Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 973

Мари-Анжелин, когда вернулась из церкви Святого Августина, встретила известие о приезде профессора не просто благожелательно, но с восторгом, чем немало удивила маркизу.

– Ваша симпатия к господину Комбо-Рокелору – это что-то новенькое! Давно ли вы называли его "старым безумцем"?

– Давно! Очень давно! Я научилась его ценить с тех пор, как он нам помог в Лугано. А господин Уишбоун тоже приехал с ним, не так ли?

– Господин Уишбоун тушит у себя Техасе нефтяной пожар, что, как вы понимаете, нелегкое дело. А Юбер приехал принять участие, уж не знаю, в каком заседании в Коллеж де Франс, ну и, конечно, по своим личным делам тоже.

– Они с Уишбоуном не поссорились, надеюсь?

– Нет, насколько я знаю. Как только милый и славный Уишбоун покончит с пожаром на нефтяной вышке, он сразу же займется поиском грибов в тенистых лесах Шинона, так мне сказал Юбер. А я хочу вам напомнить, что Юбер – специалист по Высокому Средневековью, что совсем не то же самое, что Проторенессанс!

– О, профессор – воистину кладезь знаний! Мы же помним, какую необыкновенную лекцию он прочитал нам о "галльских императорах", а мы об их существовании и не подозревали. А уж сколько сведений он сообщил нам о семействе Борджа! Так что, думаю, о такой яркой и значительной личности, как Карл Смелый, профессор знает больше, чем все мы, вместе взятые. И, между прочим, я недалека от мысли, что профессора нам прислал святой Христофор после того, как я ему помолилась!

Вот и маркиза подумала то же самое.

За ужином между омлетом с трюфелями и артишоками Мари-Анжелин завела разговор о несчастной судьбе герцога Карла и получила следующий ответ.

– Карл Смелый? Невозможно им не заняться, если интересуешься объединением Франции, над которым трудился гениальный политик Людовик XI, один из самых великих наших королей. Если не сказать, величайший...

– Людовик XI – величайший из королей? Этот крот, знаменитый своими ловушками, этот паук...

– Освежите свои познания в зоологии, милочка. Но вы не исключение, дорогая! Как только речь заходит об этой эпохе, женщин интересует один только позолоченный колокол, олицетворявший герцога Бургундии. Охваченный жаждой заполучить королевскую корону, он предал огню и мечу половину Европы, а потом погиб на замерзшем болоте неподалеку от Нанси. Ничего не скажешь, эффектный персонаж! Сказки "Тысячи и одной ночи" в одном лице!

– Мне все-таки кажется, что вы преувеличиваете, профессор! Принц был...

– ...Гордецом, во всем гордецом, всегда гордецом! Но если есть люди, которые должны на него молиться, то это швейцарцы. Он помог им разбогатеть, отдав на разграбление баснословные сокровища, которые возил с собой. Судите сами, был ли здравый смысл в том, чтобы таскать с собой все свои богатства по дорогам Германии, Швейцарии, Франции? Если был, то такого здравого смысла я не понимаю. Зато его сокровища, несомненно, поражали воображение местных жителей.

– Ну, знаете, – обиженно начала План-Крепен, набирая в грудь воздуха, чтобы вступить в битву.

Паузой воспользовалась госпожа де Соммьер. Правую руку она положила на рукав своего родственника, левой взяла за руку компаньонку и очень мягко произнесла:

– Не спешите, мои дорогие. Мы собрались здесь не для того, чтобы вновь переписывать историю, раздавая кому-то похвалы, а кого-то осуждая. Мы собрались, чтобы постараться что-то понять в темном и кровавом деле, принесшем уже три смерти. Поэтому я прошу тишины.

Бойцы, готовые вступить в битву, невольно замолчали, хотя и не без неудовольствия, а маркиза точно и коротко описала все, что произошло, и завершила рассказ следующими словами:

– Я прекрасно знаю, Юбер, что вы в своих исследованиях никогда не забредали во вторую половину XV века, знаю, что Шинон находится не в одной сотне километров от Франш-Конте, и все-таки мы осмеливаемся надеяться...

