"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1042

— Птицу вы для кого делали? Может, я и эту туда пристрою.

Хвостатый поднял уголок платка. Под ним оказалась не коробка, а клетка. Серебристо-белая птица взглянула на него чёрным глазом, склонила голову набок.

— Прикрой, прикрой скорее! — зашипел торговец. — Садись давай уже. Так чей был заказ? Это, видишь ли, случайная находка. Крыло повреждено. У себя оставить не могу, слишком уж часто туда-сюда мимо стражников приходится мотаться, да и не жизнь ей в дороге. Думал, может, найдётся какой добрый и смелый человек.

Ковар сел, поставив клетку на колени. Поглядел на Эдгарда, дёргающего рычаги.

— Отдайте мне, — попросил он.

— Тебе она на что? У тебя и дома-то нет.

— Уж что-нибудь придумаю. Так отдадите?

— Ишь хитрый какой. Я-то собирался её продать.

— Вы говорите, работа для меня есть, — упрямо сказал хвостатый. — Так я её даром сделаю. Ну?

— Ох, ну что с тобой поделать. По рукам, — кивнул торговец.

Мотор взревел, и механическая повозка, выплёвывая клубы пара, затарахтела по булыжной мостовой. Волк гремел в полупустом отделении.

Стражники у ворот поглядели на пропуска, вписали имена в свою книгу и добродушно помахали уезжающим, не догадываясь даже, сколько запрещённого груза сегодня везёт торговец Эдгард.

Повозка двигалась к северу. Справа тянулся лес, слева — пустоши. Ковар вдруг засмеялся, опустил голову, всхлипнул. Эдгард заглушил мотор, толкнул его в плечо.

— Что случилось-то?

— Да вот, забавно… Хранительница и вправду выполняет желания. Всё, чего я так страстно хотел, я получил. Волк — вот он, пожалуйста. Обучаться в мастерской — на здоровье. Грета… Всё исполнилось, к чему тянулась душа, а почему я не счастлив?

— Эх, парень, — пробормотал его спутник.

Эдгард достал папиросу, вышел наружу и закурил, заложив руки в карманы брюк. Под хмурым небом шелестел лес, дело шло к лету.

Торговец даже не попытался утешить хвостатого, да и какие слова тут могли помочь? Когда он вернулся за руль, Ковар уже успокоился. Мотор фыркнул, взревел, и механическая повозка вновь полетела на север.

Глава 14. Настоящее. О лужах на полу и краске для волос

Спустя довольно долгое время, когда Хитринка вконец извелась, на лестнице послышались шаги, и вскоре на пороге возник Прохвост. Был он чем-то недоволен.

Следом проскользнула и Каверза, улыбаясь так, будто ей подвалила удача. На пальце у неё висел объёмистый, но, похоже, лёгкий тюк.

— Почему так долго? — немедленно спросила Хитринка.

— Пришлось ходить на соседнюю улицу за чистой водой, а затем ещё к старьёвщику заглянули, — пояснил Прохвост. — Каверза, мы можем, наконец, поговорить? Здесь достаточно удобно?

— Не понимаю, зачем это обсуждать, — промурлыкала та в ответ, развязывая узел и извлекая наружу шляпку-цилиндр с вуалью. Затем потянула из кармана медную цепочку, на которой болтались круглые часы, и принялась прикалывать их к шляпке.

— Что у вас произошло? — с подозрением спросила Хитринка.

— Разошлись во взглядах, — мрачно ответил ей названый брат. — Если уж у нас есть кошелёк с деньгами, зачем было пытаться ещё и старьёвщика обокрасть? Эти часы — не помню, чтобы мы за них платили.

— Если бы ты не вмешался со своей так называемой честностью, денег осталось бы в два раза больше, — беззаботно ответила Каверза, оглядывая шляпку, а затем протянула её Хитринке. — Ах, красота! Ну-ка примерь. А то такие платки, как на тебе, сейчас даже старухи не носят.

— Да послушай же меня, Каверза! — в отчаянии перебил её Прохвост. — Зачем обязательно красть? В этом городе наверняка можно найти какую-то работу на день. Если нужны деньги, я готов потрудиться.

— Глядите, каков! — расхохоталась хвостатая, хлопая себя по колену. — В тебе течёт кровь многих поколений жуликов, обманщиков и воришек. Это то, что у нашего племени получается лучше всего. К чему тебе честный труд?

