Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 798

— Вполне заслуженный. У автора огромный талант. А что касается твоего отца, то не буду от тебя скрывать, он был страстно влюблен в госпожу Белмон.

— Вот как? Но тогда… Почему вдруг этот ужасный брак?.. Хотя я тоже могу понять…

Альдо не мог не улыбнуться.

— Сердце нашего дорогого Жиля, который ни за что не желал расставаться с холостой жизнью, было на удивление пылким. Я был свидетелем, как на протяжении четырех лет он был увлечен четырьмя женщинами. По порядку: сначала танцовщицей-цыганкой, потом госпожой Белмон, затем прекрасной, но очень капризной итальянкой и, наконец, той, которой удалось склонить его к браку.

— Четырьмя? За четыре года? — переспросил ошеломленный Франсуа.

— Ну да! Он пользовался успехом. Адальбер может рассказать тебе намного больше. Но возвратимся к госпоже Белмон. Как я понял, она вернулась из путешествия, и, как мне показалось, не одна.

Франсуа-Жиль пожал плечами.

— Трудно было бы это не заметить. Ее спутник — целая планета, целый театр, который хочет забавлять. И действительно забавляет госпожу Белмон.

— Это я тоже успел заметить, — упавшим голосом произнес Альдо.

— Кстати, он ваш соотечественник. Почти соотечественник, так как не имел счастья родиться в Венеции. Граф… Фанкетти! Да, я не ошибся, Оттавио Фанкетти. Кажется, неаполитанец.

— Южанин, я сразу догадался, — пробормотал Альдо, совсем не благовоспитанно сопя. — А ты не знаешь случайно, где она его откопала?

— Знаю. Они встретились на пароходе. Дорожное знакомство. Быстро подружились, быстро распрощались, сами знаете, как это бывает. Но графа, похоже, зацепило, — добавил молодой человек, который, работая помощником прокурора, очевидно, приобрел некоторый опыт в физиогномике. — Я налью вам еще немного коньяку, — предложил он успокаивающим тоном.

Но Альдо уже поднялся.

— Нет, спасибо. Пора. Меня ждут на улице Альфреда де Виньи. Могу захватить и тебя, если хочешь. Тетя Амели и Мари-Анжелин будут рады тебя повидать.

— Я бы с большим удовольствием, но в два часа у меня встреча в Версале. Но я позвоню и напомню о приглашении. Буду очень рад с ними увидеться.

— А почему до сих пор не давал о себе знать?

— Да как-то не решался. Госпожа де Соммьер, она такая…

— Ну, ну, перестань, дружок! В общем, это я все улажу. И позвоню, чтобы договориться о дате.

Поговорив еще с минутку с Бейли, князь Морозини пустился в обратный путь к улице де ла Пэ — туда, где оставил машину.

А Хэлен Адлер, горничная Полины, которую хозяйка отправила за покупками в «Гранд Мэзон де Блан», нагруженная пакетами, направилась к газетному киоску, привлеченная поразившей ее фотографией. Она купила газету и сунула ее под мышку, поскольку обе руки у нее были заняты, а ей предстояло пересечь улицу Дону и при этом постараться не попасть под машину. Перейдя на другую сторону и полюбовавшись на черную с золотом витрину Картье, Хэлен, желая удостовериться, что ей не привиделся сон, постаралась освободить одну руку и заглянуть в газету, которая так ее заинтересовала. В результате своих гимнастических упражнений ей удалось уронить только три из полудюжины своих свертков, один из которых подкатился прямо под ноги Альдо. Тот споткнулся, едва не упал, выругался и, увидев, что сверток принадлежит даме, принялся извиняться.

— Простите великодушно, мадам, и позвольте мне вам помочь.

Газета упала, развернулась на тротуаре, и Альдо ее поднял.

— Не трудитесь, месье, не стоит беспокоиться. Я уже почти добралась.

Женщина говорила на хорошем французском языке с едва заметным английским акцентом. Ей было немного за сорок, у нее была милая улыбка, правильные черты лица, подтверждающие, что эта дама с характером, голубые глаза и русые волосы, которые выбивались из-под шляпки, такой же черной, как ее шубка.

Совершенно очевидно, что газета была лишней при таком изобилии покупок, поэтому Альдо свернул ее в трубку и снова сунул даме под мышку.