– Почему вы мне сразу не сказали? Вы совершенно справедливо заметили, что я не специалист по этой эпохе. Хотя и не полный невежда, надо сказать, – заметил он не без удовлетворения. – Однако у меня есть человек, который вам нужен. Во-первых, он родом из Франш-Конте.

– Чудесно! – обрадовалась Мари-Анжелин. – И где мы сможем его найти?

– В Париже. Завтра я увижусь с ним на заседании в Коллеж де Франс, но обычно он почти безвыездно живет у себя, около... вот забыл, то ли Безансона, то ли Понтарлье, то ли Нозеруа. Но это не значит, что он отшельник или большой домосед. Напротив. Покончив с работой за письменным столом, он отправляется куда-нибудь с удочкой или бродит по горам с ружьем в сопровождении любимой собаки.

– Разумеется, он старый холостяк? Такой же закоренелый холостяк, как вы...

– Не стоит давать волю фантазиям, План-Крепен, – одернула компаньонку маркиза. – Вы прекрасно знаете, что профессор вовсе не закоренелый холостяк, он может обидеться и вновь выйти на тропу войны.

– Да, конечно, извините... Я хотела сказать о себе, но...

– Оставьте, девочка, а то мы не выпутаемся из словесных хитросплетений до скончания века! Вернемся к моему другу Лотарю.

– Прекрасное имя, – одобрила маркиза. – И такое редкое теперь...

– И человек тоже редкий, кузина. Лотарь Водре-Шомар воистину чудо природы, сила у него недюжинная, противоречить ему опасно. А его талант историка так же могуч, как его природная стать. Я не боюсь утверждать, что ни один человек в мире не знает столько о Великих герцогах Запада, и в частности о самом последнем их них, сколько знает он. Он примерно такой же знаток в своей области, как я – в своей, – добавил профессор без ложной скромности.

– Замечательно! – захлопала в ладоши госпожа де Соммьер. – Вы, конечно, очень дружите.

– Вот уж нет! Скорее терпеть друг друга не можем. Он считает меня сумасшедшим, а я никогда не скрывал, что не одобряю его неуживчивости.

Профессор замолчал, наслаждаясь видом внезапно вытянувшихся лиц милых дам. Потом продолжил.

– Но когда речь заходит об исследовательской работе, мы становимся братьями и готовы сложить головы, защищая друг друга. То есть что я хочу сказать? – заключил он с широчайшей улыбкой. – А то, что, если вы потерпите меня еще три или четыре дня, я приглашу его к вам на обед. Как вы на это посмотрите?

Госпожа де Соммьер, несколько растерявшись, промолвила:

– Ну... конечно! Разумеется. Когда пожелаете. В любой день, какой ему подойдет.

– Расставлю сразу все по местам. Вполне возможно, ваше имя произведет на него впечатление, поскольку ему хорошо известны наши аристократические фамилии, но больше всего его впечатлят таланты Евлалии. Он не способен устоять перед гастрономическими изысками. Ваша кухарка и Карл Смелый будут вашими главными козырями. Однако мне нужно от вас письменное приглашение.

– За приглашением дело не станет. Я тотчас же его напишу.

После ужина маркиза написала приглашение и призвала к себе Евлалию, с тем чтобы сообщить о предстоящем обеде. И, конечно же, поблагодарить за ужин, которым они только что насладились. Евлалия не выразила ни малейшего недовольства, напротив, готова была послужить своими умениями общему делу.

– Как вы думаете, что вы могли бы предложить нашему гостю? – поинтересовалась хозяйка.

Вместо Евлалии ответила План-Крепен.

– Лично я предложила бы волованы со "сладким мясом"[453] теленка и трюфелями. В жизни не ела ничего вкуснее!

В ответ она получила весьма сухое замечание.

– Мадемуазель Мари-Анжелин должна знать, что меню особо изысканного обеда я могу определить только после того, как побываю на главном парижском рынке. Один из секретов успеха праздничных блюд состоит в исключительной свежести продуктов, из которых они готовятся и...

– Делайте все, что сочтете нужным, – поспешила успокоить кухарку госпожа де Соммьер, которой вовсе не хотелось выслушивать лекцию о кулинарном искусстве. – Вы знаете, что мы доверяем вам целиком и полностью.