Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 958

– Даже не надейтесь, – тут же отозвалась она. – Я ни за что на свете не откажусь от мессы в шесть часов утра. Вы не можете себе представить, как я страдала, когда не могла ее посещать.

– Наверное, на этой мессе вас и научили бегать бегом неведомо за кем, – сухо заметил Адальбер. – Но как бы там ни было, если подумать, то подождать осталось всего несколько дней. Сейчас пятнадцатое марта, солнце встает в шесть часов пять минут, и значит, в шесть еще темно, но уже двадцать второго...

– Я выхожу раньше, а не в шесть, потому что не хочу пропускать большую часть службы. А светло становится только 1 апреля.

– Так и быть, идите спать и поступайте, как привыкли... Но при одном условии: не подходите к исповедальне ближе, чем на десять метров, – посоветовал Адальбер.

– А вы что собираетесь делать?

– Со всем моим уважением к вам, детка, скажу, что это мое личное дело. Пожелайте всем спокойной ночи, идите спать и пусть вам снятся хорошие сны. А поутру со спокойной душой возобновляйте работу вашего "бюро новостей".

После того как Мари-Анжелин вышла из комнаты, Адальбер подождал немного, а потом выглянул за дверь: не подслушивает ли кто-нибудь? Затем снова вернулся за стол.

– Ну так что? – поторопил его Альдо.

– Я нашел решение: я отправлю в церковь Ромуальда[441].

– На ревущем мотоцикле? Прекрасная мысль!

– Скажешь тоже! Я знаю, на него можно положиться. Он прекрасно умеет оставаться незаметным, даже если приехал на автомобиле. Надо еще позаботиться, чтобы он был вооружен. Так что понадобится какое-то время, чтобы экипировать его должным образом. А завтра караул буду нести я сам и даю слово, Мари-Анжелин меня не узнает.

На том и порешили, распрощались и разошлись, посетовав, что засиделись допоздна.

Адальбер отправился к себе.

Альдо поднялся в спальню, однако почувствовал, что уснуть не сможет. Он даже было подумал, не пойти ли ему к тетушке Амели, чтобы почитать ей вместо План-Крепен... Но не пошел, не желая спугнуть Мари-Анжелин, если она вдруг надумает прийти к маркизе. К кому бы она пошла, как не к ней, если бы вдруг решилась открыться, экая, право, упрямица!

Ночь Альдо проходила в самых разнообразных занятиях. Он кругами ходил по комнате, выкурил несколько сигарет, открыл окно, чтобы освежить воздух, и невольно вдохнул его полной грудью. К утру потеплело, и влажные запахи из парка Монсо тревожили близкой весной. Но что бы ни делал Альдо, расходившиеся нервы не желали успокаиваться. Он решил было принять ванну, но вспомнил, что стоит пустить воду, как трубы начинают страшно гудеть, а слесарь обещал прийти только через день. Можно было бы принять душ, почему-то при душе гудение было тише, но все-таки и оно среди ночи показалось бы оглушительным. Пришлось удовольствоваться любимой английской лавандой, освежив ею лицо, руки, шею... Наконец, вспомнив рецепт Лизы – еще несколько часов, и он услышит ее голос по телефону, – Альдо запахнул поплотнее халат и, постаравшись не скрипнуть дверью, вышел в коридор и отправился на кухню, собираясь согреть себе молока или съесть, не чистя кожицу – что самое важное! – яблоко. Как известно, эти два средства очень помогают в случае бессонницы, если только не найдется что-нибудь покрепче, к чему в подобных случаях советовал прибегать Адальбер, испробовав подобные средства на своем опыте.

Альдо начал спускаться по лестнице и вдруг на середине ее увидел другую фигуру в халате, освещавшую себе путь маленьким фонариком. Это могла быть только План-Крепен. Тетушка Амели была гораздо выше ростом, и потом ей никогда бы не пришла в голову мысль странствовать по собственному дому с фонариком, она сразу же зажгла бы повсюду свет.

