Первая люболь - Исаева Катрин - Страница 5

– Как у пуговицы, что ни день, то в петлю, – промямлила я, отряхивая воротник от снега.

Кареглазый брюнет среднего роста с рваной челкой, чуть нависающей на глаза, почесал переносицу, старательно изображая умирающего лебедя. Только в отличие от мамы, передо мной можно было не разыгрывать спектакль. Нагреть градусник под раскаленной лампой – излюбленная хитрость моего брата, чтобы лишний раз поваляться дома вместо уроков.

– Эй, кто обидел мою драгоценную систер? Назови его имя, голову оторву!

– Все в порядке, немного устала. Все-таки первый день в новой школе.

– Дай обниму! – Леша неожиданно сгреб меня в охапку.

Я почувствовала себя беззащитной младшей сестренкой, уткнувшейся в крепкое мужское плечо.

– Роза, на тебе лица нет. Точно все хорошо? В чем слабость, сестра? – Последнюю фразу он произнес с интонацией персонажа Сергея Бодрова из легендарного фильма нулевых.

– Немного переволновалась. Надо отдохнуть.

Я зашел в наше убогое жилище и принюхался: в квартире стоял еле уловимый кислый запах. Обычное дело, когда мать возвращалась с гулянки.

– Митька, у нас проблемы! – Богдан высунул голову из кухни, смерив меня усталым долгим взглядом.

Я стянул промокшие кроссовки и закинул их в угол. Нужно было набить их бумагой и просушить на батарее, иначе завтра не в чем будет идти.

– Что случилось?

– Мать напилась.

– Ей же сегодня работать! – Приоткрыв дверь в зал, я брезгливо зажал нос.

Обычная картина маслом. Холст. Кисть. Пьяная мать в полубессознательном состоянии развалилась на диване.

– В этом и проблема. – Брат неловко взъерошил свои волосы цвета воронова крыла.

Хоть мы с Богданом были от разных отцов, окружающие с каждым годом все больше говорили о нашем сходстве. Еще бы, прошлым летом мальчишка вымахал практически с меня ростом. Ему только не мешало набрать мышечной массы.

– О, мама, если бы найти тебя, была б не так горька моя судьба… – Я просвистел строчку любимой песни, задумчиво покусывая губу.

– Не свисти! – нахмурившись, произнес Богдан.

– Угомонись, у нас и так денег нет.

Вечерами по будням мать работала техничкой в нашей школе. Спасибо тетке за то, что пристроила горе-сестру, а ведь это было непросто: много лет назад мама преподавала литературу, но ушла со скандалом после некрасивой выходки.

Тетя Света даже пару раз оплачивала сестре лечение в хорошей клинике, но все без толку: ее хватало максимум на полгода, а потом начинался неминуемый откат: бокал вина, бутылочка пива, рюмка водки…

Обычно она хмелела с вечера пятницы и пребывала в полубессознательном состоянии до позднего вечера воскресения или проводила выходные на блатхате вместе с собутыльниками, но то, что произошло сегодня, не вписывалось ни в какие рамки.

– Пойду вместо нее, – безапелляционно заявил Богдан, надевая пуховик. – И знаешь, Мить, давай попросим тетку, чтобы отдавала ее зарплату нам? Иначе… – Богдан замешкался со шнурками.

– Давно пора. – Я сжимал и разжимал челюсти, наблюдая за тем, как младший брат зашнуровывает поношенные демисезонные боты.

Вместе с моим пуховиком в ломбард ушли и его новенькие зимние ботинки на натуральном меху.

– Захвати мусор. – Я постарался сделать вид, что ничего не происходит.

– Хорошо… А потом я захвачу весь мир! – рассмеялся Богдан.

Я улыбнулся через силу, стараясь не думать о том, что он идет драить полы вместо матери. Брат был единственной причиной, почему я до сих пор не бросил школу.

Даже в невменяемом состоянии мать повторяла: «Богдан – богом дан». Он действительно был как ни от мира сего – при всей той грязи и нищете, в которой нам приходилось расти, он оставался оптимистом.

Я лег на кровать, вставил наушники в уши, врубил Агату Кристи и закрыл глаза.

В моей памяти отпечатался ее образ, красивое лицо с ровной фарфоровой кожей, длинные черные ресницы, блестящие от талых снежинок, и губы… Ох, какие у нее губы! Я медленно сглотнул, вспоминая ощущение, пронзившее меня насквозь, когда смял ладонью ее аккуратные губки бантиком.

