Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 959

На этот раз на листке бумаги изображен был молодой человек. Альдо мог поклясться, что уже встречал его где-то. Но где?.. Теперь не могло быть и речи, чтобы просто так расстаться с рисунком. По крайней мере до тех пор, пока он не поймет, кто это. А Мари-Анжелин придется взять перо и нарисовать другой портрет. Альдо поспешил погасить лампочку, подождал немного и отворил дверь гардеробной.

Постоял. Прислушался. Мари-Анжелин, как он и предполагал, продолжала поиски. Лишнее доказательство, что листок для нее очень важен. Прошло полчаса, не меньше, а План-Крепен все никак не могла успокоиться. Альдо уже стало душновато в его убежище среди шуб и пальто. Наконец, старая дева сдалась и вернулась в свои пенаты. Альдо посидел в гардеробной еще немного и потом с величайшими предосторожностями тоже вернулся к себе, прекрасно понимая, что потребуй он от Мари-Анжелин разъяснений немедленно, ничего, кроме неприятностей, не получил бы.

Вернувшись в спальню, Альдо, не снимая халата, уселся на постель, зажег настольную лампочку и принялся рассматривать находку. Он был прекрасно знаком с необычным даром причудливой особы, носящей имя Мари-Анжелин: два-три взмаха пера, и сходство схвачено, причем безошибочно. Он знал: встреть он этого человека на улице, узнал бы в то же мгновение.

Мужчине лет, наверное, тридцать. Красивое округлое лицо с правильными чертами, крепкая шея, черные серьезные глаза под прямыми ресницами. Твердый рот. На подбородке ямочка. Темные волосы подстрижены в кружок, как стригли в давние времена, когда носили шлемы. Но лицо все-таки современное, возможно, как раз из-за линии волос, надо лбом они вились, а потом спускались вниз, прикрывая половину уха. И одет он был в водолазку...

В голове Альдо вырос преогромный вопросительный знак: кто же это такой? Кто на этот раз послужил моделью? Проще всего, конечно, было бы задать вопрос художнице, но... Но в случае, если она "питает чувства" к своей модели – а почему бы, собственно, и нет? – один только Бог может знать, какие подземные толчки можно спровоцировать. Так что же? Пойти посоветоваться с тетушкой Амели в надежде на ее прозорливость? Но, во-первых, шел третий час ночи, и как бы ни был короток сон старой дамы, в этот час она все же спала. Во-вторых, ее спальня соседствовала со спальней ее компаньонки. Трудно было бы вести ночную беседу, не пробудив любопытство Мари-Анжелин, избытком которого она страдала. Каков же вывод? Вывод следующий: заглянуть с утра пораньше к Адальберу и ввести его в курс дела. Еще одна загадка, над которой они будут ломать голову вдвоем. А еще хорошо бы разобраться, по какой такой причине План-Крепен навещала посреди ночи небогатую библиотеку маркизы...

Догадки, предположения... Альдо закурил четвертую сигарету, мечтая погрузиться вместе со всеми своими вопросами в сон, чувствуя уже его настоятельную необходимость, но тут внезапно в дверь к нему поскреблись, словно жили они в XVIII веке в Версале. Но времени отозваться не дали: План-Крепен собственной персоной материализовалась на пороге. Извиниться она не сочла нужным.

– Так я и думала, – сказала она. – Вы не спите.

– Да, при свете я не сплю, – согласился он, не вставая с кровати. – И вы, похоже, тоже не спите.

– Да, кажется, меня сейчас трудно заподозрить в обратном.

– Как мило, что вы следите за мной! Но вот нужно ли было приходить в три часа ночи, чтобы сообщить об этом? Я не предлагаю вам сесть, предполагая, что время для визитов не совсем подходящее.

– Я и не собираюсь садиться. Я пришла за тем, что принадлежит мне.

– Что же это такое?

Мари-Анжелин вздохнула. Этот вздох мог бы повалить стены.

– Альдо! Вы и я вышли из возраста глупых игр. К тому же мы хорошо знаем друг друга. Я прошу вас отдать мне то, что вы сейчас нашли.

– Охотно, но поставлю два условия.

– Какие?

– Во-первых, скажете, что вы хотели найти в библиотеке. И не нашли, как мне показалось.