— Если мы из рода хвостатых, это ещё не значит, что должны быть ворами, — хмуро ответил Прохвост, не разделяя веселья своей собеседницы.

— Знавала я как-то одного парня, который так же считал, — посерьёзнела вдруг Каверза. — Давно уже он сгинул. А жил бы хитростью, глядишь, и уцелел бы.

— Или попался бы раньше, — не согласился Прохвост. — Думаешь, я не слыхал, как наказывают пойманных воров, особенно если они хвостатые?

— Такова уж наша доля, — развела руками его собеседница. — Живи, рискуй, крутись, как заводная белка в колесе, чтобы лампочка светилась.

— Можно ведь иначе!

— А можно ли? — усмехнулась Каверза. — Если весь мир с первой же минуты твоего рождения считает, что ты отброс, не способный на добрые дела, поневоле и сам в это поверишь. Не знаю уж, что нужно сделать, чтобы изменилось и отношение к нам, и мы сами. При нашей жизни мы таких перемен уж точно не дождёмся.

Она вздохнула, разгладила юбки.

— Да что мы о серьёзном, фу, противно даже. Прохвостик, миленький, сходи-ка вниз за лоханью. И вода, наверное, уже нагрелась, тащи и её тоже.

Прохвост покачал головой, явно имея ещё что сказать, но послушно вышел.

Марта сладко сопела, ничуть не потревоженная беседой, а Хитринка всё стояла посреди комнаты, вертя в пальцах шляпу и не зная, что с ней делать.

— Да что же ты, — сказала Каверза, поднимаясь с места. Затем протянула руки к платку и в два счёта развязала узел, не спрашивая разрешения.

— Ой-ой, — охнула она, потянув Хитринку за рыжую прядь. — Пресвятая Хранительница Миров! Понятно теперь, почему ты в платке. Отец был человеком, да?

— Мать, — буркнула Хитринка.

— Она у тебя из квартала увеселений? — с любопытством спросила Каверза.

Затем, видя, что собеседница не понимает, о чём речь, добавила:

— Ну, из падших женщин.

— Наверное. Не знаю, — хмуро ответила Хитринка, натягивая платок обратно.

— Да ты не хмурься, — улыбнулась Каверза. — Я краску достану, и мы поправим дело. Погоди, я мигом!

И она исчезла за дверью.

Вскоре вернулся Прохвост с деревянной лоханью. Хитринка слышала, что на лестнице он перебросился с Каверзой парой слов. Лохань оказалась такой большой, что едва не застряла в проёме.

— Сестрёнка! Нужно поговорить, пока мы одни, — негромко сказал Прохвост, прикрывая за собой дверь.

Защёлки тут не было, потому он подпёр дверь лоханью.

— У Каверзы, мне кажется, доброе сердце, но не уверен, что безопасно рассказывать ей обо всём. И потом, у нас разные цели, наши пути скоро разойдутся…

— Да говори уже! — в нетерпении выпалила Хитринка.

— Так вот, — продолжил Прохвост, ещё сильнее понижая голос. — Помнишь дедовы сказки о пернатых, которые прежде правили Лёгкими землями?

— Ну, помню, и что с того?

— Так вот, тот усатый, что нас из Приюта вытащил и на поезд посадил, сказал, что Марта будто бы одна из них, потому ей и нужно к Вершине Трёх Миров. Только там пернатые обретают свою истинную силу. И гора неспроста так зовётся — оттуда вроде как есть пути в ещё два мира, и лишь кровь пернатого способна открыть врата. Один мир уже загублен, и именно оттуда когда-то пришёл господин Ульфгар. Во второй нам нужно отправиться за помощью.

— Чушь какая-то! — топнула ногой Хитринка и тут же беспокойно покосилась на спящую девчонку. — В жизни не поверю, что Марта одна из этих. Пернатых ещё до нашего рождения не стало, как она могла появиться на свет?

— А ты обо всех знаешь? — не согласился Прохвост. — Какие-то, может, уцелели. Но господин Ульфгар желает их истребить, именно потому за Мартой идут волки. Раньше они, похоже, не знали, где её искать, но она вышла за стены Приюта, и тогда звери её почуяли.

— Я воду наверх тащить не буду, так и знайте! — недовольно раздалось снизу. Похоже, это была хозяйка.

— Ох, вода… — хлопнул себя по лбу Прохвост. — Позабыл. Сейчас принесу.

— Погоди, — остановила его Хитринка. — Предположим, всё так и есть, как говорил усатый. За какой такой помощью мы должны идти в другой мир?