— Мне кажется, — произнес он, отвечая улыбкой на улыбку, — что вам придется немного подождать и ознакомиться с новостями дома.

— Да, так будет разумнее, — согласилась она. — Спасибо, месье.

И, попрощавшись дружеским кивком, она пересекла бульвар Капуцинов и завернула за угол, направляясь к Вандомской площади…

Сам не зная почему, Альдо повернул и последовал за ней. Был уже полдень, а ему предстояло еще немало беготни… Увидев, что незнакомка вошла в главный вход «Рица», он снова зашагал к машине, собираясь как можно скорее сесть в нее. Но… попал в объятия Джона Огастеса Белмона.

— Господи! Морозини! — радостно воскликнул тот. — Я начинаю верить, что Господь Бог благоволит к нам, Белмонам! Я гоняюсь за вами сегодня с раннего утра!

— И наконец меня догнали! Я перед вами, — засмеялся Альдо. — И готов служить. Что случилось, дорогой друг?

— Ничего не случилось, просто хотел с вами немного поболтать. Мне так повезло, что вы оказались в Париже, и я не могу упустить такого шанса. Пойдемте и позавтракаем вместе. Только вы и я!

— Но… ваша сестра…

— Полина?

— А у вас есть другие?

— Вы правы, других нет. Она отправилась завтракать в «Пре Каталан» в обществе некоего графа Фанкетти, кажется, его зовут именно так. Эта напомаженная картинка из модного журнала действует мне на нервы своим непрестанным смехом. Думаю, он хвастается своими зубами. У него их, похоже, в два раза больше, чем у всех нормальных людей. Стоит ему открыть рот, и два ряда клавиш концертного рояля перед вами!

Белмон взял Альдо под руку, и тот охотно дал себя увести, думая, что за исключением Адальбера он не встречал еще такого милого и симпатичного человека.

— Я согласен с вами позавтракать, — сообщил он, — но с условием, что я угощаю. В «Рице» я почти как у себя дома, и мы попросим Оливье найти нам самый спокойный столик у одного из окон, выходящих в сад.

— Оливье?

— Оливье Дабеска — самый великолепный метрдотель в мире!

Однако когда друзья вошли в холл, они поняли, что их незатейливой программе не так-то легко осуществиться. В холле царила несвойственная «Рицу» суета и беспокойство. Возле большой лестницы, громко говоря вслух, столпилось множество обитателей отеля. Человек с золотыми ключами вызывал по телефону полицию, одной рукой держа телефонную трубку, а другой прикрывая ухо, спасаясь от шума. Альдо остановил грума, бегущего куда-то с запиской в руке.

— Что здесь происходит?

— Убийство, месье. Только что убили одну даму. Простите, спешу, месье.

Но в следующую минуту, узнав американца, обратился к нему:

— Вы господин Белмон, не так ли?

— Да, и что же?

— Дама приехала с вами. Точнее, с госпожой баронессой.

Мужчины с нескрываемым облегчением разом выдохнули. Они оба подумали об одном и том же. Но Белмон тут же сообразил:

— Неужели Хэлен? Я должен ее увидеть!

Решительно раздвигая толпу и повторяя: «Позвольте, позвольте», он двинулся вперед, и Морозини следом за ним. Они добрались до лестницы, где на первой ступеньке лежала женщина в окружении рассыпавшихся свертков. Возле нее на коленях стоял человек и с осторожностью вынимал кинжал, вонзенный ей в спину.

— Нельзя его трогать, — выговаривала ему какая-то девушка, — нужно дождаться полиции.

— Я врач этой гостиницы, женщина еще жива, так что оставьте меня в покое! И извольте отойти подальше.

Просьба относилась к Белмону, который не только подошел, но и низко наклонился над лежащей. Он тут же представился доктору:

— Моя фамилия Белмон, эта женщина — горничная моей сестры. Вы сказали, что она жива, доктор?

— Пока да… Но надолго ли? Да куда же она подевалась, чертова «Скорая помощь»?

— Едет! — прокричал один из служащих. — Слышите сирену?

Оставив Белмона возле Хэлен и врача, Альдо подошел к администратору.

— Откуда вы вызвали полицию, Франсуа? Из ближайшего отделения?

— Да, конечно, ваша светлость.

— Соедините меня с главным комиссаром Ланглуа. Эта женщина — важный свидетель в деле, которое он ведет.