"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 596

— Что думаешь? — спросил Ким, сунув мне под нос нашатырь.

— Валю его или падаю сам. Третьего не дано.

Во втором раунде он снова лупил длинной серией. Попытка ввязаться в обмен ударами привела к нокдауну, я не упал, но изрядно закачался. Пусть у меня быстрее восстановление, голова у гада была куда крепче.

— … Семь, восемь… Бокс!

Даже странно, что возобновил бой. Купленный судья, что тебе стоит открыть счёт и без нокдауна, досчитав до десяти? Я не помню примеров, чтоб боковые судьи отменяли решение рефери, тот ближе к бойцам и видит, что глаза бегают, не фокусируются, то есть боксёр потрясён и не в состоянии продолжить. Но, видимо, продажный настолько поверил в перевес Варданяна, что решил дать ему возможность победить бесспорно.

Хорошо, сыграем на их замысле. К концу второй минуты я симулировал нокдаун после обмена ударов, как следует отдохнул и приготовился встретить. Едва только Варданян бросился вперёд, далеко выставив вперёд левую руку и до половины распрямив правую, я подсел и пробил короткую двойку — в центр пуза и под левое ребро. Серединка живота прикрыта мышцами пресса, а вот печень и селезёнка защищены меньше, как ни качайся. Неужели не видел по телевизору, как я апперкотами отделал Стивенсона?

Мгновенное замешательство стоило ему пропущенного в подбородок. В другой ситуации я мог бы и отступить, не дожидаясь «стоп» рефери. Но армянин продемонстрировал такую прочность башки, что оставлять так было небезопасно. У меня в распоряжении оставалось, быть может, около половины секунды…

Я подпрыгнул как можно выше вверх и выбросил прямой цуки в лоб. В челюсть надёжнее, и скакать не нужно, но Коган просил не ломать. Ну, как-то так…

Мерзавца повело в сторону, на подгибающихся ногах он шагнул боком к канатам и ухватился за них. Судья крикнул «стоп», указал мне на угол и секунд десять тянул, не открывая счёт.

Грянул гонг. Секунданты отнесли Варданяна в угол и не выпустили на третий раунд.

Рефери собрал записки, позвал нас на центр. Армянин вдруг кинулся боксировать, не надевая перчаток, бил мимо меня или судьи, куда-то в пространство. Купленный рассерженно мотнул головой и поднял мою руку.

Я хотел крикнуть ему: ты не во вкусе моей матушки, но бесполезно, вряд ли тот хоть что-то слышал кроме звона в ушах.

Коган уже составлял протест на действия рефери, пока вчерне, нужно было ещё просмотреть запись и подсчитать, сколько раз ублюдок двинул мне по почкам, по затылку или открытой печаткой. Тренер был уверен, что команда армянского супертяжа, столь же нечистоплотная, как и он сам, будет оспаривать мой выигрыш. Но когда я вышел из душа, Ким сообщил, что настоящие неприятности только начинаются. Варданян в раздевалке потерял сознание и, не дождавшись медпомощи, умер. Предварительный диагноз: кровоизлияние в мозг, будут ещё вскрытие и судмедэкспертиза. Как ни крути, смерть насильственная.

— Я своё дело сделал, папа Ким. — Уложил подонка по всем правилам. Что он оказался слабаком и дал дуба — не мои проблемы. Товарищи тренеры и спорткомитет Белоруссии, разбирайтесь.

Оставалась надежда, что инцидент похоронят. Спортчиновникам невыгодны скандалы. В конце концов, я не убил Варданяна на ринге. А что он окочурился после от внезапного приступа чесотки, не ко мне претензии.

Выход из спорткомплекса охраняла милиция, я всё равно радовался, что бой прошёл в Украине, а не в Ереване. Даже в Тбилиси или Баку мне бы мало не показалось. Рядом со мной шагали тяжеловес Вахтанг, вылетевший в восьмушке, но против толпы, надеюсь, эффективный. Грузины охраняли и комнату, один постелил себе у двери изнутри, храпел, но, не потревожив его, не войти.

Третий этаж, но в окно влетел камень. В общем, ночка та ещё была. Заснул под утро, снились боксёрские перчатки, повешенные на гвоздь, символ окончания занятий спортом. С перчаток капала кровь.

А пролитая армянская кровь взывала к отмщению, и я не могу винить тех ребят. Горцы, мать их, народ небольшой. Пусть не кровная месть, то на какое-то восстановление справедливости они должны надеяться, будут беззубыми или разобщёнными — их раздавят поодиночке.

Результат не заставил себя ждать. «Советский Спорт» вышел со статьёй на половину второй полосы «Нам не нужен такой бокс». Мне припомнили всё: отбитое причинное место соперника на юниорских соревнованиях по боевому самбо, Тайсона в больничке с сотрясением мозга, сломанную челюсть Стивенсона. Автор выставил меня монстром, выходящим на ринг увечить нормальных боксёров-любителей. О крайне грязной манере усопшего вести бой — ни единого слова.

О том, что журналист получил нормальную пачку ассигнаций, можно не сомневаться. Это я понимаю, а массовый читатель «Советского Спорта» отнюдь не такой прошаренный.

Никаких выводов и предложений по недопущению подобных инцидентов журналюжка в статье не разместил, ограничился постановкой вопроса: вправе ли зверь в человечьем обличье по фамилии Матюшевич представлять отечественную школу бокса на международных соревнованиях.

Коган, размахивая газетой, издавал сентенции в духе «а я ведь тебя предупреждал». Ким совершенно повесил голову. Он, словно получив отдельное поручение от «Вышнего», прямо намекал: выигрываешь в Мюнхнене, и тикаем на Запад, денег хватит на пару-тройку лет, а там начнётся золотой дождь. Поскольку кампания против меня развязана с подачи центральной всесоюзной прессы, большой вопрос, выпустят ли в загран вообще, как долго я смогу пребывать в чемпионской форме, да и его годы тикают.

В Донецке пришлось зависнуть дня на три. Областная прокуратура записала мои объяснения, тренера и секунданта. Пожилой украинец, заместитель прокурора области, заверил, что ко мне претензий у правоохранителей нет. Видеозапись боя они приобщили к материалам, заставили прокомментировать каждую секунду боя украинских судей всесоюзной категории, те подтвердили, что ничего предосудительного я не совершал, мой более чем оригинальный прыжок и каратёшный удар в прыжке необычен для бокса, но не выходит за рамки правил.

— Вы столько успели за три дня! — искренне изумился я.

— Не удивляйтесь, — грустно ответил советник юстиции, почему-то посмотрев на настенный портрет Ленина, словно просил поддержки у покойного вождя. — Столько звонков посыпалось — из Киева, из Москвы и, конечно, из Еревана. Остальные дела пришлось сдвинуть. И судмедэксперты отодвинули в сторону другие тела, говорят, в мозгу погибшего обнаружены следы множественных микрокровоизлияний. Ваш удар в лоб, Валерий Евгеньевич, просто завершил начатое другими соперниками Варданяна. Жду официальное заключение, но уже сейчас скажу: будет вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях гражданина Матюшевича состава преступления.

— Спасибо!

— Не за что, такая работа. И я всегда болел за вас. Ну, кроме случаев, когда били украинских боксёров. Автограф дадите?

— На протоколе?

— Нет, для себя.

На такой случай я носил сувенирные боксёрские перчатки, шитые цеховиками Грузии, в два спичечных коробка размером. Расписался и протянул прокурору.

Коган, присутствовавший при разговоре, на ступенях прокуратуры напомнил: ничто ещё не кончилось. Под суд не отдадут, но надо ещё знать, что решит Москва. Смерть боксёра на ринге или сразу после матча случалась, но Госкомспорт и спортивные журналисты СССР всегда любили подчеркнуть: такое случается лишь на проклятом Западе у профессионалов, где гладиаторы ринга приносятся в жертву и погибают на потеху публике ради наживы организаторов убийственных схваток. У нас совсем другое дело… Нет, теперь и у нас случилось.

Зато с каким облегчением вздохнула Вика, узнав, что в ближайшем обозримом будущем я невыездной! Взволновалась только:

— Ты убил человека…

— Я тебя умоляю. Просто съездил хаму по роже, не зная, что у него сосуды хрупкие. В Афганистане мочил духов в бою, в Ил-62 сразу семерых отправил на тот свет. Дорогая, твой муж — серийный убийца! Пусть только кто-то станет у нас на пути или вздумает тебя с Машенькой обидеть.