Практика по брачному контракту. Магия не пригодится! (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 59

– Ничего личного, Эд, – заверил Ричард. – Риспи хотят мести, а мой дядя – твои земли. Лисицы обещали мне все в обмен на твою супругу. Раз не хочешь отойти в сторону, сдохнешь первым.

Последняя линия заклинания встала на место, и Эдвин взмахнул руками, отправляя сложную магическую конструкцию в полет. Голубоватые линии превратились в тонкие стальные ветки, одетые шипами. Они разнесли в клочья защиту Ричарда и связали его по рукам и ногам.

– Вот так, — удовлетворенно выдохнул Эдвин. – Расскажешь о своих делах с риспи Лоуэллу. А потом и дядюшке твоему руки загребущие поотрываем.

Но в следущий миг ректор понял, что заклинание, прикрывающее выходы, и не думает распадаться. Вместо этого силовые линии начали потрескивать и его тело пронзила боль.

Глава 31.

Каждая минута без Эдвина казалась мне вечностью. Ни арбалет в руках, ни магический щит, ни куча навешанных на меня скрывающих заклинаний не успокаивали. Я ругала себя. Убеждала, что Эдвин силен. Что он справится. А я всего-навсего беспокойная влюбленная дурочка.

Но внутренний голос шептал, что если эта ловушка предназначена для ректора, то противник мог все хорошо рассчитать. А еще меня смутило, что Эдвин так и не сказал, чьих это рук дело. Я была уверена, что сам он это понял. Только со мной не пожелал делиться. Скорее всего, чтобы я не волновалась.

Но я волновалась и ничего не могла с этим поделать.

Когда жар внутри проснулся и начал постепенно нарастать, я не противилась. Позволила печати растечься пятно на лбу. Только поглубже надвинула капюшон и осторожно коснулась метки в виде язычка пламени. Сила внутри от этого как будто подросла. Всю свою жизнь я касалась печати только для того, чтобы ее спрятать. А теперь… гладила силу внутри, как котенка, и пыталась свыкнуться с мыслью, которую мне старательно внушала Амайя. Это часть меня. Моя сила, моя магия, мой огонь.

Когда на улице появилось хромое и ослабленное умертвие, я не медлила. Выстрелила из арбалета и сама удивилась, что попала. Когда белый свет погас, я не выдержала. Вышла из-под магического щита и бросилась вперед.

Жар внутри на мгновение стал нестерпимым. А затем произошло то же, что и в саду Люции. Слух обострился, мир наполнился шорохами. А еще у меня появилось странное чувство. Я будто видела, где шел Эдвин, и теперь бежала по висящему в воздухе следу своего фиктивного супруга.

Сначала я влетела в узкий проход между домами, и только потом сообразила, что нужно было посмотреть, что там происходит. Впрочем, так уж вышло, что никто из участников сцены, которую я застала, ничего мне сделать не мог.

Эдвин сидел на земле, вытянув руки в стороны. Его пальцы были сомкнуты на горле двух умертвий. Обе твари были изрядно потрепаны, но все равно дотягивались до ректора когтями. Правда, мучили ректора вовсе не раны, а странное лиловое марево, которое сдавливало его грудь.

Чуть дальше за ним лежал бесчувственный человек, опутанный стальными шипами. Такое заклинание я видела на боевых состязаниях старшекурсников и поняла, что это враг.

Эдвин поднял на меня глаза и прохрипел:

– Не подходи.

– Что это? – взволнованно спросила я, указывая на лиловую дрянь.

– Остатки магического барьера, – буркнул Эдвин. – Подстраховался, гад. Ловушка должна была схлопнуться и убить меня. Мне удалось исказить направление заклинания. Приложило его, а меня только зацепило.

Я бросила взгляд на неподвижное тело и спросила:

– Кто это?

– Ричард Юманс, – бросил ректор, и я удивленно замерла.

Он продолжил:

– Хотел избавиться от меня, чтобы добраться до тебя. Не вышло.

Под пальцами Эдвина, окутанными тусклыми отсветами магии, заскрипели кости. Я наконец поняла, что он пытался сделать. Раздавить точку силы умертвий, среди шейных позвонков. Но разве это возможно сделать так?..

Оказалось, возможно. Во всяком случае, Эдвин справился. Раздался сухой щелчок, и тела умертвий начали рассыпаться на глазах. Ректор откинулся на стену и уронил руки. Его прикрытые глаза и тяжелое дыхание испугали меня. Я тут же оказалась сидящей на коленях рядом с ним.