– Я ничего не нашла и скажу со всем моим к вам уважением, что вас это совершенно не касается.

– Она еще и невежлива, – вздохнул Альдо, поднимая глаза к небу. – Посмотрим, что вы ответите на мой второй вопрос. Кто это такой? – спросил он, доставая из кармана листок с рисунком. – У меня такое впечатление, что я этого человека где-то видел.

– Не исключено. Но вам придется рыться в собственных воспоминаниях. Лично я не скажу вам ни слова.

Альдо перестал насмешничать и спросил очень серьезно:

– Почему?

Мари-Анжелин выхватила у него из рук листок с портретом.

– Потому что я понятия не имею, кто это!

– Как же вам удалось сделать портрет незнакомца?

– Особый случай... Захотелось запомнить. Я... Это лицо привлекло мое внимание, поразило меня, но кто этот человек, я не знаю!

– И вы решили, что библиотека может вам в этом помочь?

– Почему бы нет? Мне казалось, у нас есть какая-то книга о Франш-Конте. Но я, к сожалению, ошиблась.

– Надеюсь, вы не думали найти в этой книге портреты всех обитателей области?

– Попытка не пытка. Вы достаточно хорошо изучили меня, Альдо, чтобы знать: я не люблю оставлять вопросы без ответов. А теперь я удаляюсь, как говорят на сцене. А вы, я думаю, смертельно хотите спать.

– Я? Ничуть!

– А я вам говорю, вы просто с ног валитесь! Спокойной ночи, Альдо. Вернее, того ее кусочка, который вам остался для сна. И непременно откройте окно! У вас страшно несет табаком.

Глава 6

Когда просыпаются древние демоны...

Оглушительный треск, поскрипывание, шуршанье – телефон работал отвратительно. И вдруг сквозь этот космический шум прорывался глухой, словно из подземелья, голос Лизы.

– Ты где? – надрывался Альдо. – Где-где? Кричи громче! А-а, ты в Ишле? Но что ты там делаешь? Ты уже уехала из Цюриха?

Буря, что сотрясала телефонную сеть, внезапно стихла, и Альдо совершенно отчетливо услышал, что aqua alta[442] в Венеции до сих пор не спала, Мориц Кледерман решил отправиться в Париж, но первым делом позаботился о маленьком семействе и отправил его в "Рудольфскроне" к бабушке, а потом полетел навстречу необычайным приключениям. И...

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Лиза.

– Превосходно, сердце мое! Но я правильно услышал? Ты сказала "полетел"?

– Да. Ты же знаешь, что у отца теперь есть самолет. Он посадил в него всех нас и... "плыви галера", осмелюсь я сказать. Пилот аккуратнейшим образом высадил нас на лужайке перед замком, твой тесть поцеловал руку бабушке, отказался от чашки кофе и, к величайшему огорчению близнецов, вновь поднялся в воздух.

– Но... Сколько человек помещается в этом аппарате? Я думал, он двухместный: пилот и пассажир.

– Нет, что ты! В самолете помещается не меньше десятка человек, не считая пилота и стюарда, который подает апельсиновый сок. Ты же знаешь, папа ничего не делает наполовину. Он хочет жить полной жизнью и после Лугано только укрепился в своем желании, а раз средства ему позволяют... Кстати, хочу предупредить тебя заранее, твои наследники страстно полюбили самолет, и тебе нужно быть готовым к тому, что и ты тоже ку...

Оглушительный треск прервал слова Лизы.

– Иисус Сладчайший, – вздохнул Альдо, кладя трубку. – Мне кажется, что Мориц немного повредился в уме, после того как имел дело с сумасшедшими. Думаю, не худо будет поговорить с профессором Зендером.

– И какая же у твоего тестя воздушная "лошадка"? Лайнер?

– Почти. Представляешь, в него можно загрузить десять человек. Думаю, в следующий раз он купит себе трансатлантический пакетбот.

– Вряд ли. На что швейцарцу трансатлантический пакетбот? У них нет ни дюйма морского побережья.

– Что не мешало им быть превосходными моряками. Ты забыл, что у них множество озер, на которых они могут тренироваться. А на Женевском озере случаются весьма опасные бури. Впрочем, Лиза звонила не затем, чтобы поговорить о погоде. Она хотела предупредить нас, что прилетает ее отец. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.