Собственно, и у План-Крепен не было необходимости в фонарике, потому что дом она знала как свои пять пальцев... Альдо снял кожаные шлепанцы и бесшумно последовал за притворщицей, которая настаивала на потере памяти, теперь хотя бы частичной. Но его уже не заставишь поверить в эту выдумку. Может быть, у Мари-Анжелин и случались провалы, когда ее только что похитили, но он был совершенно уверен: все, что она пережила на границе со Швейцарией, она помнит отлично.

Спустившись с лестницы, Мари-Анжелин вошла в первую гостиную, потом свернула налево и направилась в библиотеку... К счастью, не закрыв за собой дверь. Альдо замер чуть в стороне от приоткрытой двери. Он не мог понять, ради чего План-Крепен понадобилось навещать библиотеку темной ночью и с такими предосторожностями, когда она могла сидеть там хоть целый день? Разве она не читает маркизе книги? А если чтица скрывает, что ходит в библиотеку, то... Это уж совсем! Это уж извините! В том-то и беда, что после похищения План-Крепен лишилась логики и вытворяет все время бог знает что!

Мари-Анжелин долго в библиотеке не задержалась. Однако было заметно, что уходить ей совсем не хочется. Желая остаться незамеченным, Альдо спрятался позади большого кресла. Очень большого, в стиле Второй империи, и, когда План-Крепен проскользнула мимо, Альдо тихонько в него уселся, выжидая примерно столько времени, сколько старой деве понадобилось, чтобы добраться до спальни. Тогда он встал, потянулся и тоже отправился в библиотеку, но в отличие от План-Крепен зажег там свет.

Альдо внимательно осмотрел книжный шкаф, который только что изучала Мари-Анжелин. Все книги стояли на местах, она не унесла с собой ни одной. Но не трудно было заметить, что интересовали ее книги по истории. А именно – история зарубежных стран, общая история Франции, история отдельных провинций: Прованс, Артуа, Бретань, Нормандия... В этом не было ничего удивительного. План-Крепен искала в первую очередь историю провинции Франш-Конте, но ничего не нашла. И о Бургундии тоже. В этом не было ничего странного! Особняк достался тете Амели по наследству, а сначала принадлежал куртизанке, которая блистала своими талантами при Наполеоне III и соблазнила ими дядюшку Амели де Соммьер. Дядюшка женился на куртизанке, и семья так и не смогла простить ему этот позор. На старости лет дядюшка проникся симпатией к молоденькой племяннице Амели и сделал ее своей наследницей. Еще один скандал в благородном семействе. Амели была тогда замужем, и ее мужа очень позабавил подобный оборот событий. Он посоветовал жене отдать деньги сиротскому дому, но сохранить особняк на улице Альфреда де Виньи. "Для преклонных лет", как он выразился, когда дом в Сен-Жерменском предместье заполонят потомки де Соммьеров. Особняк понравился Амели, и она последовала совету мужа. А когда переехала, то ограничилась только тем, что переменила излишне помпезную обивку стен и избавилась от обилия подушечек, помпончиков, кистей и позумента. Предметом ее забот стал зимний сад, она превратила его в настоящее чудо, и он стал местом ее постоянного пребывания. Библиотеке маркиза не уделила должного внимания, предпочитая пополнять свою собственную, подобранную в соответствии с ее вкусом и вкусом План-Крепен. А Мари-Анжелин, если нуждалась в каких-либо книгах для своих изысканий, предпочитала обращаться к Адальберу, у которого была весьма обширная библиотека под стать библиотеке Альдо в его венецианском дворце.

Альдо побрел к лестнице, собираясь подняться в свою комнату, и вдруг заметил на полу листок бумаги, оброненный скорее всего ночной посетительницей библиотеки. Он поднял его... А вот, кстати, и снова она! Альдо вовремя услышал быстрые шаги Мари-Анжелин и успел спрятаться в гардеробной комнате вестибюля, благополучно избежав встречи.

Сочувствуя ее поискам, от которых она при ее упорном характере не откажется, Альдо собрался отделаться от найденного листка, но, разумеется, сначала взглянув на него хотя бы одним глазком. Он потихоньку закрыл дверь гардеробной, зажег свет над зеркалом, при котором проверяли наклон шляпы, и посмотрел на листок. Это был портрет пером, и Альдо еще раз оценил удивительный талант План-Крепен: два-три штриха – и перед вами живое лицо.