А ведь я мог прикрыть ее нежное сердце своим стальным. Мог оберегать и защищать. Таскал бы ее рюкзачок на плече, как верный пес, провожая до подъезда. Мог бы научить целоваться по-взрослому, да и другим не менее приятным вещам. Рядом со мной малая бы ничего не боялась.

Я улыбнулся до боли в скулах, желая орать и крушить все вокруг от распирающих меня чувств.

Я приготовила сырную пасту на ужин и оставшейся вечер провела в своей комнате за письменным столом, решая тесты по ЕГЭ.

Мама сумела найти для нас самый оптимальный вариант квартиры с разными спальнями, все-таки разнополым подросткам не очень комфортно ютиться в одной. Правда, комнаты по размеру напоминали собачьи будки.

Развернувшись, я растерянно посмотрела на свое отражение в окне. Обычно какой-нибудь ванильный роман мог легко утянуть меня в водоворот сюжета, но только не сегодня.

Отложив тесты и взяв телефон в руки, я несколько часов просматривала телеграм-канал «Пляски на районе», еще сильнее укрепляясь в ненависти к Воинову. Оказывается, у его компании хватало недоброжелателей, без зазрения совести выкладывающих доказательства непотребного поведения местной банды.

Я до сих пор не решила, как поступить в сложившейся ситуации. Конечно, подмывало сразу пожаловаться маме и брату, но тогда конфликт мог разрастись до масштабов стихийного бедствия. Мы новенькие в этих краях – не хотелось в первую же неделю ввязываться в противостояние с районными хулиганами.

Отец с детства учил меня решать проблемы самостоятельно, и даже то, что я девочка, не означало, что я должна быть слабой. Мысленно представив, как заеду Воинову розовой лопатой по голове, перевела усталый взгляд на часы и обнаружила, что уже четверть двенадцатого: мамина смена в кафе закончилась несколько минут назад. Накинув халат на плечи, я вышла в гостиную.

Леша лежал на диване, просматривая видео в тикток, когда я обратилась к нему:

– Что-то я волнуюсь. Может, встретишь ее?

– Я так и хотел. А сколько уже натикало? – Брат вопросительно свел брови.

Услышав щелчок в замочной скважине, мы одновременно вздохнули с облегчением, выбегая в коридор.

– Мои хорошие, а я с гостинцами! – Одарив нас мягкой улыбкой, мама всучила брату большой крафтовый пакет.

Моложавая брюнетка с непослушной копной каштановых волос обвела нас теплым взглядом, и настроение моментально улучшилось.

– Роза, ну, чего ты стоишь? Бегом ставь чайник! Сейчас будем портить фигуру армянскими угощениями!

– О, ты что, ограбила продуктовый? – Братишка округлил глаза, выуживая из пакета кебаб.

– Артак Ашотович – владелец кафе – щедрой души человек, – круговыми движениями мама растирала красные щеки. – Не позволил мне уйти, пока я не взяла то, что осталось на витрине. Там еще несколько шашлыков. Кстати, дочка, представляешь, его сын Азат учится с тобой в одном классе. Вы уже познакомились?

В моей голове моментально возник образ парня с кустистыми, практически сросшимися бровями, подсевшего к нам с Лидой в столовой.

– Да, конечно. Он э-э-э очень милый… – натянуто улыбнулась я, ошарашенная известием, что владелец кафе, в которое мама устроилась работать, отец Азата.

– Теперь хоть мясо в доме будет! – Лешка размахивал кебабом на шпажке, изображая шпагу. – А то систер приготовила на ужин макароны с сыром. Разве это еда?

– Сам же знаешь, пока у нас нет возможности готовить деликатесы… – одернула я и, глядя на пакет, под завязку набитый провизией, ощутила, как во рту скапливается слюна.

– Брейк-брейк! Идем пировать!

Подходя к школе, я сбавила темп. В голове крутились тревожные мысли, и я всячески старалась их отогнать. Братишка опять прикинулся больным, и мама разрешила ему до конца недели сидеть дома. Я же не могла позволить себе подобных привилегий – ЕГЭ на носу. Хочешь не хочешь – надо идти портить зубы о пресловутый гранит.