Эдвин приоткрыл глаза и рыкнул:

– Уйди. Я сам.

– Ты не можешь пошевелиться, – возразила я.

Метка на моем лбу вспыхнула еще ярче, и ректор прошипел:

– Спрячь… погаси ее!

Но в этот момент я увидела, что под заклинанием на его груди выступила кровь. Прежде чем осознала, что делаю, я положила руки на лиловый туман. Пламя окутало мои ладони. Я тут же испуганно отдернула их, но магия сделала свое дело. Огонь разрушил структуру заклинания, и оно тут же рассеялось. Эдвин часто задышал, а я пробормотала:

– Ты ранен.

Дрожащими пальцами я попыталась содрать с него рубашку, чтобы осмотреть раны. Но Эдвин мне этого не позволил. Он решительно оттолкнул мои руки и схватил меня за плечи со словами:

– Зачем ты пришла сюда? Это было опасно, я приказал тебе оставаться под защитой! Я мог потерять тебя.

И было в этой фразе столько чувства, что у меня внутри все перевернулось. И я прошептала, глядя ему в глаза:

– Я тоже боялась тебя потерять.

На миг Эдвин изменился в лице. Я могла поклясться, что мое признание ему приятно не меньше, чем его – мне.

Затем он вздохнул и пообещал:

– Все будет хорошо. Сейчас мы вызовем стражу и отправимся в гостиницу.

– Ты ранен, – жалобно сказала я.

– В гостинице перевяжу, – отмахнулся ректор и встал, а затем помог мне подняться на ноги.

Он коснулся пальцами метки, и магия начала засыпать. Эдвин удивленно вскинул брови, но не убирал руки от моего лба, пока язычок пламени не погас. Навалилась усталость, и я отстраненно наблюдала, как он создает магический маячок для призыва стражи.

Отряд появился на улице довольно скоро. Ректор кратко ввел капитана в курс дела и поручил им бездыханное тело Ричарда Юманса. А мы рука об руку побрели в гостиницу.

Нас впустили через задний ход без лишних вопросов. В комнате служанка водрузила на стол таз с водой, стопку бинтов и чистых тряпок, а затем удалилась. Эдвин сбросил плащ и безжалостно содрал с себя присохшую к ранам рубашку. После этого он рухнул на стул и махнул рукой:

– Ложись спать.

Но я успела повесить плащ на крючок и решительно заявила:

– Я помогу тебе.

Мне показалось, что он хотел отказаться. Но прежде чем Эдвин успел вымолвить хоть слово, я извлекла из наших сумок сверток со снадобьями и обмакнула тряпицу в воду.

Порезы оказались глубже, чем я ожидала. Ректор не дрогнул, пока я осторожно промакивала раны и смывала с его груди и живота остатки крови. Страх скоро отпустил, пальцы перестали дрожать. В Академии нас учили обработке ран, и я знала, что делать.

Эдвин наблюдал за моими неуверенными движениями, и от его взгляда почему-то начинали гореть щеки. Наконец, я наложила заживляющую мазь и стянула грудь ректора бинтами. Он спокойно поблагодарил и поднялся. Теперь я смотрела на него снизу вверх и в голове не было ни единой мысли. Ректор сделал шаг вперед и подошел ко мне вплотную, продолжая внимательно разглядывать мое лицо.

Его пальцы осторожно сжали мой подбородок. Мне давали шанс образумиться и уйти. Отчего-то я была уверена, что если сейчас развернусь и отправлюсь в постель, ректор и правда ляжет спать на полу, не тронув меня и пальцем. Но при одной мысли об этом внутри вспыхнуло такое разочарование, что я невольно подалась вперед.

Мгновение спустя мы уже целовались, забыв обо всем. Когда Эдвин отрывался от моих губ, он шептал:

– Ты бесподобная… Самая лучшая… Таких, как ты, больше нет.

Эти слова напомнили мне про огненную элементаль, и я сжалась, в очередной раз осознав, что стою между двумя мирами. Но в следующий миг ректор заглянул мне в глаза и произнес:

– Люблю тебя.

Наверное, я не ждала, что эти слова когда-нибудь кто-нибудь мне скажет. Всегда знала, что не смогу ни с кем сблизиться и доверить свою тайну. И теперь я отчаянно вцепилась в плечи Эдвина и прошептала в ответ: