. Только одна пожилая дама, сидевшая в кресле в ожидании приятельницы, обратила внимание, что на лестнице споткнулся какой-то мужчина, но он тут же выпрямился, бормоча извинения, и направился к галерее, что соединяет Вандомскую площадь с улицей Камбон. Однако дама не заметила, что кто-то лежит на полу…

— Невероятно! Немыслимо! — восклицал Джон Огастес. — Наверняка она сидела в очках, если ждала подругу! А если нет, неужели зрелище человека, лежащего с ножом между лопаток, настолько ординарно, что не привлекло внимания?

— Не сразу, — вздохнул Дюмулен. — Место у лестницы не самое освещенное, и если занят своими делами…

— В любом случае здесь не хватает одного предмета, — заявил Морозини, глядя, как комиссар собирает рассыпавшиеся свертки.

— Какого же?

— Газеты! Я встретил эту женщину на улице де ла Пэ, она только что купила газету и, собираясь просмотреть ее, рассыпала покупки.

— Что за газета? — осведомился комиссар.

— Право слово, понятия не имею, право слово. Она была сложена, я ее поднял, помог собрать покупки, сунул газету под мышку этой даме, вот и все.

— Странно, очень странно, — задумчиво заметил Белмон. — Хэлен не была охотницей до газет. Книги — другое дело.

— Единственное, что могу сказать точно: это не был модный журнал, а обычная ежедневная газета.

— Вряд ли представляющая особую ценность.

Приехала «Скорая помощь», и Белмон тут же поинтересовался:

— Куда вы ее повезете?

— В больницу Отель-Дье. Так положено.

— Почему? Разве американской больницы больше не существует?

— Разумеется, существует, месье. Но она находится в Нейи, и это роскошное заведение.

— Значит, туда вы ее и отвезете. Мы, Белмоны, всегда обеспечиваем своих слуг самым лучшим!

Дюмулен нахмурился и произнес:

— Сейчас не время думать о роскоши, мы не знаем, довезут ли ее живой. В Отель-Дье, — решительно приказал он медбратьям, взявшимся за носилки. — Мы не имеем права обмануть ожидания главного комиссара господина Ланглуа, который прибудет туда с минуты на минуту.

Морозини усмехнулся. Похоже, дурное настроение шефа распространилось не только на него одного.

— Поезжайте вместе с ней на «Скорой», — посоветовал он Белмону, — я буду там через несколько минут, вот только позвоню домой, чтобы не ждали, и заберу свою машину на улице де ла Пэ.

— А я что говорила! — грозно провозгласила Мари-Анжелин, разворачивая салфетку. Они сели за стол после того, как Сиприен сообщил им о звонке Альдо. — Неприятности начались. Я так и знала, что так и будет. Как только Белмоны появляются на горизонте, надо готовиться к худшему.

— Угомонитесь! У вас предвзятое мнение, и, стало быть, вы несправедливы. Белмоны — лучшие друзья наших мальчиков в Америке. С братом я не знакома, но могу судить по сестре.

— А она очаровательнейшая женщина, мы это уже говорили.

— Я это повторяю и на этом настаиваю. Зарубите себе на носу, что вскоре вы увидите Белмонов за нашим столом. Я страстно хочу познакомиться с морским волком из Ньюпорта. И потом, все, что с ними происходит, происходит не по их вине.

— Я с вами не спорю, но предпочла бы, чтобы Альдо сел на поезд и уехал в Венецию. Мне противно смотреть, как ваша великолепная Полина пожирает его глазами.

— Выпейте чай с мелиссой или примите лаундаум, когда они к нам придут. А можете пойти и пообедать в «Рояль Монсо». Почему бы нет? Это избавит нас от ваших язвительных замечаний. Неужели вы не понимаете, к чему поведет ваше злопыхательство?

— К чему же?

— Я вам скажу! Когда Альдо будет приезжать в Париж, он ни за что не будет останавливаться у нас, а будет брать номер, как раньше, в «Рице». Вы этого хотите?

— Н-нет… Конечно, не хочу!

— Тогда сидите спокойно! И постарайтесь быть как можно доброжелательней, не забывая о моем обещании: для поправки расстроенных нервов вы отправитесь дышать горным воздухом к кузине Приске. А если вы так уж хотите вмешиваться в дела Альдо, то подумайте, чем ему помочь, а не следите за ним, как полицейский за вором-карманником!

План-Крепен возразить было нечего, она капитулировала, взяв себе еще одну порцию сладкого омлета.

Примчавшись на всех парах в больницу Отель-Дье и сразу же наткнувшись на доктора Органа, Альдо подумал, что начавшиеся сегодня встречи с прошлым уже становятся утомительными. С доктором Органом Альдо имел дело дважды, и тот, прямо скажем, его не жаловал. Нет, он не считал князя Морозини вместилищем всех пороков, он считал его несносным снобом и за это терпеть не мог.

— Вам-то что у нас опять понадобилось? — встретил он Морозини недовольным вопросом. — Похоже, вы считаете нашу больницу чем-то средним между ночлежкой и лепрозорием. И какую из язв общества явились спасать?

— Предлагаю заключить перемирие, доктор. К вам только что привезли англичанку с ножевым ранением, и я хотел бы увидеться с комиссаром Ланглуа, который, я думаю, уже успел к вам приехать.

Стоило произнести имя комиссара, как он тут же появился, словно по мановению волшебной палочки.

— Пройдемте сюда, Морозини! Я хочу задать вам несколько вопросов.

Комиссар Ланглуа открыл застекленную дверь маленького кабинетика, однако терпению Альдо пришел конец.

— Я просил бы вас, комиссар, говорить со мной другим тоном. Или у вас есть какие-то подозрения относительно меня? Уверяю вас, не по моей вине утонул «Титаник», не я убил графиню д’Ангиссола, и нож в спину несчастной мисс Адлер тоже всадил не я. Бедную мисс Адлер я увидел сегодня впервые в жизни.

Насупленное лицо комиссара мало-помалу расправилось и даже осветилось улыбкой.

— Ладно вам, не сердитесь! Примите мои извинения. Но понимаете, в чем дело: вы все же очень странный тип. Как только возникает что-то запутанное и непонятное, вы тут как тут. Скандал в Друо — и вы в Друо, убийство в «Рице» — и вы в «Рице»!

— Лучше вспомните, что мне довелось по крайней мере дважды помогать вам в ваших непонятных и запутанных делах и дважды я мог бы из-за них погибнуть. Так что прежде чем я буду отвечать на ваши вопросы, ответьте на мой: как себя чувствует мисс Адлер?